Геннадий Башунов – ТРОЕ ОТВЕРГНУТЫХ (страница 35)
— Доброе, — разлепил губы Велион. — Добрее не бывает.
Хория хихикнула и оседлала его. Её движения были размеренными и точными, они помогали забыть даже о ноющих ранах. Могильщик расслабился и прикрыл глаза. «Грёбаные сны, — думал он, — чёртов туман и чёртов карлик, наверное, заставили меня тронуться…».
Потом он подумал о Хории. О том, что он для неё выглядит так же странновато, как и она для него. Не уродливо, нет, непривычно. В конце концов, их отличают друг от друга только шрамы.
Велион провёл пальцами по узору на щеке Хории, но та уткнулась в его ладонь носом и тихо застонала.
Они люди, просто люди. Пусть он проклял себя, надев украденные из сундука Халки перчатки. Пусть девчонка выросла на окраине могильника, а ублюдочный маг пытал её в своё удовольствие. Они остались людьми.
Как это часто бывало, могильщика встретили камнями и проклятьями. Как обычно его опасались и недолюбливали, вполне вероятно, что кто-то из местных до сих пор хочет его убить. Так было всегда. Во внешнем мире про могильщиков часто сочиняли байки и страшилки, говорили, что они ловят детей и насильно надевают на них перчатки, тем самым насылая проклятье на ни в чём не повинных людей. Шептались о том, что они ходят по погостам и выкапывают трупы, чтобы насиловать — мол, костей в мёртвых городах им не хватает. Утверждали, будто могильщики на зиму впадают в спячку на могильниках, а их высвободившиеся духи бродят по деревням, пугая добрых людей. Много чего говорили, много о чём врали.
Здесь про могильщиков никто не слышал. Местные просто испугались странно выглядящего чужака. Им заморочили голову, чтобы они оставались в добровольном заточении на протяжении поколений.
И всё же особой разницы в отношении к Велиону не чувствовалось. Он по-прежнему был изгоем среди людей. Если его можно использовать, его используют. Как только он перестанет приносить пользу, его не захотят видеть здесь. Хории он показался интересным, и она захотела с ним переспать, но завтра на его мете будет другой. Такова человеческая натура.
Но пока Велион нужен им. Пока жив Друг. Пока Хасл не изменил это мертворождённое общество или не угробил его окончательно.
Могильщик положил руку на бедро любовницы, останавливая её. Хория всё поняла и слезла с него, встала на четвереньки и изогнулась, как кошка. Велион вошёл в неё сзади, девушка тихо застонала.
Они всего лишь люди. Минутами покоя и обычной жизни нужно пользоваться по полной. Они так коротки…
***
Сквозь сон Хасл ощущал, как кто-то безбожно его трясёт. Молодой охотник с трудом разлепил глаза, почувствовал, как комок тошноты поднимается к глотке, вспышка боли пронзила его висок, и только после этого он понял, что уже не спит.
В кулаке был зажат кусок твёрдой, как подмётка, колбасы. К лицу что-то прилипло. Нет, это лицо прилипло к полу, а рядом валяется кружка — Хасл пролил её перед тем, как окончательно отрубиться. С помощью Микке (вот кто тряс его за плечо) он сел, прислонившись спиной к полупустому бочонку с элем. Вчера Хасл выломал крышку, так как не мог найти, где она закупоривается, и черпал эль прямо кружкой.
А где Хоркле? Хозяин таверны заснул ещё раньше него…
— Я еле тебя нашёл, — прошептал Микке. Только сейчас Хасл обратил внимание, что у друга заплаканное лицо. — Мы не знаем, что делать…
— Помоги встать, — разлепил губы Хасл и тут же пожалел об этом — во рту взорвался такой букет омерзительных вкусов, что содержимое желудка вновь едва не попросилось наружу. — Что случилось?
— Наш урожай… наш скот… Мы умрём, Хасл! Мы все передохнем!..
***
Велион угрюмо оглядывал залитое коричневой грязью поле. До стен Бергатта здесь рукой подать — буквально нужно прогрести через жижу, пересечь полоску разрушенных домов, и можно заходить в могильник. Но городская стена в этом месте почти не пострадала, вероятно, придётся искать какую-нибудь выбоину…
— Что мы будем делать… — шептал Хасл себе под нос. — Боги, что мы будем делать?
Могильщик наконец отвлёкся от своих мыслей о могильнике и внимательней оглядел грязевое поле. Он вообще не совсем понимал, зачем Хасл притащил его сюда. Свалка и свалка, правильно, что перенесли её подальше от жилых домов — вонь от неё просто ужасающая. Посреди жижи плавают сгнившие куски репы, брюквы и редьки, кое-где видны кости и ошмётки коровьих и козлиных шкур. Где-то кучи мусора немного поднимаются над болотом гнили, видимо, туда сваливали отходы чаще всего. Сюда сваливали репу, сюда…
Могильщик натянул перчатки. Остаточные эманации магии были так слабы, что без перчаток он ничего и не почуял. Но теперь отчётливо ощущал — впереди, прямо посреди болота, есть несколько источников магии. Вероятно, это не активированные амулеты — их заметить не так просто, как валяющиеся на открытом воздухе проклятья. Вглядевшись, Велион увидел несколько кусков одежды там, где почувствовал магию.
Скорее всего, это Сильгия. С такими ранами она не могла далеко уйти. Даже немного символично, что эта тварь нашла своё последнее пристанище здесь, посреди этой помойки. Но в любом случае нужно убедиться, точно ли это она.
Делать нечего. Могильщик зажал перчаткой нос и побрёл по гниющей жиже, благо её уровень едва поднимался выше щиколоток. Добравшись до места упокоения ведьмы, Велион выудил из грязи сгнившую сумку, практически непострадавший нож и несколько костей. Нож знакомый, а вот и шляпа, которая вчера была на голове у сумасшедшей магички.
Могильщик проверил амулеты. Все практически пустые — что-то высосало из них всю энергию. Но если её найдёт ребёнок, которому придёт в голову залезть на эту помойку, он может лишиться пары пальцев. Велион раздавил амулеты, сунул их обратно и забросил сумку от греха подальше.
Скорее всего, энергия из амулетов и послужила причиной такого быстрого разложения трупа. Магия у Сильгии была одной из самой неприятных, основывающихся на манипуляциях с человеческой плотью. Велион ещё пошарил в грязи, нашёл второй нож (хороший нож, только нужно будет почистить сразу по возвращению в город) и повернул к охотникам. Если Хасл выглядел просто расстроенным, то Микке откровенно рыдал, стоя на коленях в грязи.
— Да что, чёрт возьми, произошло? — буркнул могильщик. — Сильгия сдохла посреди помойки, одной проблемой меньше. Боитесь, что Урмеру за неё отомстит? Он всё равно убьёт вас обоих, и смерть лёгкой не будет.
Хасл зло уставился на Велиона. Только сейчас могильщик обратил внимание, как у того трясутся губы. А в руке охотник сжимал гнилой кусок репы, сжимал так крепко, что почти превратил его в кашу.
— Возможно, у нас одной проблемой меньше, — медленно произнёс Хасл. — Но это была меньшая наша проблема по сравнению с этой. — Он ткнул в сторону болота. — Мы не переживём ближайшие два Йоля.
— Всё погибло… — сквозь рыдания произнёс Микке.
Велион обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на помойку. Неужели эти несчастные ещё и с неё питаются?
И тут до него начало доходить. Дело с огородом и вообще обработкой земли могильщик имел один единственный раз, и ему не хотелось вспоминать о тех нескольких месяцах — слишком грустные были воспоминания. Но теперь Велион обратил внимание на слишком ровные ряды мусора. И кому придёт в башку сортировать отходы, в одну кучу сваливая несъеденную репу, а в другую — брюкву?
— Боги, — прошептал Велион.
Хасл ткнул указательным пальцем туда, где упокоилась Сильгия. Его рука тряслась, а лицо перекосилось от ярости.
— Эта сука уничтожила наш огород. Коровы и козы тоже пали, и их мясо стухло за ночь. Мы умрёт с голоду.
Что-то блеснуло по другую сторону болота. Знакомый щелчок и свист. Велион прыгнул к охотнику, сбивая того с ног. Он не успел, конечно же, но инстинкты оставались инстинктами. К счастью, арбалетный болт дрожал ровно между двумя охотниками.
— Вы не переживёте этот грёбаный день! — прорычал кто-то совсем рядом. — Чёртовы предатели! А ну не шевелитесь!
Их было трое, и одного из них могильщик узнал — этот был тот парень, что хотел броситься на него вчерашней ночью в таверне. Шрамы двух других отличались от всех виденных Велионом ранее. Что хуже всего, они держали в руках мечи, а где-то в руинах напротив прятался арбалетчик.
Велион стоял на коленях, уперев кулаки в грязь. Хасл успел подняться, но у него ничего кроме ножа. Второй охотник и вовсе развесил рот, размазывая слёзы и сопли по лицу.
— Хасл, стой на месте, — прошипел могильщик.
Но мечники не спешили нападать.
— Микке! — прорычал один из незнакомых, тот, что постарше. — Неужели чужак и оборотень заморочили тебе голову? Финн нам всё рассказал! Ты же хороший парень, Друг всегда любил тебя, и ты всегда был ему верным учеником! Вернись к Другу, и он простит тебя! И всех других! Он только накажет чужака и оборотня! Мы заживём как прежде!
— Пошёл на хрен, Кралт! — рыкнул Хасл, стискивая кулаки. — Ты не видел, что Друг сделал, когда искал меня! И сколько людей убила его подручная! Посмотри, что они сделали с нашим полем! Некпре, ты же не такой, как они все! Ты сам видел, что случилось с чужаком, которого мы нашли! Они убийцы, и никого из нас Друг не простит!
Кажется, они даже не заметили, что мимо пролетел ещё один арбалетный болт. Дерьмовые же вояки из этих задохликов. Велион уже нашарил выпавший нож и сжимал рукоять в кулаке. Иногда даже дождь и грязь бывают полезными.