Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 41)

— Когда подсохнет, забинтуем, — буркнул цирюльник. — Готово. — Он шлёпнул меня по лысине. — Умеешь пользоваться?

Я уставился на протянутую бритву и покачал головой.

— Эх… Где-то у меня… — что-то бормоча что-то себе под нос, старик вышел в предбанник. Вернулся он через пять минут, держа в руках безопасную бритву. — Вот. Она туповатая, но пах и подмышки я тебе брить не буду.

— Спасибо.

— Мойся и брейся быстрее. В предбаннике одежда, а девчонки уже почти приготовили ужин.

— Хорошо.

Но я всё равно не торопился. Но, несмотря на все усилия, так и не избавился от запаха целиком. Впрочем, мне могло казаться — когда месяцами нюхаешь немытые тела, всё начинает вонять.

Наконец, голый как младенец, я вышел из бани. Одевшись в коротковатые штаны и рубаху, я вышел на улицу. Чистый воздух перехватил дыхание. Я стоял и дышал, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок бродит под свободной одеждой. Впрочем, дело было не только в чистом воздухе и ветерке — я просто не знал, куда мне идти.

Выручил меня Фим, вышедший из чёрного хода с тремя собакам на поводке. Он махнул мне рукой, и я зашагал к нему. Собаки при моём приближении глухо рычали, от чего мне было немного не по себе. Но после того как Фим сказал «Свой» и дал меня обнюхать каждой, рычание прекратилось, а один волкодав даже подставил свою лохматую башку, чтобы я её почесал. Что я и сделал. Собак я люблю. Только не тех, что бегали около нашей колонны.

— Заходи, — буркнул Фим, протягивая мне папиросу со спичками. — Все уже собрались. Жрать-то хочешь?

— А ты как думаешь? — хмыкнул я, затягиваясь.

— Там ветчина и сыр, но сильно не налегай — фаршированная репа почти готова. А, тебя же ещё Старик должен перебинтовать…

— Успеет, — пробормотал я, едва не захлёбываясь слюной.

— Нет, сначала надо поесть. Иди. Вторая дверь налево. А там Старик покажет.

— Старик — это цирюльник?

— Да. Он же дворецкий, он же эконом… Только зови его Гин.

— Хорошо.

Я сунул папиросу в предложенную Фимом пепельницу и вошёл в коридор. В указанной комнате меня ждал Гин — видимо, Нелва не очень-то любила длинные имена — с полоской марли и мазью настолько вонючей, что я почуял её ещё в дверях.

Старик меня перебинтовал и повёл на кухню. Здесь я, стараясь не захлебнуться слюной от запаха съестного, познакомился с остальными. Полную повариху звали Кро, а двух довольно приятных близняшек-горничных Шел и Гел. Полное имя имел только садовод он же охранник, он же первый любовник Нелвы Киирос, единственный свободный в нашей компании. Сейчас он был женат, и жил в своём доме, но эту неделю ночевал здесь — весенний сад требовал много работы.

— Нелва уже ужинает, — щебетала Кро, расставляя тарелки. — Но обещала зайти и принести выпивку. Надо же отметить появление новенького.

Близняшки, не слишком стесняясь обсуждать меня вслух, захихикали.

Нелва пришла уже под конец ужина. В её правой руке была початая бутылка бренди, а в левой мундштук с почти потухшей папиросой.

— Гин наливай всем. А ты, Кро, сбегай в кладовую и возьми ещё пару бутылок. Нел, ну-ка поднимись.

Я послушно встал. Нелва критически рассмотрел меня, ощупала мышцы на руках и груди, а после запустила руку в штаны.

— Нет, будем стучаться костями. Фим, ты сегодня со мной, а ты, Нел, набирайся сил и мяса. С волосами, кстати, тебе было лучше.

— Отращу ещё, — стараясь изобразить смущение, сказал я.

Нелва как-то горько усмехнулась и, схватив Фима за руку, увела его, оставив початую бутылку.

С выпивкой разговор приободрился. Я скормил оставшимся сказку про белого бычка, то есть о тяжёлой деревенской жизни и жутких работорговцев, перебивших половину моей деревни, а другую уведших в плен, и выслушал такие же «оригинальные» истории от других. Горничные, хихикая, спрашивали, было ли у меня когда-нибудь двое за раз, и я, тупо улыбаясь, отвечал, что нет, подумывая о том, что было бы не плохо, ведь я не святой, а Орайя умерла уже давно, да и девчонки ничего так себе…

А после была третья стопка бренди, и я, распаренный, обожравшийся и уставший, уснул, свалившись со стула.

Следующие три дня я только и делал, что отсыпался, менял повязки на ноге и ел. Мой живот раздулся, как барабан, несмотря на то, что ослабевший желудок не слишком-то хорошо принимал пищу. Но я всё равно ел. Мне важен был вкус еды. Сыр, ветчина, хлеб, репа, мясо, рыба. Это было настолько вкусно после одной и той же каши, что я не мог остановиться. Впрочем, когда Кро дала мне какую-то укрепляющую настойку, всё встало на свои места, и я стал ходить в туалет всего по два-три раза в день.

К счастью, Нелва оказалась действительно щедрой хозяйкой и не ограничивала меня. Мне на шею повесили такой же кулон, как и других, потом привезли одежду более подходящую моей комплекции. Я радовался каждой мелочи.

Планов побега я пока не строил, просто хотел отдохнуть и набраться сил. И занимался только этим, день за днём отшивая близняшек, на что они порядком обиделись. Мне было плевать. Нелва меня пока не трогала, таская себе в постель Фима, что меня тоже устраивало.

Но конец приходит всему. И я убедился в этом в очередной раз.

Это было как глухой удар. Мне в лоб будто вбили гвоздь, и кровь заструилась, заливая глаза.

Я проснулся и резко сел в кровати, задыхаясь.

Это были Продавцы мечтаний или их Представители. И они уже близко, хоть и приближаются с разных сторон.

Глава вторая

Три красных пятна. И чертовски близко, пожалуй, в десяти или двенадцати километрах от Северного. Один двигался с севера, другой с юга, а третий с юго-запада. Пока они замерли, но ближе к вечеру снова начнут движение. Это продолжалось уже два дня.

Чёрт возьми, неужели это я их привлёк? Или это обычное место разборок? Я же практически ничего об этом не знаю…

— Эй, Нел, заснул?

Я открыл глаза. Напротив стоял немного удивлённый Фим. Я закрыл рот, утёр от смеси слюны и пережёванного хлеба подбородок и положил ложку в тарелку с супом, к которому за всё время ужина так и не притронулся. С отвращением посмотрев на тарелку, я отодвинул её от себя.

Вспомнив, что Фим всё ещё стоит передо мной, сказал:

— Задумался.

— Ты, может, болеешь чем? — с участием спросил раб. — Знаешь, припадки бывают…

— Нет-нет, всё нормально, просто задумался.

— Смотри. А то лицо у тебя было какое-то…

— Как у больного, — подсказал я. Мне уже говорили об этом рабы из нашего фургона. Когда Орайя уходила в себя, она выглядела сосредоточенной. Я же сидел с открытым ртом и пускал слюни. Поэтому-то я и старался не делать это на людях, да и вообще прибегал к этому способу слежки редко. Тем более, Продавцов или Представителей вблизи раньше никогда не чувствовал.

Но теперь дело приняло другой оборот, и мне просто необходимо было знать об их передвижениях.

— Да-да, именно так, — неуверенно хихикнул Фим, возвращая меня к жизни. Вообще-то, не был он ни каким угрюмым мужланом. Думаю, ему куда больше подошла бы внешность какого-нибудь музыканта в филармонии или художника. То, как он себя вёл во время нашей встречи, было лишь маской, которую он одевал при незнакомых людях.

— У меня бывает, — сказал я и снова с отвращением уставился на свою тарелку с супом. Аппетита не было совершенно, но мне надо поесть. Возможно, следующего…

Я оборвал эти мысли. Нет. Никогда. Если бы Продавцы нашли меня ещё пару-тройку месяцев назад, я бы просто сдался. Но сейчас я собирался драться. Ведь в кожаном мешочке, который я когда-то выклянчил у Хаза, лежала прядь волос. Я всегда хранил его у сердца, а шесть дней назад, раздеваясь в бане, сжимал в кулаке, чтобы потом подложить под чан, в котором мылся. Сейчас этот мешок был при мне — Нелва, в отличие от многих других рабовладельцев, разрешала иметь своей разумной собственности личные вещи, иначе мне пришлось бы прятать его до сих пор.

Но даже мысли о том, что мне надо выжить любым способом и воскресить Орайю, не могли заглушить злость и ненависть к себе. Мне снова придётся убивать.

— Послушай, Фим, — медленно проговорил я, пододвигая к себе тарелку. — В особняке есть какое-нибудь… какие-нибудь… средства самообороны.

Фим снова вытаращил глаза.

— Ты что?..

— Нет-нет, ничего такого. Не собрался я бежать. И убивать никого не хочу. Просто… просто на всякий случай. Вдруг ночью кто залезет.

— Так у нас собаки есть. Они никого чужого не пустят. Да и жандармы же по ночам усиливают патрули. Тут знаешь, сколько воров? Да ещё беглые иногда появляются.

Я слабо усмехнулся. Если учесть способности Продавцов Мечтаний, собаки — слабая надежда на спасение. Да и жандармы вряд ли чем-то помогут. Даже если вдруг решат остановить кого-нибудь из этой троицы.

— И всё-таки?

— Ну… у меня есть двустволка, я иногда с ней хожу по двору, чтобы воров лишний раз отпугнуть. Но патроны только с песком и солью. И ещё двуствольный пистолет, но у него давно спусковой механизм сломан.

— А патроны?

— А на что мне патроны, если пистолет не стреляет?

Я чуть не проломил себе лоб ладонью. Как это называлось… Дома? Нет, не дома. Там. В другом мире в другое время. Я уже и не помню…

Твою мать! Да такое вооружение… путешествуя по центральным районам материка, я даже предположить не мог… Возможно, в этом мире всё-таки остались какие-то крохи порядочности?

Нет, жёстко сказал я себе. Если бы в этом мире остались хоть крохи порядочности, на моей шее не висел бы кулон с клеймом хозяйки.