Геннадий Башунов – Продавцы грёз. Том второй (страница 18)
В тот день за его спиной по домам сидели десятки женщин и детей, возможно, ответственность перед ними помогла включить Слепок? Да, вроде бы, нет — в тот момент башка у него была совершенно пустая.
Что же… что же… что же…
В тот день он видел работорговцев как цели. Может быть… Работорговцы… их мерзкий вид… понимание того, что они не просто торгуют людьми…
* * *
Замухрышка вновь атаковал. Серия ударов, четких, выверенных — левым кулаком в голову, правым — в солнечное сплетение, правым коленом в пах — должна была как минимум заставить противника отступить. Пройди хоть один из них как следует, жертва и вовсе потеряет любую способность сопротивляться.
Но ни один удар не прошел не то что «как следует», вся серия ушла куда-то в молоко. Лишь удар коленом, нацеленный в пах, неуклюже угодил в бедро, не выбив уже практически потерявшего способность к сопротивлению противника даже из равновесия.
А потом…
Это была лишь пощечина, но нанесенная тыльной стороной ладони, наотмашь, с оттяжкой. У раба лязгнули челюсти, из глаз брызнули слезы. Он упал на одно колено и едва не уткнулся лицом в подтаявший снег. Замухрышка даже не увидел замаха, не говоря уже о том, чтобы отреагировать на удар. Но одно он успел заметить — во время удара враг даже не смотрел на него. Его взгляд был устремлен куда-то поверх его правого плеча. В глазах пылали отблески костра. Разбитые губы растянулись в странной полуухмылке, открывая окровавленные зубы.
— Убью, — прохрипел еще пару секунд назад полумертвый доходяга.
И хотя обращался он не к рабу, тот понял, что и ему через пару секунд тоже конец. Ведь он стоял на пути обезумевшего.
* * *
Все было просто.
Алексей ненавидел работорговцев. И хотел убить их всех.
Слепок не имел кнопки «вкл/выкл», его нельзя было просто включить. Он активировался устремлением хозяина. В данном случае устремление могло быть только одно.
Желание убивать конкретных людей.
Шея замухрышки хрустнула в его руках, безвольное тело упало в снег. Работорговцы из каравана Хаза победно заорали. Сейчас их радостные крики превратятся в вопли предсмертной агонии. Алексей оскалился и пошел в сторону толпы.
— Вырубите его! — рявкнул кто-то в толпе. — Немедленно!
Алексей перепрыгнул через костер и вцепился в ближайшего работорговца. Все произошло быстро — скрюченные пальцы ударили в глаза, и жертва, дернувшись лишь раз, повалилась на землю. Представитель Аларии перешагнул поверженного и двинулся к следующему. Правая нога ударила будто бы сама собой. Самый жестокий удар, который можно было нанести мужчине — в пах самым носком. Работорговец, не издав ни звука, упал без сознания. Его можно будет добить потом.
— Быстрее, мать вашу! Вырубите его!
Орал какой-то старик, стоящий в глубине толпы метрах в пятнадцати от Алексея. Что ж, он будет следующим. Благо, окружающие его женщины с визгом прыснули в разные стороны.
Впрочем, на этом все и кончилось. Он был один. Оправившись от первого шока, работорговцы бросились на него всей толпой. Алексей сломал шею еще одному, но уже через секунду на него набросилось сразу четверо мужчин. Его руки профессионально заломили за спину, повалили его на живот, в утоптанный снег. Короткий миг паники…
Алексей лежал ничком на холодной земле, на нем сидело не меньше трех человек. Он зарычал от злости, когда чья-то рука вцепилась в волосы на его затылке и подняла голову.
Напротив стоял тот старик. Щурясь, он смотрел Алексею в лицо.
— Ты бешеный пес Продавцов грез, ведь так? Только их вмешательство может объяснить, как практически мертвый человек оживает и начинает драться. Только они способны лишить человека души, а ее, судя по твоим глазам, у тебя давным-давно нет. Ты — их пешка, так ведь?
— Ты уже знаешь ответ.
Старик кивнул.
— Бросьте его в вагон. Не спускайте с него глаз. Никаких драк с другими рабами. Этот… это… существо не достойно стать живым человеком. — Старик наклонился к Алексею. — Ты умрешь и будешь съеден, пес. Но не здесь, а в городе Мертвых, как и положено.
— Я переживу вас всех, — процедил Представитель второго клана сквозь зубы.
— Сомневаюсь.
Старик выпрямился и кивнул. Волосы Алексея немедленно отпустили, он упал лицом в снег. Через секунду грубые пальцы вцепились ему в горло и выдавили из него весь кислород.
Глава сорок девятая
Халн не проснулся, скорее — пришел в себя. Он вновь бродил по Отражению господина Аролинга, разговаривал и пытался подружиться с детьми, населяющими белый домик. Дети, как обычно, не слишком-то его жаловали, их куда больше занимали собственные дела: экспансия — по-другому и не скажешь — в лес и поиски еды. Все более или менее ценное из домика они уже перетащили на большую поляну и теперь готовились копать там землянку. Халн как-то пытался им помочь, но его каждый раз прогоняли. В этот раз хотя бы не стали кидать камни.
Представитель шестого клана открыл глаза и сразу же закрыл их, проверяя местонахождение других участников Игры. И, как он и надеялся, ближайшая красная «искра» стала еще немного поближе. Сейчас их разделяло около сорока километров, выходит, конкурент заночевал где-то посреди поля либо на небольшом хуторке — крупных поселков в тех местах не было. Хална так и подмывало выйти ему навстречу и сразиться лицом к лицу, но куда благоразумнее принять драку здесь, в Черной речке.
Черная речка была скорее большим поселком, чем городом: жило здесь даже меньше трех тысяч человек, зато в больших двух и трех этажных домах, а не тех трущобах, что обычно окружали более крупные города. Благодаря большой скученности населения местным хозяевам — большая часть которых ходила под шестым кланом — хватило денег на внешнюю стену, что спасало от набегов работорговец и бродячих банд. Располагался этот поселок недалеко от родового дома шестого клана, поэтому Халн лично бывал здесь по нескольку раз в год.
В общем, здесь знали самого Представителя, его хозяин, фактически, держал большую часть местной элиты в кулаке, поэтому Халн чувствовал себя в Черной речке как дома. Он был на своей территории и мог заручиться поддержкой местных властей. Конечно, в драке они ему не помогут, но добыть оружие, деньги или транспорт для него здесь вообще не проблема.
Кроме того, Представитель шестого клана со своими телохранителями разместился на небольшой усадьбе одного из друзей Ирийстина. Друг этот был местным барыгой, он построил себе новый дом, а этот в благодарность за помощь отдал им в пользование до весны. Никаких особых средств защиты здесь не было, разве что стена, служащая скорее декоративным целям, но сам дом был крепким двухэтажным зданием, в котором было удобно держать оборону. Впрочем, у Хална и его людей было время, чтобы устроить для возможных противников пару очень неприятных сюрпризов.
Представитель шестого клана повернулся на бок и вновь закрыл глаза. Ближайшая искра дрожала. Он уже знал, что это означает — враг медленно двигался. Совершенно очевидно, в его сторону.
Продавцы грез, выбравшие Представителей, переставали видеть других участников Игры, и Халн даже был рад этому. Когда он устранит первого конкурента, Аролинг это наверняка почувствует. А больше ему и не нужно, достаточно знать — Представитель справляется.
Халн глубоко вдохнул и выбрался, наконец, из-под одеяла. Нужно будет передвинуть кровать ближе к камину, под утро в комнате становилось все холоднее. Представитель подошел к окну и раскрыл ставни. Его обдал поток холодного воздуха, в спальню влетело несколько снежинок. Этот снег уже не отступит ни перед какой оттепелью. Пришла зима.
Господин Нерлиод рассказывал, будто раньше Игра могла занять до трех лет, а дожившие до ее завершающей стадии благодаря чужим Слепкам становились практически равны богам. Сейчас мир обмельчал, как и участники Игры, и прошлая битва длилась всего семь с половиной месяцев. Скорее всего, эта все же займет больше времени — большую часть обжитых земель на пять месяцев скует зима. И уж точно даже победитель не будет иметь и толики тех сил, которыми могли управлять древние.
И это хорошо.
Халн сделал несколько глубоких вдохов и выходов и, уже совсем озябнув, закрыл ставни.
Да. Хорошо, что старые времена прошли. Потому что себя богом он никак не мог представить, и тот факт, что с ним будут сражать почти обычные люди, его успокаивал. Он не чувствовал себя ничтожным по сравнению с Продавцами грез и уж тем более перед такими же вояками, как он. Ничто не смутит его во время драки.
Сорок километров по заснеженной равнине — это два дня пути. Нужно приготовиться к битве как следует.
Особые средства защиты у дома отсутствовали, но построили его после войны, а значит безопасность строители ставили во главу угла.
Оконные ставни закрывались на крепкий засов. Если в поместье шестого клана все комнаты выходили в общий коридор, то здесь никаких коридоров не было. Первый этаж (имеющий ни много, ни мало четырехметровой высоты потолки) делился на три больших помещения — приемную, столовую и кухню-склад. Второй — на четыре изолированных комнаты, три из которых были спальнями, а одна хозяйским кабинетом.
Из каждой комнаты вел только один обитый железными полосами и запирающийся на тяжеленный засов люк, а спуститься из комнат можно было только по складным лестницам, убирающимися наверх. И не стоит даже говорить, что топоры, кинжалы и пистолеты, висящие на стенах, могли использоваться немедленно — все холодное оружие было хорошо заточено, а огнестрел заряжен.