Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 26)
— Нет, нет, нет… — снова зашептал мальчик.
Некрасивая взрослая прошла мимо, но Антон не спешил выбираться из укрытия. Если надо, он просидит здесь хоть бесконечность.
Он не знал почему, но это было правильно.
Ему снилась Орайя. Она горячо дышала и тихо постанывала, а он яростно тискал её грудь. Было холодно, чертовски холодно, мёрзла спина и ноги. Неужели они уже вышли в дорогу? Это же будет только завтра, завтра, завтра… Нет, этого не будет вовсе. Ивалла, Крог, Эмена, Авер и Корос вернутся, и им никуда не надо будет идти. Нет! Они уже вернулись и, посмеиваясь, ждут, когда Антон и Орайя проснутся. Эмена готовит горячий завтрак, а Крог чинит отопление… Всё будет хорошо.
Антон с трудом разлепил глаза.
«Ничего не будет хорошо, — пришла первая мысль. — Никто не вернулся, а мы умрём в степи».
«А что я, собственно, делаю?», — мелькнуло следом.
Орайя действительно постанывала во сне, а Антон наяву сжимал её грудь, затолкав руку в ослабшую шнуровку её рубахи. Во сне они затолкали одеяло под ноги, потому и было так холодно.
— Твою мать, — прошептал снайпер, вытаскивая руку. Хорошо, что зеленоглазая не проснулась, иначе ему пришлось бы плохо. Ладонь будто до сих пор ощущала тепло её кожи. «Что я как девятиклассник», — угрюмо подумал Антон. Но…
Никаких «но». Землянин ухватил одеяло за край и укрыл им Орайю. Рот Продавца мечтаний был приоткрыт, её щёки полыхали. Так, будто…
Антон выматерился. Кажется, слишком громко. Орайя открыла глаза. Полусонно улыбнувшись, она придвинулась ближе, обнимая чужака, её губы придвинулись так близко, будто она хотела его поцеловать. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Это было невыносимо. И Антон не сдержался. Он подался вперёд и поцеловал Орайю. Зеленоглазая неуклюже ответила на поцелуй…
Наслаждение длилось несколько секунд. Потом губы девушки будто помертвели. За этим последовала смачная оплеуха, тычок кулаком в солнечное сплетение и град ударов коленями. С тихим вскриком Антон подался назад, кровать неожиданно закончилась, и он, запутавшись в одеяле, грохнулся на пол.
— Грязный… грязный… животное! — задыхалась сверху Орайя. — Во сне! Грязный ублюдок!
Антон что-то мычал, перед глазами плыло. Дыхание и не собиралось восстанавливаться, а во время падения он нехило приложился головой о пол. «Нет, — мрачно подумал он. — Я умру не от холода в степи под ворохом снега, а прямо сейчас, запутавшийся в одеяле. И убьёт меня симпатичная мужененавистница, в которую я каким-то образом влюбился».
Орайя спрыгнула с кровати, наступив ему на ногу. Антон, едва делающий первые болезненные вздохи, приготовился к очередной порции проклятий. Конечно, терпеть он не собирался, но не бить же её? Просто придержать, пока не успокоится, надо только встать…
Но зеленоглазая атаковала первой. Её руки схватили одеяло и принялись его терзать. Вместо плотной занавесы одеяла перед Антоном появилась едва видимая в полутьме ножка кровати.
«Сейчас она меня убьёт».
Орайя вцепилась в его голову и принялась осыпать неуклюжими поцелуями закрытые глаза, лоб, щёки.
— Антон, ты в порядке? — буквально рыдала девушка.
Антон открыл глаза и с лёгким удивлением уставился на перепуганную мордашку зеленоглазой.
— То бьёшь, то целуешь, — буркнул он.
— Да иди ты…
Орайя отпустила его и начала вставать, но землянин, выпутав руку из одеяла, схватил её за плечо.
— Не уходи.
— Я… — девушка поперхнулась. — Я…
— И я, — сказал Антон, садясь.
Он наклонился и поцеловал Орайю. Зеленоглазая не отвечала пару секунд, но потом, будто проснувшись, страстно впилась в его губы своими. Антон целовал её, неуклюже распутывая шнуровку её рубахи.
Девушка на миг отстранилась, глядя мутными глазами на него. Её щеки вновь раскраснелись, язык возбуждённо облизывал влажные губы.
— Ты… — она сглотнула. — Ты останешься со мной? Ты бросишь Иваллу? Ответь!
— Да, — искренне шепнул Антон, целуя Орайю в щёку. — Да, да, да… Я люблю тебя, глупышка.
— Я бы тебя снова избила, — хихикнула девушка. — Если бы не знала, что это правда. — Она вновь возбуждённо рассмеялась, когда снайпер справился, наконец, со шнуровкой. — И я, кажется, тоже тебя люблю, — с трудом выдавила она.
Антон оторвался от её груди, полубезумно посмотрел Орайе в глаза, а потом поцеловал в губы. А после им было так хорошо, как никогда раньше. Это был пик счастья, будто они долго вместе взбирались в гору, а после остались на вершине, взирая на всё, что было во время подъёма.
Глава пятая
Настроение было пасмурным. Погода — ещё хуже. Тяжёлые свинцовые тучи, движущиеся с востока, медленно затянули всё небо. Воцарились сумерки, посыпал мелкий редкий снег.
Поёжившись, Антон с лёгкой тоской посмотрел на медленно исчезающий из вида чёрный на фоне снега металл бункера. Сталь, полутьма и холод помещений их временного укрытия начали казаться ему чем-то родным. Тем, что осталось позади. Впереди его ожидала полная неизвестность, заполненная жутким холодом и снегом. Но ни сожаления, ни страха не было.
Рядом шла Орайя. Её сосредоточенный взгляд упирался куда-то в горизонт. Узкое лицо девушки было напряжено, тонкие губы сжаты, правая рука лежала на рукояти шпаги. Кажется, Продавец мечтаний не ждала ничего хорошего от предстоящего путешествия. Антону же было плевать.
Утром чужак предложил Орайе остаться ещё на день, но девушка отказалась, повторив своё «или сегодня, или никогда». Поворчав, снайпер в который раз перебрал свои пожитки и выволок полупустой рюкзак к выходу. Глядя на его мрачное лицо, Орайя улыбнулась и нежно поцеловала землянина в нос. Антон ответил ей коротким поцелуем в губы и буркнул «Пошли».
Уходя, они оставили короткую записку, гласящую «Ушли на восток». Ни других слов, ни подписи оставлять смысла не было: те, кому адресовалась эта записка, и так поймут. Если же её найдёт кто-то чужой, на кой им имена, ушедших на восток.
Снайпер думал о том, что было бы, если бы он нашёл такую записку. Ему представлялся желтый от времени кусок бумаги с поблёкшими чернилами. Что бы он сделал? Плюнул? Или из любопытства сам двинулся на восток за неизвестными ему людьми? Наверное, это интересно — шагать вот так по чьим-то следам, думая о том, какие невзгоды претерпевали путники, прошедшие здесь годы назад.
«Возможно, кто-то так же пройдёт и по нашим следам… Главное, чтобы они не нашли наши не погребённые кости».
Антон тяжело шагал по сугробам, погружаясь в снег по колено, и мысленно перебирал свои вещи. Винтовка, восемьдесят шесть патронов, нож, два одеяла, две зажигалки, огниво, компас и ещё какая-то мелочь, пригодная в путешествии. Из еды у них осталось восемь банок тушёнки и три с половиной брикета концентратов, они лежали в сумке у землянина. Орайя тащила свою шпагу, три метательных ножа и тесак, который больше сошёл бы мяснику, чем худенькой симпатичной девушке. Ещё она несла одеяла, посуду, запасную одежду — две пары портянок и кофту — нитки и иглу. И это на переход, длина которого неизвестна. Тушёнки хватит на пару недель, концентратов месяца на полтора, возможно, им удастся поохотиться и найти дров… Но это слишком мало.
Слишком.
В полдень на привал остановиться не удалось. Снегопад усилился, а развалины танковой армии, мимо которой путники двигались уже пару часов, оказались слишком плохим укрытием.
— Дальше, — коротко сказала Орайя, кивая оперевшемуся на гусеницы танка снайперу.
Её дыхание даже не сбилось, а Антон уже с трудом передвигал ногами. По сравнению с тем Антоном, что жил в своей однокомнатной квартире, он стал куда выносливей и порядком отощал, но идти по глубокому снегу оказалось слишком тяжело. Рюкзак, ещё три часа назад казавшийся таким жалким, превратился в гору, опустившуюся ему на спину. Железные банки неприятно упирались в ссутуленную спину, винтовка норовила запутаться в ногах, а сапоги из-за налипшего снега превратились в два неуклюжих кома. Он замёрз, чертовски замёрз, так сильно, что превратился в ледяную фигуру.
— Дальше, — повторила зеленоглазая.
Антон выругался про себя и отлепил свой зад от промёрзшего железа.
— Дальше, — прохрипел он. — Дальше, мать твою, дальше.
Укрытие нашлось лишь через полтора часа. Такой же холодный и мрачный бункер, как тот, что они покинули утром.
— Здесь и заночуем, — хрипловато сказала Орайя. — Снегопад только усиливается, а я чую деревья.
Землянин кивнул. Если Продавец Мечтаний что-то почуяла, значит, так оно и есть. Лёгкое раздражение по тому поводу, что уж бурю-то можно было почувствовать и раньше, Антон подавил. По крайней мере, они начали поход, пусть и прошли, по его прикидкам, не больше шести-семи километров. Да и чем этот чёртов бункер хуже прошлого? Даже, пожалуй, лучше: если верить Орайе, здесь есть чем топить. От одного воспоминания о горячей еде у чужака потекли слюни.
— Наберу дров, — буркнул он, сбрасывая с плеча рюкзак. — Куда идти?
— Около трёх сот шагов на восток. Я пока разгребу от снега проход.
Мысленно застонав, Антон сверился с компасом и, зарядив на всякий случай винтовку, поковылял в указанном направлении. Как только чужак выбрался из-за бункера, хоть немного укрывавшего их от разгорающейся бури, он сразу понял, что дальше продолжать путь действительно смысла не было. Первый же порыв ветра впечатал в его лицо ледяную кашу мокрого снега, которая, тая, потекла по лицу и шее. Задубевшие щёки отдались неприятным покалыванием. Матерясь на чём свет стоит, Антон забросил за спину винтовку и как мог ускорил шаг.