Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 18)

— Гранаты!

Я схватил выпавший из рук магазин, начал вставлять его в винтовку, совершенно позабыв о неправильно стоящем патроне. Ещё один взрыв, уже совсем близко, совершенно меня оглушил. Стена тряслась так, будто в неё били тараном, а я, практически ничего не видя, пытался найти выпавшую из рук обойму. В ушах не пищало, а буквально ревело, разрывая мне мозг, путая мысли.

Не зная, что делать, я вскочил на ноги, порываясь куда-то бежать, но тут стену тряхнуло так, что я повалился на ноги. С трудом поднявшись, я выглянул с помоста. Зрение уже практически вернулось, и я увидел «танк» работорговцев, вкатывающийся на улочку хутора. Совсем рядом прошла пулемётная очередь, мне в сапог ударили щепки. Я рухнул на живот, стараясь скрыться от стрелка, но вторая короткая очередь прошла совсем близко от моего правого бока, меня снова обдало щепками.

И тут меня обуяла настоящая паника.

Картонные стены рухнули, я абсолютно беззащитен, я на прицеле, по мне стреляют! Я умру! Я сейчас умру! Где Капитан, где остальные?

Ухватив винтовку и забросив её за спину, я пополз по помосту, потом вскочил на ноги и, пригнувшись, рванул дальше. Через несколько метров, плюя на двух с половиной метровую высоту, я спрыгнул со стены. Прыжок, к счастью, удался. Я каким-то образом успел сгруппироваться и упал на подогнутые ноги, завалился на бок, перекатился, вскочил и рванул по деревенским улочкам. Плевать на всё. Мне надо добраться до дирижабля.

Но для этого придётся свернуть вправо, к деревенской улице, по которой сейчас едет «танк». Я боялся. Жутко. Но свернул. И практически сразу столкнулся с Дереком, тащащим на плече пулемёт.

— Где все? — выпалил я, перекрикивая писк в ушах и звуки выстрелов.

Тот не ответил. Убийца устраивался на деревенской улице, видимо, собираясь встретить ворвавшихся на хутор работорговцев здесь.

— Дерек! Где все?

— Я Корос. Дерек… — убийца осёкся.

Я вздрогнул. Мне в глаза будто заглянула смерть. Нет, не в глаза, в душу. Она была здесь, рядом. Она ждала. Меня, Короса, Авера, Капитана. Всех. И уже встретила Дерека. Почему я перепутал Короса с ним? Из-за глаз. Холодных глаз убийцы. Теперь взгляд Короса стал именно таким, каким был у его брата.

— Корос! Бежим! — рявкнул я, стараясь отвлечь его от пулемёта, но тот не слушал.

И не послушал бы, если бы не подбежала Капитан. Шеф зажимала окровавленное плечо платком, её лицо искажала ярость.

— Хер ли вы тут расселись?! — рявкнула она. — Быстро в дирижабль! Крог и Авер уже там!

Корос помедлил, но всё-таки поднялся на ноги, снова закидывая пулемёт на плечо. Втроём мы бросились к дирижаблю.

Я обернулся лишь единожды. Чтобы увидеть медленно ползущий по деревенской улице танк, трупы и разгорающиеся дома. Я бежал не останавливаясь. Не думая о том, что бросаю на произвол судьбы десятки людей, женщин, детей, стариков. Эти мысли пришли позже, оставшись незаживающей раной на сердце. Но в тот момент… Кажется, я вообще тогда не думал.

Что-то дёрнуло меня за правую ногу, но я даже не обернулся. Неожиданно мне стало очень тяжело бежать, нога будто перестала меня слушать. Я перевёл взгляд вниз и увидел увеличивающееся красное пятно на бедре. Удивительно, но боли не было совершенно, наверное, из-за адреналина. Выругавшись сквозь зубы, я попробовал ускорить бег, но у меня не вышло. Хотя бежать было недалеко, с сотню шагов, а теперь и того меньше, я начал сильно отставать. Капитан и Корос уже запрыгнули на грузовую платформу, та медленно начала подниматься. Дирижабль взлетает! А мне, плетущемуся, как черепаха, ещё надо преодолеть тридцать шагов.

Взвыв сквозь зубы, я рванулся вперёд. Слишком быстро. Плохо повинующаяся мне правая нога подвела, я свалился на землю, разбив нос. У меня выбило дух. Я скрючился, стараясь вдохнуть, но без толку. Винтовка больно впивалась в бок, медленно начала накатывать боль в ноге. Паника, казалось, перешла все границы. И, возможно, именно из-за паники я поднялся на ноги и, разевая рот как рыба, захромал к дирижаблю.

Днище цеппелина уже закрылось, но тот продолжал висеть на месте, хотя я видел, как листы обшивки рвутся от пулемётных очередей. Наверное, именно из-за этого по мне никто не стрелял — работорговцам куда важнее было остановить дирижабль.

Меня бросили, пришла ко мне с первым глотком кислорода мысль. Оставили работорговцам. Увидели, что я ранен и улетают. Но почему тогда дирижабль висит на месте? С трудом сосредоточив взгляд, я увидел свисающую из боковой двери верёвочную лестницу.

Это был шанс. Спасительная соломинка. Я едва доковылял до лестницы и ухватился за перекладину. Наступил левой ногой, потом правой, ухватился за следующую перекладину, поднял ногу. Больно, ужасно больно. Но я мог подниматься. Я взбирался по лестнице так быстро, как мог. Моя спина представлялась мне великолепной мишенью. Чёрт, в неё можно было попасть с двух километров. Но пока этого не происходило.

Лестницу качнуло. Я быстро оглянулся и понял, что дирижабль двинулся вперёд. Опустив глаза, я увидел, что мои ноги уже на пару метров выше верхушки стены. Вцепившись изо всех сил в лестницу, я закрыл глаза и расслабился. Спасён. Сейчас мы покинем территорию хутора…

Вздохнув, я снова начал подъём. И тут я перестал чувствовать своё тело. Вернее, нижнюю его часть. Сознание начало буквально ускользать, как мыло из рук. Я остановился. Только бы не упасть, только не упасть… Земля уже метрах в двадцати подо мной. Подняв голову, я увидел днище дирижабля. Десять метров, всего десять метров… Но почему я не могу взбираться дальше?

Из дверей высунулась голова Крога. Его лицо искажала жутковатая гримаса. Кажется, он беспокоится и боится одновременно. Я ободряюще улыбнулся ему и даже попробовал помахать рукой, но это было слишком опасно — перекладина лестницы выскальзывала из моих рук.

— Антон! Держись! — рявкнул Крог. — Я тебя затащу!

Я хотел что-то ответить, но это сейчас казалось мне бесполезным. Я просто опустил голову и закрыл глаза.

— Антон! — это Капитан. — Антон, не спи! Не закрывай глаза! Крог! Ну, затаскивай же его!!!

Я послушно открыл глаза и поднял голову. Обеспокоенные лица. Я не знал, кому они принадлежали. Это не мои родители, даже не друзья. Кто они?

В мои плечи вцепились чьи-то руки, затянули внутрь дирижабля, начали расстёгивать куртку.

— Антон! Антон! Не спи! Не спи, пожалуйста! Посмотри на меня! Ну, посмотри, Антон, пожалуйста! ВЗГЛЯНИ НА МЕНЯ, АНТОН!!!

Глухие звуки ударов. Моя голова дёргается из стороны в сторону, но боли я не чувствовал, так, будто меня били через подушку.

— Антон! Антон!!! АНТОН!!!

Кто меня мог звать?

Я с интересом оглядел лес, но, никого не увидев, продолжил есть землянику. Ягоды были большими, вкусными и пахучими, их дурманящий аромат кружил мне голову. Я засовывал в рот одну за другой, пачкая алым соком пальцы и подбородок.

Мне было хорошо.

И снова тихий, зовущий голос:

— Антон… Антон…

Я обернулся и увидел ту самую некрасивую девушку.

— Привет, — сказала она, улыбаясь. — Как дела?

— Хорошо!

— Вкусная ягода?

— Очень! Хочешь?

— Нет. Просто я пришла напомнить тебе, что ты мне кое-что обещал. Ты же помнишь?

— Да!

— И ты выполнишь обещание?

— Конечно.

— Хорошо. Орайя поможет тебе там, а я здесь. Расслабься.

Девушка подошла ко мне и аккуратно обхватила мне голову ладонями.

— Терпи.

Мне стало страшно.

— Не хочу! — крикнул я, стараясь вырваться, но бесполезно.

Моё тело пронзила дикая боль. Я взывал и начал дёргаться, но девушка держала крепко. Боль росла и росла, пронзая живот, я кричал…

Мне в глаза ударил яркий свет. Я подался вперёд, но меня рвануло назад, я упал на что-то твёрдое и провалился во тьму.

Заключительная глава

Я проснулся от жуткого холода. С трудом приоткрыв глаза, увидел желтоватое пятно, висящей надо мной лампочки. Лампочка, холод… Кажется, я жив.

Но что, мать его, произошло?

Я попробовал поднять голову, но её будто приклеили к подушке. Только сейчас я почувствовал, что моё тело сковывает жуткая слабость. То, что я испытывал после голодовки в первые дни, было просто цветочками. Да ещё и жуткая жажда…

Я хотел позвать кого-нибудь, но издал лишь слабый стон, который вряд ли кто-то услышал. С трудом сглотнув, я просто расслабился и стал ждать. Кто-то же притащил меня сюда…

А сюда — это куда? И почему так темно?

Вспомнив, что лежу с закрытыми глазами, я вновь приоткрыл их и, с трудом поворачивая голову, огляделся. Стальные стены, сероватые сетки двухэтажных кроватей, тусклая лампочка. Кажется, я в таком же бункере, в котором когда-то лежал две недели… Да, когда-то. Кажется, прошла уже целая жизнь…

В коридоре послышались тихие шаги. Я попробовал дёрнутся, но вряд ли у меня у вышло. Так что я издал ещё один тихий стон и уставился на закрытую дверь своей комнатки. И, к счастью, она отворилась.

Ко мне в комнату вошла Орайя. Встала у входа, скрестив руки на груди, и довольно долго молча смотрела на меня.

— Хочешь пить? — буркнула она. — Если хочешь, моргни, не хочу лезть тебе в голову: по твоему разуму будто в грязных сапогах топтались, не говоря уже о… — Орайя замолчала, презрительно скривив губы. — Ну, хочешь?

Я моргнул.