Геннадий Башунов – Могильщик. Шёпот костей (страница 4)
– То-то же, – фыркнул король. – Пойдём, Гризбунг, в пиршественный зал и ты, Олистер, тоже. Отметим нашу победу. Твоим людям накроют во дворе. Впрочем, слуг маловато, я, ха-ха, прибыл сюда несколько неожиданно и без достойной свиты. Твои люди привыкли наливать себе сами? Я прикажу открыть им подвал, пусть берут оттуда всё, что хотят.
Валлай сделал два шага вперёд. Ему нужно было видеть лицо своего командира. Просто чтобы понять, ошибся он или нет. А ещё в случае чего прикрыть его от стрел часовых на башне. Ну, не могли же они не оставить дозорных?
– Сначала позаботятся о конях, – кивнул Гриз. – Вот только одна беда, НАШУ победу мы уже отметили без вас, ваша милость. Вы же пьёте, чтобы утопить свой ПОЗОР в вине?
– Да как ты… – рявкнул усатый, делая шаг вперёд и кладя руку на рукоять меча… беспомощными неуклюже-пьяными движениями ловя воздух, пытаясь нашарить её где-то выше пояса, хотя находилась она на уровне бедра.
В этот же момент восемнадцать человек положили руки на рукояти своих мечей и сабель, лишь Гриз продолжал ухмыляться, сложив руки на груди. И даже чересчур пьяный усач всё сразу понял, побледнел и отступил на два шага назад, да ещё и шагнул в бок, словно пытаясь спрятаться за спину Шератли.
Король тоже побледнел, но только на миг. Потом его лицо стало злым и пунцовым.
– Неужто пришёл требовать то, чего никогда не получишь? – прошипел он.
– Я пришёл требовать обещанное, – жёстко произнёс Гриз, мгновенно убрав со своего лица улыбочку и опустив левую руку на рукоять меча. – И немного сверху обещанного.
– Это невозможно.
– Нет ничего невозможного для короля. – Гризбунг подошёл к коню и вытащил из седельной сумки письмо. – Горливцы разбиты, осталось только поставить подпись и печать.
Шератли на миг закрыл глаза и перевёл дыхание. Потом злобно зыркнул на Олистера, делающего вид, будто его здесь вообще нет.
– Я могу пожаловать тебе титул герцога, Гризбунг. При всех говорю. Все меня слышат. Наследный титул герцога, клянусь. Разве этого не будет достаточно для Ёбнутого Гриза? Возглавишь новый поход против Горлива. Или горцев. Да против кого хочешь, хоть против бывшего герцога. Я дам денег, чтобы твоё войско не разбежалось в ближайшие пару недель. Я осыплю тебя золотом и милостями. Как тебе такое?
Гризбунг выдержал паузу. Настолько долгую, что Валлай вновь приготовился взяться за меч и начать уже рубить эту благородную пьянь на куски.
– Со мной и любят, и не любят иметь дело, ваша милость, – медленно произнёс Гриз. – Знаете почему? Любят, потому что я всегда исполняю условия контракта. Не любят, потому что я всегда требую того же и никогда не торгуюсь. Так уж случилось, что слишком многие знают о содержании этого письма. У вас не осталось выбора, ваша милость. Валлай, достань перо, чернила и сургуч из моей сумки.
Рубака быстро исполнил приказ и встал рядом со своим командиром, буквально нависая над белёсым от ярости королём.
– Свечу! – рявкнул Шератли.
Росчерк пера, несколько капель сургуча и отпечаток королевского перстня, – вот так Гризбунг достиг тех высот, которые ему и не снились. Одна проблема, он хотел большего. Потому-то Валлай и взялся за меч, едва всё было исполнено.
– Что же сверху, наёмник? – прохрипел от ярости Шератли. – Пара медяков?
– Самая малость, – улыбнулся Гриз, пряча письмо в седельную сумку… и доставая оттуда второе. – Отречение от престола. В мою пользу, конечно же.
Шератли заржал, и некоторые из его свиты – тоже. Да и Валлаю хотелось смеяться. Но он скрипел зубами так, что, должно быть, слышали убегающие горливцы, и стискивал в потной ладони рукоять меча.
– Ты за это заплатишь, – холодно произнёс Шератли, резко прервав смех.
Гризбунг поднял вверх сжатый кулак. Его глаза горели уже не обычным безумием, а чем-то другим. Убеждённостью? Слепой верой? Словно у читающего проповедь пастве фанатика.
– Я уже за это заплатил, – произнёс он с пафосом. – Кровью своих людей. И кровью сотен убитых моей армией горливцев. Ты же должен сполна расплатиться за своё поражение, Шератли. И, поверь, я готов заплатить за престол ещё жалкими восемью жизнями, а ты, в конце концов, смоешь свой позор кровью.
– Ты же помнишь, что я дал тебе денег на большую часть твоего войска?
– Помню, конечно. Вот только войско это уже моё. Под моим командованием оно пришло к великой победе. И точно так же может за деньги наняться к горливцам. Уверен, все будут только рады. Все, кроме тебя. И твоей сестры, которую я получу так или иначе. И, если думаешь попытаться купить парней за моей спиной, знай: сейчас со мной те парни, которые служат мне не за деньги. Не только за деньги.
Шератли оглядел наёмников задрожал. Валлай их лиц не видел, но был уверен: они сейчас скалятся. Паршиво так скалятся, нарочито пытаясь произвести впечатление не просто воинов, а мясников. Потому что сам он делал то же.
– Это не я писал… я… я впервые вижу это письмо, – уже совсем беспомощно пробормотал он.
– Да? А мне казалось, что ты. Я даже уверен в этом. Ты написал его ровно через пару минут после первого письмо. Глянь-ка, твой почерк.
Да, почерк был тот же, без всяких сомнений. Шератли беспомощно смотрел то на письмо, то на Гриза, и желваки ходили по его лицу.
– Никто не подтвердит.
– Ты сам подтвердил, только что подписав первое письмо. А кроме нас с тобой свидетелей нет, Шератли. Раз первое письмо подлинное, то и второе – тоже.
– Ты… безродный…
Гриз улыбнулся.
– Кто сказал, что я безродный?
Он опустил руку и разжал кулак. В ладони лежал простенький перстень с печатью очень похожей на королевскую. Тот же крылатый мужик с мечом, только завитушек поменьше и нет знамени за плечами.
Кажется, это проняло Шератли куда больше, чем угроза убийством.
– Откуда?..
– Будь умницей, Шератли, подпиши. Или твои кишки сейчас начнут вываливаться из живота. Поверь, я умею убивать быстро, но очень – очень! – больно.
Росчерк пера…
– Мы отпируем в другом месте, Шератли, но благодарю за гостеприимство. – Гриз вскочил на коня. – Да, Олистер!
– Я… я слушаю, ваша милость!
– Надеюсь, ты хочешь остаться герцогом. Уже при новом короле, конечно же.
– Конечно, ваша милость, благодарю вас!
– Уезжаем!
Ребята каким-то чудом выехали из замка так, словно были настоящим сопровождением короля, медленно, чинно, преисполненные чувством собственного достоинства. Заржали уже у самого подножья холма. И Гриз, король Коросса Гризбунг, хохотал вместе со всеми.
Чуть позже, во дворе трактира, где они остановились на ночлег, Валлай улучил момент, когда Гриз остался один и как будто даже смог отойти от дружеских объятий и хлопков. Ребят можно было понять, они в жизни не думали, что будут пить с королём.
– Пришёл поздравить лично? – улыбнулся новый король. Он был пьян от выпивки и победы. Побед и поздравлений. От своего восторга и восторга его людей.
– Пришёл спросить, откуда письмо. И что за перстень. И где взял его.
Гриз расхохотался.
– Письмо написал Шератли. И что, ты совсем ни хрена не помнишь из геральдики? Это императорский перстень, Бычара. Императорский, понимаешь? Моя кровь куда более голубая, чем у Шератли, ведь он из побочной ветви императорской семьи. Этот перстень со мной всю мою жизнь, матушка оставила перед самой смертью.
– И где же ты носил его все те годы в Храме на Гнилых болотах? В жопе? И что-то мне подсказывает, что второе письмо Шератли действительно увидел впервые только сегодня.
Гриз вновь заржал.
– Ладно. Ты можешь знать. Даже, думаю, должен. Письмо я заказал у знакомого фальшивомонетчика. Писать его оказалось проще, чем подделывать монеты. А перстень со мной всю мою жизнь… с тех пор, как я пару лет назад купил его у какого-то могильщика.
Валлай кивнул.
– Ваша милость, Ёбнутый Гриз, я пришёл вас поздравить с восхождением на престол. Пусть впервые его оросит красная геморроидальная кровь, а не голубая.
– Да, дружище, спасибо. Нажрёмся?
– Нажрёмся.
***
Гриз отставил пустой бокал и смачно отрыгнул. Потом, уставившись на Рубаку, пьяно рассмеялся.
– Костлявая их забери, Валлай, знал бы ты, как они меня заебали. Хер с ним с этикетом, я же не скважечник какой, чтобы его знать, но этикету-то можно выучиться. Что бы сделала моя жена, рыгни я при ней? Закатила бы глаза, вот что! А до того случая с покушением высказала бы, какое я быдло. Но тут тоже можно стерпеть, в конце-то концов, не бить же её? В другом проблема. Я, представь себе, даже не рыцарь. Даже, мать их, не рыцарь! Любой мелкий пиздюк, которого посвятили в великой битве на речке-говнотечке, где участвовали три копья с одной стороны и три с другой, хихикает за моей спиной в свой крохотный кулачок, в котором только что тискал свой стручок. Да я разделаю любого рыцаря на куски, попадись он мне в руки. Но нет, некому меня было посвятить во времена моей бурной молодости, а теперь случая не представляется! Нужно ведь проявить себя в бою, а боёв-то, куда бы мог поехать король, нет. Пока нет, – правый уголок рта Гризбунга дёрнулся.
Валлай пьяно кивал, давая другу излить душу. Наверняка ему не с кем всё это обсудить. А с рубакой, выходит, можно.
– Наливай, – буркнул Гриз, утирая усы.
Валлай налил и сразу выпил половину вина. Поили короля, конечно, отменно. Шум в голове усилился настолько, что сразу стало ясно – до завтрашнего полудня эту голову вряд ли получится оторвать от подушки. Но не мог же он сказать королю, что ему хватит? Это как минимум невежливо.