Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 14)

Зайдя в каюту Капитана, я первым делом напился и засунул в рот сухарь. Чем меньше пьёшь и ешь во время поста, тем реже бегаешь в туалет.

Капитан, уже сидящая за столом, дождалась, пока я доем, и только тогда заговорила:

— Я долго думала на досуге над твоей работой. Ты отлично проявил себя во время той стычки с Шакром. В промежутках между дежурствами ты тренируешься в стрельбе, а не спишь, как сурок. По словам Авера стрельба твоя становится всё лучше и лучше с каждым днём. И, что самое основное, как я поняла, ты готов здесь остаться надолго. К тому же, ты ответственно относишься к своей работе, готов убивать…

— Подожди, — прервал я её. В тот момент я испытывал небольшой шок. — Я готов убивать?

— А ты ещё этого не понял? — хмыкнула шеф. — Вообще, раньше я волновалась именно по этому поводу. Другой мир, другая мораль. Я боялась, что во время боя ты сдрейфишь и прекратишь огонь. Но ты способен на убийство. Ты стрелял по дирижаблю Шакра, в твоих глазах читалась готовность стрелять во время передачи наших пассажиров, и ты хотел стрелять, когда увидел Хаза. Я уверена в том, что ты не подведешь. И поэтому со следующего месяца я принимаю тебя на должность пулемётчика и снайпера. С убийств, совершённых тобой, ты будешь получать часть прибыли поверх зарплаты, ну и так далее, узнаешь потом. Ты доволен?

— Я… Да, Капитан, я доволен. Благодарю за оказанное доверие.

На губах Иваллы, уже не Капитана, появилась улыбка. Как фокусник она достала из-под стола початую бутылку бренди, две стопки и блюдо с сушёными яблоками.

— Отметим твоё повышение? А то с этой чехардой мы не занимались любовью уже пять дней.

Я с трудом улыбнулся и взял наполненную стопку.

Откровение Капитана меня порядком шокировало.

Рядом с моими прошлыми знакомыми, девочкой и трёхлетним мальчишкой, стояли ещё двое — парень лет семи и ещё одна девочка, его ровесница.

— Совсем дурной, — сказала незнакомая девочка. — Совсем не понимает, что делает.

— Чужим здесь не место, — враждебно произнёс незнакомый мальчик.

— Чужакам нельзя лапать своими руками наш дом, — добавил малыш.

— Убирайся, — добавила моя старая собеседница.

— Нет, — буркнул я, опуская на землю свою добычу — почти наполненную найденной в саду крупной земляникой кружку с отколотой ручкой. — Если я здесь, значит, это и мой дом.

— Ты ошибаешься, — хором сказали прошлые жители белого домика. — Ты гость, который ведёт себя так, будто он хозяин. Ты никто, решивший, что сможет поставить нас на путь истинный.

— Я не собирался этого делать!

— Ещё как собирался, — буркнул малыш. — Ты хотел починить то, что невозможно починить. Ты хотел заставить нас жить в мире, который ты перекроишь на свой лад. А мы этого не хотим. Нам хорошо в этой развалине. Она наша, родная. Мы сделали её такой.

— Но у тебя в любом случае ничего не выйдет, — сказала зеленоглазая девочка. — Ты умрёшь здесь. Твои кишки будет кишеть червями, а глаза выклюют вороны. Крысы пожрут твоё тело, не оставив и косточки. И тогда мы сможем жить нормально, нам никто не будет мешать. Убирайся!

— Но я не могу, — пробормотал я. — Я не знаю, как попал сюда.

— Плевать, уходи, — с всё нарастающей угрозой в голосе сказал старший мальчик. — Или мы прогоним тебя. — Он наклонился и поднял с земли кусок штукатурки. — Уходи!

— Я…

Мальчика бросил в меня свой снаряд, но тот пронёсся над моей головой.

— Не попал! — крикну я, чувствуя, как на моих глазах вскипают слёзы обиды. Я же всего лишь хотел помочь…

Но следующий бросок угодил мне в плечо. И тогда начали и остальные. В меня полетели щепки, камни, обломки мебели и даже битая посуда.

— Убирайся! Прочь! Возвращайся к себе!

Я попятился назад, а после развернулся и побежал. К горлу подступал комок, слёзы становилось всё труднее сдерживать, но я старался, совсем как в детстве.

Как в детстве? Но я ведь и есть ребёнок…

Мои преследователи не оставляли меня до тех пор, пока я не добежал до кромки леса, в который плавно переходил сад. Но я не останавливался, пока не понял, что вообще не знаю, где нахожусь. Остановившись, я упал на колени и, наконец, разрыдался, думая, что меня уже никто не видит.

Но я ошибся. Когда слёзы уже почти остановились, на моё плечо мягко легла чья-то рука. Вздрогнув, я поднял голову. Рядом стояла некрасивая девушка с кривыми зубами.

— Они лгут, — сквозь всхлипы пожаловался я. — Я не хотел заставлять жить их в перестроенном доме! Нет… Хотел! Но ведь так будет лучше?

— Конечно, лучше, — улыбнулась девушка. — И знаешь, Антон, я этого тоже хочу, поэтому ты и здесь. Ты же поможешь мне?

— Но почему я?

— Потому что ты подходишь мне. Твой мир был тебе чужим, ты хотел изменить его, но это невозможно. И тогда я решила исполнить твою мечту, дать тебе целый мир для игр. Просто помоги мне, хорошо?

— Что я должен сделать? — спросил я, утирая слёзы.

— Я расскажу, позже. А пока погуляй по лесу, здесь много всего интересного.

— А у тебя получится мне помочь?

— Конечно, я же взрослая.

Девушка исчезла, и я, совершенно успокоившись, отправился гулять.

«Если они не хотят жить в отстроенном мной доме, я их заставлю», — подумал я.

Глава десятая

Впервые за долгое время я оказался на твёрдой земле. Потянувшись и зевнув, я дважды топнул, ломая покрытые инеем желтые стебли травы. Рановато начались заморозки, рановато, всего-то середина октября. Но что ж теперь поделать?

Ещё раз зевнув, я направился к деревянной будке, стоящей поодаль. Удобства, так сказать, на улице, но разве этого нужно бояться? Я улыбнулся сам себе. Настроение было отличным. От моих восьми с половиной тысяч долга осталось уже семь — продажа пулемёта и половины концентратов оказалась очень выгодной, а к концу весне эта сумма превратится вообще в тысячу. К тому же, нас наняли за еду и патроны охранять небольшой хуторок, да ещё и приплатили за оставшиеся белки. Так что всю зиму нас ожидала свежая еда, отличные кровати (Капитан недвусмысленно намекнула, что я буду жить в её отдельном домике) и бесплатная починка одежды. Рай, а не жизнь. Так что мы в последний раз отвезли почту, быстренько разгрузили дирижабль и начали располагаться. Нам с Авером, правда, повезло меньше всех — последние два дня мы демонтировали пулемётную будку, не сходя на землю. Но сейчас пулемёт уже торчит на башне над воротами в хутор, а мне улыбается чумазая, но вполне симпатичная селянка, стоящая на пути к удобствам. О том, что в таких маленьких деревнях чужаки должны «оставить своё семя» хотя бы раз Капитан мне уже сообщила, а когда я порывался отказаться, она резко сказала, что таковы обычаи.

Выйдя из будки, я принялся озираться в поисках кого-то знакомого: позавтракать я ещё не успел, да и вздремнуть было бы не грех, а где находится домик капитана, я ещё не знал. Изнутри хуторок выглядел куда более приятно, чем с высоты дирижабля. Узкие улочки, заставленные бочками и всяким хламом, вокруг бегают курицы, две свиньи с бодрым хрюканьем роют пятаками подмёрзшую землю, с диким воем мимо бежит стайка детишек. Всё-таки люди остаются людьми, жизнь продолжается, не смотря на пулемёты, торчащие над железной стеной, и обычай на новый год наряжать стены домов патронташами и гранатами.

Я так никого и не увидел, зато где-то на соседней улочке раздался громогласный зевок, на который был способен только Крог. Я обогнул дом и действительно увидел механика. Полуголый, он стоял босиком прямо в замёрзшей грязи.

— Привет! — окликнул я его.

— О, Антон, здорово, — буркнул механик. — Капитана ищешь?

— Угу.

Крог измерил меня пристальным взглядом.

— Она тебе нравится? — медленно спросил он.

— Ну да, а что? — немного раздражённо сказал я.

— Сильно нравится?

— Да.

— Ты её?..

— Нет, — резко ответил я. Действительно, я не любил шефа. Холодный взгляд зелёных глаз был мне куда милее. Но, чёрт возьми, если всё выходит так…

— Это хорошо, — ещё медленней произнёс Крог. Кажется, он подбирал каждое слово. — Просто… просто, Капитан… очень ласково относится к новичкам. Ко всем новичкам, понимаешь? Дело, наверное, в том, что она пытается завести ребёнка и… Нет, ты ей нравишься куда сильней, чем прошлый наш пулемётчик… Тебе, наверное, неприятно об этом разговаривать, — закончил он свою довольно бессвязную речь.

— Ты прав.

— Я просто хотел предупредить.

— Спасибо. Так где её домик?

— Последний на правой стороне этой улице.

— Ещё раз спасибо.

Я прошёл в подсказанном направлении. Да, Капитана я не любил. Да, я думал о том, что лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но слышать такое о женщине, с которой спишь всё равно чертовски неприятно. Хотя, не детей же я с ней… Чёрт. Как раз таки детей. Только не я с ней, а она с кем угодно, лишь бы ребёнка. Её, как тридцатитрёхлетнюю бездетную женщину понять можно, но, если у нас получится… это же всё-таки мой ребёнок. Я выругался сквозь зубы и постучал в дверь дома, указанного Крогом — идти было недалеко.

— Антон, ты?

— Да.