Геннадий Борчанинов – Кровь. Меч. Корона (страница 46)
Скалы круто возвышались над расщелиной, но уступов хватало, и при должной ловкости и известном усердии на них мог взобраться даже мальчишка. А я давно не считал себя мальчишкой. Я вернул меч в ножны и подтянулся на отвесный уступ. Взобраться на камень, холодный, гладкий и скользкий, оказалось чуть труднее, чем на первый взгляд, но я нашарил носком сапога какой-то выступ и залез. Полез на следующий, подбираясь всё ближе к стрелкам, но тут, выбивая серую крошку, в камень прилетела стрела, рядом с моими пальцами. Меня заметили с другой скалы и мне пришлось залечь в укрытие.
— Проклятье, — выругался я. До лучников было совсем недалеко.
Я выдохнул, собрался с силами, дотронулся до рукояти меча и вытащил его из ножен. На клинке запеклись кровавые разводы. Я бросился в атаку, проткнув лучника в спину. Он начал падать, но я ухватил его за шею, прикрылся телом, и в него вонзилось несколько стрел, что должны были вонзиться в меня. Я толкнул его вниз и побежал дальше.
Следующий враг, совсем мальчишка, вытянул лук перед собой, будто тот мог его как-то защитить. Я рубанул наотмашь, разрубая и лук, и мальчишку. Третий отбросил лук под ноги и потянул из-за пояса топор, но не успел — я толкнул его со скалы и он полетел, смешно размахивая руками. Рядом прожужжала стрела, и я снова спрятался за камнем. На моей скале врагов не осталось, зато на другой стороне расщелины их было пятеро. Двое выцеливали меня, трое стреляли вниз, в моих братьев по оружию.
Я высунулся из укрытия, над головой тут же просвистела стрела, и я судорожно вжался в холодный камень. Надо было сперва лезть на их скалу, подумалось мне.
Взгляд мой упал на брошенный лук, что лежал неподалёку. Рукой не дотянуться, подбежать и поднять тоже не выйдет — подстрелят. Я протянул к нему меч, пытаясь зацепить его кончиком клинка, но тут же одумался. Призрачный Жнец разрежет тетиву одним прикосновением. Я расстегнул пояс и снял ножны. Это было бы удобнее, если бы я не вжимался в землю, но стоило мне чуть показаться из-за камня — как тут же пролетала вражеская стрела, врезаясь в скалу за моей спиной.
Мне удалось ножнами подтащить к себе лук. Колчана со стрелами, конечно, у меня не было, но были стрелы, которые выпускали в меня враги. Пусть они и тупились об камень, но всё ещё могли убить. Я так же, лёжа, наложил подобранную стрелу на тетиву. Я никогда не был хорошим лучником, но стрелять всё же умел.
Я дёрнулся, на мгновение показавшись из-за камня. Лучники купились на мой трюк, две стрелы почти одновременно врезались в камень прямо надо мной. Я вскочил и выстрелил. Враги не прятались, они меня не боялись, поэтому моя стрела вошла точно в горло одному из гаэлов, тот полетел вниз, в расщелину. Я снова залёг в укрытие. Врагов оставалось четверо, и теперь все оценили исходящую от меня угрозу. Стрелы полетели в меня одна за одной, мне не давали высунуться.
На мгновение меня окутал страх. Неужели так закончится мой поход? Вдруг мне вспомнилась Брианна. Она обещала ждать. Я прикоснулся к амулету под одеждой, и страх ушёл.
— Господи, — прошептал я, хоть и редко молился. — Обрати свой взор на меня. Боги этих земель, глядите на меня.
Я схватил несколько стрел, три зажал в кулаке, четвертую наложил на тетиву, и вскочил из-за камня.
— Посмотри на меня! — заорал я так, что у самого заложило уши.
Все вражеские стрелы пролетели мимо. Все мои — достигли цели.
Глава 48
— «Песнь об Аргайле».
Я сидел, прислонившись к скале. Внизу, в расщелине. Чистил меч от въевшейся крови, вялыми, почти бессильными движениями. Киган ходил рядом, бешено раздувая ноздри.
— Он был мой! Понимаешь? Мой! — снова рычал он.
Кимвел ап Конайлли, его двоюродный брат, что лежал теперь мёртвым вместе со своим отрядом.
— Это не твоя месть, Ламберт! — снова завёлся король.
Я равнодушно посмотрел на него. Битва выпила из меня все силы, без остатка. Ещё и некстати открывшаяся рана снова начала болеть.
— Тебе плевать, да?
Я не ответил, ногтем отскрёбывая кровь от металла. Нельзя оставлять ни пятнышка, иначе начнёт ржаветь. Призрачный Жнец хоть и непростой клинок, подобных ему я не встречал, но ухода за собой всё равно требовал. Да мне и самому не хотелось оставлять его без внимания.
— Ну убил и убил, — тихо пробубнил я.
— Кимвел должен был умирать долго и мучительно! — прошипел король.
Я откинулся назад, закрывая глаза и касаясь затылком холодного камня. Мне был неприятен этот разговор.
— И что бы это изменило? — спросил я.
Король наконец-то замолчал, и я вздохнул спокойно. В висках пульсировала боль, накатывая с каждым ударом сердца.
— Я бы исполнил обещанное, — бросил король и ушёл.
Мертвецов собрали в две кучи, сложили рядом и засыпали камнями, так, чтоб дикие звери не добрались. Долбить могилы в здешних камнях стал бы только безумец.
В этой битве мы потеряли половину из всего числа. Погиб Фингар, получив топором по лысому черепу, умер Нибель, застреленный в спину. Многие южане и гаэлы покоились теперь вместе, в братской могиле, в далёких горах Линдсей, что даже не видны из имперских земель.
Киган не стал гнать солдат дальше, даже он понимал, что после битвы нужен отдых. Мы вернулись к нашим кострищам, пытаясь не обращать внимания на пятна крови на снегу и камнях. Ни шутки, ни разговоры, ни песни в лагере больше не звучали. Все оставались мрачны и молчаливы. Даже вечно смеющийся Вултен молчал, погружённый в свои мысли.
Короткий отдых всё же помог. Пусть мы были уставшие и израненные, но даже такая небольшая передышка дала нам возможность хоть немного восстановиться. Мы отправились дальше.
Воины говорили, что скоро должна быть деревня Линдсей. Некоторые гаэлы здесь раньше бывали, как гости, не как захватчики. Я подумал, что ни за какие богатства и почести не пошёл бы в гости к клану Линдсей. Одна только дорога к ним отбивала всё желание.
Деревню мы увидели уже в сумерках. Приземистые хижины, припорошенные свежим снегом, жались друг к другу в небольшой долине на берегу шумной горной реки. Всего было примерно двадцать или тридцать дворов, и Линдсей легко могли бы отбить нашу атаку. Если бы все мужчины из этой деревни не лежали сейчас под каменным курганом чуть южнее. Что-то мне подсказывало, что здесь нет никого, кроме стариков, женщин и детей.
— Гибрухт должен быть здесь, — с чувством злого триумфа произнёс Киган.
Его глаза горели так, словно он был одержим, меня пугал этот взгляд. Я понял, что он не остановится ни перед чем.
Но пока мы стояли на склоне и издалека смотрели на крыши домов. И я буквально кожей чувствовал висящее в воздухе напряжение и приказ, который отдаст король. Рядом с ним стоял Артор ап Эйтне, рукой прикрывая глаза от заходящего солнца.
— Готовимся к бою, — глухо произнёс Киган. — Выходим.
Не знаю, что двигало мной в этот момент. Но я выступил вперёд и встал перед ним.
— Ты собрался воевать против женщин и детей? — спросил я.
— Я собрался воевать против своих врагов, Ламберт. Они сделали свой выбор.
— Пошёл прочь, южанин, — бросил Артор, и я схватился за меч.
— Ещё слово… — прорычал я, но король меня перебил.
— Тихо, друг, — сказал он Артору. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Ламберт. Но пойми, они — враги, которые перережут тебе глотку, едва представится возможность.
— Плевать, я шёл воевать с теми, кто отнял твой трон, а не с теми, кого ты должен защищать. Иначе какой ты король, если воюешь против своего народа?
— Линдсей — не мой народ, — отрезал Киган. — Они считают всех жителей низин слабаками, годными лишь на то, чтоб их грабить. Линдсей убили многих, кого я знал.
— Тогда с чего бы им помогать Гибрухту?
— Гибрухт их купил, вот и всё. Я же на уступки им идти не собираюсь. Довольно спорить!
Я снова бросил взгляд на деревню. Жители наверняка сейчас готовились ко сну, подкидывали дров в очаги, мирно ужинали, ожидая, когда вернутся их мужья и отцы.
— Нет. — произнёс я.
— Что? — засмеялся король.
— Я сказал — нет.
— Ты не расслышал короля, южанин? — заорал Артор ап Эйтне, и я сейчас был готов разбить в кровь его мерзкую рожу.
— Похоже ты не расслышал меня, Эйтне.
Киган вздохнул.
— Мы тратим время. Свяжите его. Прости, брат.
Я опешил. Да как он смеет!? Я отскочил на шаг, потянулся за мечом, но тут на меня набросили сразу несколько верёвок, плотно стянули, так, что я едва мог дышать. Кто-то стукнул меня древком копья в лоб, и я упал.
Очнулся уже в деревне. По-прежнему крепко связанный, я сидел на центральной площади, прислонённый спиной к какому-то большому камню. Моё оружие лежало в трёх шагах от меня, заботливо сложенное в одну кучку.
Деревня горела, красные всполохи пламени прорезали ночную тьму. Я вспомнил пожар в клане Килох, когда мы убегали из рабства. Но тогда мы спасали свои жизни, а сейчас пришли, как захватчики, убивать и грабить. Отовсюду раздавались крики, женские, мужские, детский плач.