Геннадий Борчанинов – Мятежник. Том 2 (страница 3)

Так что Дублин понемногу склонялся на нашу сторону. А вот насчёт остального острова у меня уверенности не было. Информация долетала обрывочная, скудная, порой даже противоречивая. Связь с провинцией почти отсутствовала.

Даже то, что мне удалось узнать, я узнал почти случайно. Том Кларк окликнул меня, когда я проходил мимо.

— Эй! Майкл! Ты же деревенский, да? Из провинции? — хрипло спросил он, расправляя в пальцах мятую папиросу.

— Э-э-э… Ну, да, из Килмаканога, — сказал я.

— Графство Уиклоу? Связь поддерживаешь со своими? — спросил он.

— Не особо, — хмыкнул я. — Открытку на Рождество…

— Жаль, — перебил он. — Нужна связь с провинцией.

Кларк наконец сунул папиросу в зубы и чиркнул спичкой. Табак оказался вонючий, неприятный, я поморщился.

— У вас-то наверняка везде знакомые есть, в каждом графстве, — сказал я.

— Есть, — хмыкнул старик. — Профессия обязывает. В древние времена каждый торговец считался заодно и шпионом.

— Но? — спросил я, Кларк словно бы ждал этого вопроса.

— Но не все из моих знакомых разделяют наши цели, — пыхнул он папиросой. — Но кое-что разузнать удалось.

Я посмотрел на него выжидающе, Кларк усмехнулся в густые усы, а потом кивнул на стул напротив.

— Садись, — сказал он.

Я сел и начал слушать.

Корк выступил, но сокрушительной победой назвать их выступление было нельзя. Навредила излишняя секретность, командир коркского отделения так и не понял, что конкретно ему нужно делать. Отряды дошли до мест сбора, а затем разошлись по домам, и только через день, когда в Дублине уже полыхало восстание, прозвучал приказ выступать снова. Когда британцы уже стянули в город пулемётные команды и полевую артиллерию, так что под контролем местных добровольцев остался только их собственный штаб. Стрелять не хотели ни те, ни другие, и теперь в Корке шли переговоры, при содействии местной администрации.

В Голуэе добровольцы атаковали полицейские казармы, и весьма успешно, только одна стычка из трёх окончилась неудачей. Заняли почту, вокзал, установили блокпосты на въезде в город, несколько часов держали в осаде гарнизон с местными солдатами. Потом, правда, к британцам пришло подкрепление с моря, а военные корабли начали обстрел побережья, и повстанцам пришлось отойти.

Что до Ольстера… Там с самого начала предполагались сложности. Но того, чтобы протестанты и лоялисты начали жечь и громить католические кварталы, не ожидал никто. И добровольцы рассеивались по графству, чтобы защищать свои дома и семьи. Там, в Ольстере, лилась кровь, и перевес был даже не на нашей стороне. Белфаст и Дерри стали полем битвы, не такой ожесточённой, как в Дублине, но всё равно кровавой.

Кларк говорил неторопливо, пока где-то за окном хлопали далёкие выстрелы, периодически останавливаясь, чтобы затянуться папиросой, а потом подкурил новую от предыдущей.

— Вот такие дела, Майк, — подытожил он, стряхивая пепел в жестяную банку. — Потому я деревенских-то и ищу. Связь наладить.

— Пока все действуют сами по себе, так? — спросил я.

— Приказы отданы заранее, всё зависит уже от людей на местах, — пожал плечами Кларк. — Вот если, вернее, когда связь наладим, будем уже иначе работать.

— Заранее отданные приказы быстро устаревают, — хмыкнул я. — Обстановка меняется.

— Это да, — вздохнул старик.

— Пока связь можно наладить через посыльных. Передачи зашифровать, ключи от шифров доверить только командирам… — начал вслух рассуждать я.

— Достаточно будет писать на гэльском, — усмехнулся Кларк.

— Ну уж нет, — твёрдо возразил я. — Только шифр, и только лично в руки командирам. Посыльных и вовсе можно отправлять неграмотных.

— Вряд ли такие у нас найдутся, — проворчал фений.

Я бы не был так уверен.

— Наши перехватили телеграмму из Лондона, — переменил тему Кларк. — Сюда назначают генерала Максвелла.

— Кто это? — спросил я.

Кларк скривился, ясно показывая своё отношение к этому генералу Максвеллу.

— Это очередной злобный сукин сын, — сказал он. — Служил в Египте, мне про него рассказывали. Те, кто видел его в деле.

— И какой он в деле? — заранее зная ответ, спросил я.

— Кровожадный, амбициозный, опасный. Говорят, он из тех, кто будет любой ценой выполнять задачу, в лепёшку расшибётся, но выполнит, — сказал Кларк.

— Для генерала — хорошие качества, — заметил я.

— Да, но он не на нашей стороне, — сказал Кларк. — Это меня и волнует. Лучше бы прислали исполнительного дурака, слепо выполняющего приказ по букве. Максвелл не такой.

Я вздохнул, провёл по лицу ладонью. Пальцы наткнулись на щетину, уже практически бороду, которую надо бы уже сбрить, но всё некогда. Чем дальше, тем больше копилось вещей в списке тех, что нужно сделать, но некогда.

— Эффективный менеджер… — тихо пробормотал я.

— Что ты сказал? — не расслышал Кларк.

— Ничего, Том, ничего, — ответил я.

Если всё это — правда, нам придётся туго, потому что этот человек не остановится ни перед чем. Есть задача, есть противник, остальное для таких деятелей неважно, даже собственные убеждения и моральные установки. Будет делать то, что посчитает нужным, даже если это военные преступления и прочие радости жизни. И нам придётся как-то с этим бороться. Придётся опуститься на его уровень.

— Кто занимается пушками? — спросил я.

— О’Ханрахан, из второго батальона, — ответил Кларк. — В порт ушёл с парнями.

Стоит, пожалуй, посмотреть, как у него там дела. Я вообще любил присутствовать лично там, где происходило что-то важное для меня. И я даже не про поле боя. Даже в Дублин я прилетел по собственной инициативе, заключить тот контракт могли и без меня… Кто же знал, что всё обернётся вот так.

— Прогуляюсь до порта, — сообщил я.

— Удачи, Майк, — сказал Кларк, потушив папиросу о деревянный подоконник.

Я спустился в холл, поискал взглядом Шеймуса Маккормика. Тот сидел на ящике из-под консервированного супа и пил чай из железной кружки.

— Чай будешь? Заварка ещё осталась, — сказал он, когда я подошёл к нему поближе.

Заманчиво, но некогда.

— Спасибо, но нет, — сказал я. — Надо в порт сходить.

— Соскучился? — ухмыльнулся вчерашний портовый грузчик.

— Нет, — рассмеялся я.

Махать кувалдой, забивая заклёпки сотнями и тысячами, занятие не для всех. И не для меня.

— Там пушки ставят. Хочу взглянуть, — пояснил я.

— А-а, — протянул Шеймус, допил чай одним залпом, поставил кружку на ящик и подхватил стоящую рядом винтовку. — Идём.

Мы вышли с ним на улицу О’Коннелла, и я снова подумал о том, что город теперь выглядит, как собственная бледная копия, словно после набега варваров. Под ногами периодически хрустело стекло и кирпичная крошка, витрины магазинов по большей части были теперь заколочены досками, на которых пестрели объявления, в основном, однотипные. Хлеба нет, масла нет, муки нет. Пиво и виски в пабах вот никуда не делись, но цены в одночасье взлетели в небесную даль. Ещё немного, и нам придётся вводить талоны на всё подряд.

— Глянь-ка, ювелирный обнесли, — Шеймус ткнул пальцем в разбитую витрину.

Я бы скорее удивился, если бы подобные магазины остались нетронутыми. Особенно если они остались без охраны.

— И поделом, надо было сигнализацию ставить, — буркнул я, обходя кучу осколков на тротуаре.

— Чего? — не понял Маккормик.

— Неважно, — сказал я.

Шеймус покосился на меня привычным уже взглядом, мол, опять непонятное говоришь, но с расспросами лезть не стал. Привык за эти дни, что его старый друг немного поехал крышей после удара кружкой по голове.

До порта добрались минут за двадцать, кивая часовым на баррикадах и перекрёстках. В порту, хоть он и остановил свою работу, всё равно было шумно и людно. О’Ханрахана и его парней нашли, ориентируясь на звук.

Сам О’Ханрахан, усатый молодой человек приятной наружности, в зелёном кителе с портупеей, стоял, уперев руки в бока, и смотрел, как его люди возятся с одной из пушек. Мы подошли и поздоровались. Тут и впрямь было, на что посмотреть.