Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 58)

— А смысл?

Я пожал плечами.

— Ладно, — тяжело вздохнув, сказал Корвел. — Идём на штурм. Я иду первым, чтобы распознать, где мины. Ты — следом.

Я кивнул. Продавец думал о штурме, просто сейчас, поняв, что других вариантов нет, решился. Не хотел подставляться под удар…

Но выбора действительно нет.

Мы рванули по площади, перебегая от одной кучи мусора к другой. По нам начали палить из автомата. Не слишком активно, и не очень прицельно, да и как в этом хаосе прицелишься. Наверное, стреляли для виду, чтобы мы не скучали. Сомневаться не приходится, они сделали ставку на ближний бой.

— Бомба у входа, — сухо сказал Корвел.

Мы уже приближались. До дверей оставалось метров двадцать открытого пространства, и надеяться на то, что по нам не будут стрелять прицельно, было бессмысленно. Если есть шанс не ввязываться в бой, зачем его упускать?

— Бежим к окну.

Я кивнул.

— Три, — рыкнул глава одиннадцатого клана и рванул. Я за ним.

На ходу Корвел выбил одно окно автоматной очередью. Значит, туда. По нам стреляли, но двадцать метров — это всего лишь несколько секунд. Но и они покажутся вечностью, когда ты как на ладони у стрелка.

Но мы справились. Корвел запрыгнул в окно, ломая животом торчащие осколки стекла. Елозя на пузе, он ввалился внутрь музея. Я запрыгнул на подоконник, опёрся плечом о проём. Конечно же, напоролся на осколок, но боли не почувствовал. Обычный порез.

Корвел, матерясь, вытаскивал кусок стекла из ляжки. Его штаны потемнели от крови.

— Главная лестница чистая, — сказал он. — А вот служебные нет.

Я кивнул. И мы снова будем на открытом пространстве.

— Сколько их?

— Один держит лестницу. Больше ничего не знаю. По крайней мере, через двадцать секунд мне бы прострелили башку из одного автомата. Жаль, что нет гранат.

— Есть, — сказал я, глядя на растяжку, стоящую за дверьми. — Давай ты.

— Ну, конечно же, кто же ещё…

Он справился. Не знаю, правда, сколько раз до этого в его вероятном будущем было смертей — ковырялся Продавец долго.

— Давай свой бронежилет, — сказал Корвел, когда граната оказалась в его руке.

Не споря, я стянул свою защиту. Что ж, теперь я ещё и почти голый перед опасностью.

— Я бегу, ты швыряешь, — сказал Продавец, роняя тяжёлую гранату мне в ладонь.

Я кивнул.

Корвел прикрыл свою голову бронежилетом и рванул к лестнице. Я — следом. Продавца мечтаний смело с лестницы автоматной очередью, но я заметил, откуда стрелял автоматчик. Грана без чеки полетела туда.

— Назад! — крикнул я скорее себе, чем своему спутнику — он валялся на лестнице и стонал — и рванул вниз.

Упал. Съехав на заднице по последним четырём ступенькам, повалился на пол и скорчился. Корвел упал на меня сверху, и только тогда раздался взрыв. А за ним — протяжный предсмертный вопль, но и он скоро стих.

— Добудем ещё гранат? — спросил я, садясь.

Корвел что-то промычал в ответ. Выглядел он плохо — лоб был рассечён, локти покрывали наливающиеся синяки.

— Кажется, кости треснули, — простонал Продавец.

— Просто ушибы, — солгал я. — Руками шевелить можешь?

— Немного.

— Давай свой автомат.

Мы поднялись по лестнице, миновав скорчившееся тело автоматчика. Его оружие не выглядело боеспособным, и я бросил его рядом с телом владельца.

— Коридор налево. Чистый.

Мы свернули. Коридор был достаточно широким, с красной ковровой дорожкой.

— Приготовься, — шепнул Корвел, тяжело падая на пол.

Я знал к чему. Присел и навёл автомат на резную дверь в конце коридора.

— Давай.

Автомат залаял в моих руках, превращая открывающуюся дверь в щепки, а человека, осторожно выглядывающего из неё, в решето. Я высадил целый магазин, перезарядил и выпустил, целясь вниз, второй прежде, чем Продавец сказал «Хватит».

Бросив бесполезный автомат, я взял тот, что принадлежал Корвелу.

— Кажется, они не знают о твоей способности.

— Возможно, — пожал плечами мой спутник. — Какая разница? Остался один… Так, теперь внимательно. Автомат мелкокалиберный, но в нём сорок восемь патронов. Перезаряди магазин… Теперь вперёд.

И снова я переступаю через труп. С разорванной патронами головой и драной одеждой, под которой виднеется бронежилет. И снова мне наплевать. Но я, по крайней мере, не стал плевать на труп, как это сделал Корвел. Слабое утешение.

По бокам экспозиции. Каменный век, железный, ядерный…

Я упорно веду Аларию к победе… Что ж, так тому и быть. Пусть лучше мы с Орайей станем свидетелями гибели этого мира, чем она пройдёт без нас.

— Последняя дверь… Стреляй…

Прямые коридоры плохо располагали к пряткам. Просчёт? Или уверенность, что?..

Я нажал на спусковой крючок, уже понимая, что происходит, и, вспоминая, что не надел бронежилет.

А после всё случилось одновременно.

Корвел подался вперёд. Из-за двери вынырнул человек. Очередь прошила ему руку и голову, но он успел сделать своё дело. По полу запрыгала брошенная граната. Я направил ствол на неё, подаваясь вперёд и вниз…

Взрыв…

Хуже всего было то, что я не потерял сознание. Не отключился от болевого шока. Не умер, в конце концов.

Моё лицо заливала кровь. Правый глаз застилала алая пелена. Автомат валялся где-то под ногами, а из моей правой руки хлестала кровь. Боль была жуткая. Но я, усевшись, хладнокровно вытащил из-за пазухи специально приготовленный жгут и принялся затягивать им правую руку выше локтя.

Корвел всё ещё был жив. Но его не спас даже бронежилет — половины правой ноги у него не было, а всё, что было ниже пояса, превратилось в сплошное месиво.

— Зачем ты спас меня?

— Я бы… всё равно… с тобой не справился… а-а… как больно… добей…

— Женщины, которых ты убивал, умирали быстро?

— … сука… я спас…

— Это поступок ещё куда худший, чем медленное убийство ни в чём неповинных женщин.

Корвел коротко хохотнул.

— … больно… когда всё кончится… спустишься в подвал… вон там… он чистый… с-сука… больно…

Я ждал. Ждал, пока он не скончался. Перед смертью он подался вперёд, будто собираясь сказать что-то важное.

— Алария… чувствую… Аларию… — И только: — Найя…