Геннадий Башунов – ТРОЕ ОТВЕРГНУТЫХ (страница 40)

Но куда большее внимание, чем всё остальное, привлёк человек, сидящий на одной из этих шкур. Правая его рука, лишённая кисти, иссохшая и синюшная от шрамов, болталась на шейной повязке. В правом бедре не хватило куска мяса. Но не увечья интересовали Хасла. Он впервые в жизни видел старика. Обычного старика, а не сумасшедшего мага. Редкие и сальные седые волосы свисали сосульками, обрамляя худое, покрытое морщинами и обветренное до бордового цвета лицо. Старик смотрел на Хасла слезящимися глазами, один из которых закрывала катаракта, и улыбался.

Могильщика, кажется, этот обитатель шатра нисколько не поразил. А вот Эзмел, который как-то сразу перестал выглядеть таким уж старым, смотрел во все глаза. По выражению его лица было сложно определить, что сейчас у рыбака на уме. Возможно, думал о годах, которые он ещё проживёт, если они убьют Друга.

— Я видел тебя лет десять назад, — громко проскрежетал старик. — Варл специально привёл тебя охотиться туда, куда я его попросил.

— Ты Хасл, — медленно, но достаточно громко сказал молодой охотник, — мой дед.

— Да, это я. Только сейчас меня зовут Сухорукий, — старый Хасл махнул культей. — Или Дед. Был второй Дед, да ушёл… вчера… он мог многое вам рассказать… — Старик опустил голову, будто вглядываясь куда-то туда, в собственные воспоминания. Тем не менее, он продолжил почти сразу: — Я надеялся, что ты придёшь, Хасл. Варл обещал мне это. Я надеялся… но не верил, боялся дожить до этого дня. Потому что понимаю — тебя могли привести сюда только очень плохие обстоятельства.

— Башку тебе оторвать, сучий потрох! — прорычала женщина, и тут Хасл узнал её. Это была вдова Ульме, Грала. Её изгнали из города после смерти мужа. — Вам всем, грёбаным горожанам. Ты, сучёнок, убил моего…

— Заткнись! — рыкнул Крамни. — Теперь я твой муж. Готовь жрать, а если ещё раз пикнешь, я тебе напомню, кто я такой.

Грала шикнула на Хасла и отвернулась к котелку.

— Скажи ещё, что мне его кормить придётся, — буркнула она. — Его и этого чёрного упыря!

— Придётся. Они гости.

— Срать я хотела на таких…

— Ты меня в первый раз плохо расслышала?

Женщина ссутулилась, будто ожидая тумака, но Крамни просто уселся рядом со стариком.

— Твой внучек что-то говорил про уродливую старуху, которая убивала людей, — сказал пастух старику. — Если бы могильщик её не пришил, посватался бы к ней, а старикан? Есть ещё сок в твоих чреслах?

— Если объявилась старуха, — едва слышно проговорил Сухорукий, — то дела совсем плохи. Прольётся большая кровь…

— Так и случилось, — кивнул молодой Хасл. — Но она мертва. Сейчас я расскажу всё.

Рассказ продолжался достаточно долгое время — охотник старался ничего не упустить. Только сейчас его посетила мысль: за последние три дня произошло столько всего страшного и необычного, сколько за последние годы не происходило. Впрочем, у них под боком жил… боги… шестидесятитрёхлетний старик, по окраинам Земли Живых бродили могильщики, в Башне Друга жила сумасшедшая старуха, а они ничего и не подозревали, как бараны слушая Урмеру и ту чушь, которую он вешал им на уши. И только сейчас у них начали раскрываться глаза. Пастухи же, кажется, знали о многом, но кто бы вообще подумал их спросить?

Грала раздала всем миски и ложки, наложила колбасы и корешков. Съев первый кусок колбасы, Хасл понял, что эти корни в вареве не только для нажористости, но и чтобы отбить колбасную вонь. Впрочем, едал охотник блюда и похуже.

Наконец, Хасл закончил свой рассказ. Как-то так получилось, что вместе с рассказом закончилась и миска с едой. Крамни уже достал бурдюк с брагой и плеснул выпивку прямо в тарелку, а сам припал к горлу.

— Жаль, Рожа ушёл, — буркнул пастух, — он бы чего-нибудь посоветовал.

— Рожа? — переспросил Хасл.

— Да. Ещё один старик. Был с нами всегда. Даже до прихода Деда он уже жил с пастухами. Но сегодня утром он сказал, что уходит. И ушёл. Просто так. Взял с собой еды… — Крамни тяжело вздохнул, разливая брагу по мискам. — Взял и просто ушёл. Вот просто так. Будто у него какие-то срочные дела появились, хотя никогда до этого их не было.

— Плевать на вашего Рожу, — сухо сказал могильщик, впервые за долгое время раскрывая рот. — Если его нет, значит, и помощи от него нет никакой. Вам нужно разобраться, что делать с Другом и хуторянами, пока оголодавшие горожане не набросились на ваши стада.

— Мы хорошо охраняем свои стада, — зло ответил Крамни. — И никому не дадим на них покуситься.

Велион отпил браги, посмаковал её во рту и ухмыльнулся.

— Придёт не пара воришек. Сотня голодающих. Озверевших и готовых на всё ради еды. Сколько мужчин у вас держат луки?

— Четверо мужчин и три подростка. Женщины тоже могут взять оружие…

— Думаешь, в городе нет оружия? Сгодится всё — вилы, косы… Вам нужно устранить две проблемы — Друга и Викле, и тогда у вас появится шанс выжить.

Крамни угрюмо посмотрел на могильщика.

— Такое ощущение, что вы не о помощи пришли просить, а угрожать.

— Нет, мы просим о помощи, — быстро проговорил Хасл. — К тому времени, когда оголодавшие горожане придут к вам, нас уже не будет в живых. Это тоже одна из причин, по которой мы пришли к вам.

— Это просто констатация факта, — сказал могильщик, но его никто не понял.

— Да и пусть все сдохнут, — вставила Грала сидящая у очага. — Крамни, скажи, разве ты бы не хотел, чтобы на Земле Живых остались только пастухи?

— Иногда хотел бы, — кивнул пастух.

— Хотел бы? — ошеломлённо переспросил Хасл. — Вы же оба из города!

Женщина взвилась на ноги. Она подскочила к охотнику, тыча ему в лицо трёхпалой ладонью.

— Из города? Да проклинала я твой город! Пока ты с другим ублюдками пил и радовался смерти моего мужа, который просто не хотел уходить от меня и детей, другие женщины выволокли меня из дома и избили до полусмерти! Я хотела хватить нож, чтобы отбиться, но мне растоптали ладонь! Тебя когда-нибудь топтали десять человек, ублюдок? Если бы мой муж не нашёл меня, я бы утопилась от стыда и горя!

— Твои дети…

— Отвернулись от меня! Побоялись наказания Друга! Друга и вас, ублюдков. Хоркле уговорил их сделать это!

— Сядь, — сказал ей Крамни необычайно мягко. — Сейчас разговор не о том, почему мы здесь. Разговор, помогать ли нам горожанам и чужакам. И ты помнишь, что у тебя остался только один Йоль среди нас? Мы не сможем тебя прятать, как Деда.

— Хуторяне тоже пусть сдохнуть, — буркнула Грала и ушла в другой конец шатра, где принялась перебирать шкуры.

— Ты обещал Варлу, что поможешь, — вставил Сухорукий.

— Обещал, — кивнул пастух, — но он не Варл.

— Варл сохранил тебе жизнь, — жёстче проговорил старик. — Немногие пошли бы на это после того, что ты сделал.

— Я изменился. Мне больше не нужны чужие жёны, и их мужей я убивать больше не собираюсь. Я доволен своей долей. А Варл оставил мне жизнь только потому, что я был ему нужен. Нужен тебе и ему, — Крамни кивнул в сторону молодого Хасла.

— Вспомни о своей мечте.

Пастух скривил покрытые шрамами губы. Он смотрел куда-то в пустоту и дважды приложился к бурдюку, прежде чем начал говорить:

— Мечта. Да, чужаки, у меня есть мечта. Посёлок, настоящий посёлок на берегу озера, а рядом с ним — луга, где пасутся стада. Не нужно никуда перекочёвывать, можно просто жить, лишь отправляя пару мужчин с собаками следить за стадами. Женщины готовят еду и собирают травы вместо того, чтобы тащить на себе тюки со шкурами. Доят коров в стойле, прямо как в городе, а не сутулятся, сидя на чурках посреди травы. Но мы не можем его построить. Чтобы выменять нужные инструменты нам, наверное, пришлось бы отдать все свои стада. Но кому мы тогда со своим посёлком будем нужны? Что мы будем есть? Были бы у нас деньги… но денег слишком мало.

Если мы захватим хутор… Хутор нам не нужен, там нет полей. Не пускать же коров пастись в брюхо Серому Зверю. Что нам даст убийство Викле? Ты хочешь выжить, это понятно. Но мы живы и так.

Могильщик, усмехаясь, смотрел на Хасла. Да, история повторялась. Охотнику нужна помощь, а тот, кто эту помощь может оказать, ищет выгоду для себя. Но сейчас молодой лидер горожан уже был к этому готов.

— У Викле достаточно инструментов, — сказал Хасл. — Нам они не нужны. Нам нужна только еда. Когда мы возьмём хутор, мы его разграбим, и поделим добычу. Вы заберёте всё, что нужно вам, а мы возьмём еду. Возможно, кто-то из хуторян ещё и захочет присоединиться к вам. Может, даже некоторые горожане. Вы построите свой посёлок, а мы будем жить в городе. Будем торговать, жить как добрые соседи.

— Добрые соседи… Инструменты… новые люди… что скажешь, старик?

— Скажу, что нужно соглашаться. Но я здесь интересующаяся морда… как говорил Рожа?

— Заинтересованное лицо, — подсказал могильщик.

— Мы все здесь заинтересованы в том, чтобы хутор пал, а Друг был убит, — добавил Хасл.

На этот раз Крамни думал недолго.

— Ладно, я согласен. Убьём Викле вместе, а с Другом ты разбирайся сам. — Пастух повернулся к жене. — Грала, приготовь этому хуторянскому прихвостню лечебного варева, иначе он сдохнет до того, как его господин сдохнет.

Хасл только сейчас обратил внимание на состояние Эзмела. Рыбак совершенно побелел и, кажется, едва держался, чтобы не упасть. Вместе с могильщиком они положили его на шкуры и укрыли.

Велион без спроса завладел ещё одним бурдюком вина и уселся напротив пастуха. Могильщик ухмылялся, разглядывая то Крамни, то Сухорукого.