Геннадий Башунов – Могильщик. Шёпот костей (страница 2)

– И что же делать? – беспомощно спросил Керпи. – У нас могут быть проблемы из-за этого пацана.

– Я не знаю, – пожал плечами Тот, Кто Слышит Шорох Сухих Костей. – Но исходя только из логических рассуждений, я бы не стал убивать того, кто либо уже мёртв, либо настолько нужен нашей Госпоже, что она даже простила ему долг. Что до ваших проблем… Мне-то что? Я почти уже мёртв, я хочу к Костлявой так, как не хотел ту девку, что первой дала мне много-много лет назад. Да и вам переживать нечего: все отдадим ей долг, кто раньше, а кто позже. Но не этот мальчишка. А теперь давайте мне мою награду и уходите. И пацана больше сюда приводите: мне не по себе в его присутствии.

Керпи сделал шаг вперёд, протягивая мешочек, но его остановил чужой голос.

– Ты умрёшь сегодня, – сказал голос. – Тихо и мирно, во сне, вдоволь накурившись опиума. Без боли, которая преследовала тебя последние двадцать пять лет. Это моя тебе награда. – Велион повернулся к Эльверсту. Глаза у него были совсем пустыми, но сновидец понял, что чужим голосом говорил он. Или кто-то говорил своим голосом, но его устами. – А тот, кто подслушивает, забудет всё что видел и слышал.

Эльверст охнул и сделал шаг назад… но у ног у него уже не было, и он провалился в болото, в самую трясину, вмиг охватившую его со всех сторон, забравшуюся в рот, ноздри, уши…

… Вскрикнув, он проснулся.

– Тихо, тихо, – зашептала Нилли, кладя руку ему на лоб.

– Ты ещё здесь? – пробормотал Эльверст, поворачиваясь набок и прижимаясь потным лицом к её голой груди. Это всегда его успокаивало, как младенца, припавшего к соску матери.

– Ты уснул четверть часа назад, – хихикнула послушница. – Я сама едва задремать успела. Что тебе приснилось?

Сновидец прикрыл глаза. Ему мерещились болота и страшный гниющий человек, но воспоминания исчезали из его головы так быстро, как это бывает только с настоящим сновидением.

– Наверное, какой-то кошмар, – тихо произнёс он, совершенно успокоившись, и сразу уснул.

Глава первая. Росчерк пера

Однажды Валлай уже видел короля. То, конечно же, был Шератли. Выглядел он, в общем-то, как обычный человек из тех, с которыми рубака привык иметь дело: здоровый мужик, привыкший к оружию и седлу. Разве что одет побогаче, да выражение его лица выдавало благородное происхождение. Шератли смотрел на всех окружающих, как на собачье дерьмо. Нет, даже как на собачье дерьмо, прилипшее к подошве, которое нужно было немедленно вытереть о ближайший камень, да мешали брезгливость и вызванная этим действием неминуемая вонь.

Увидев Шератли, Валлай не то чтобы разволновался. Да и сама встреча не вызвала в нём какого-то сильного отклика. Возможно, благодаря тому, как это встреча прошла и чем закончилась.

Но сегодня рубака очень сильно волновался перед встречей с королём Коросса. Возможно, из-за того, что в его голове всё никак не укладывалось, что монархом, которого он вскоре увидит, будет Гриз. Тот самый Гриз, с которым они ели из одного котла несколько лет, вместе проскакали столько миль и пролили столько пота и крови, а пару раз брали одну шлюху на двоих. А может, рубака просто переживал, что старый боевой товарищ, пусть и бывший командир, станет смотреть на него, как на дерьмо, прилипшее к подошве.

К счастью, аудиенция была неформальной. Валлай просто пришёл к воротам замка в назначенное время, назвался, а окликнутый стражником паренёк привёл его в небольшую глухую комнатку в замке и усадил за пустой стол. Никаких фанфар и преставлений вроде «герой Битвы при айнсовых бродах» или «борец со слугами Неназываемого», никаких тронных залов и званых приёмов. Просто каморка в замке с небольшим столом, и начавшееся длительное ожидание.

Но уйти Валлай, конечно же, не мог, поэтому ему пришлось сидеть, думать ни о чём и пялиться на пустой стол, стул напротив и стены, «украшенные» только полудюжиной ламп. Ну, ещё, конечно, была дверь, хорошая дубовая дверь, обитая железом, с толстенным железным засовом, держащимся на скобах толщиной в детскую руку. Ни другого прохода, ни окна, ни даже бойницы. Выходит, это комната специально строилась для проведения встреч без лишних глаз и ушей. И, скорее всего, где-то в полу или стене был потайной люк, ведущий куда-нибудь во двор или даже за стены замка.

На то, чтобы рассмотреть всё это и обдумать, чего же такого хочет от него Гриз, раз устраивает встречу в таком месте, и не найти ответа, у Валлая ушло от силы пара минут. Потом он начал скучать, а вскоре немного разозлился. Может, Гриз мучает его этим бездействием, чтобы указать на его место? Или решил не приходить, решив, что есть дела поважнее? Или вообще забыл про рубаку? Но в момент, когда даже персона короля перестала быть настолько уж значимой, чтобы продолжать ожидание, в дверь ввалился Гризбунг.

Он не сильно изменился. Разве чуть нарастил мышц и мяса, но никак не жира, в уголках глаз пролегли глубокие морщины, а на висках едва засеребрилась седина. Но лыбился он как старый добрый Гриз, и потому из головы Валлая сразу вылетели все эти «сиры», «ваши милости» и сомнения. Рубака встал из-за стола, ухмыльнувшись, обнял старого друга, и Гризбунг, владыка Коросса, захлопал его ладонями по спине.

– Привет, дружище, – буквально прорычал Гриз. – Меня задержали. Сраная политика, мать её. А где жратва? Тебя что, даже покормить не удосужились, пока я не пришёл? Агаи, старая ты подстилка! – рявкнул король, оборачиваясь к раскрытой двери. – Где жратва?

В проёме буквально материализовалась нимфа лет двадцати, глубоко поклонилась и, прошептав:

– Сию секунду, ваша милость, – исчезла.

– Не такая она уж и старая, – заметил Валлай, усаживаясь.

– Для подстилки – старая, – фыркнул Гриз, садясь напротив рубаки. – Понимаешь, иногда полезно местным напоминать, что меня не сильно-то учили в детстве придворному этикету. Особенно, конечно, мужикам. – Ухмылка короля стала той самой, за которую его прозвали… Чокнутым. – И что я могу выпустить кишки любому. Слышал что-нибудь о покушении полугодичной давности?

– Покушении? На тебя?

– Конечно, на меня. На кого ещё?

– Нет, не слышал.

– В том и вся суть, никто не слышал. Ну, кроме организаторов и пары моих приближённых. Никому из обычных поданных не стоит знать, что какие-то ублюдки решили убить короля и наняли для этого полдюжины бывалых парней. Так они верят в стабильность власти. А нанявшим убийц ублюдкам охренеть как страшно от того, что они послали шесть профессионалов, показали им тайный ход до самой королевской опочивальни, о котором даже я не знал, и больше ни о ком из этих шестерых никто ничего не слышал и тем более не видел их. Вообще ничего.

– Сам убил всех? – хмыкнул Валлай.

– Да, сам. Хорошая была ночь: буря, ливень, ветер… В самый раз для покушения. Я завалил каждого из них, как молодого бычка, а потом с парой доверенных людей разрубил тела на куски, засунул в мешки с камнями и утопил во рву. Моя жёнушка после всего увиденного спать не могла пару месяцев, но кое-как успокоилась. Понимаешь, до этого ей доводилось видеть только синие от яда рожи на пиру, задушенных во сне подушками да заколотых кинжалами и стилетами в коридорах, а никак не разрубленные пополам головы и кишки, свисающие до коленей. Кстати, после того случая она совсем перестала мне напоминать о прошлом, проведённым вне дворцов, балов и рыцарских турниров.

Они оба коротко хохотнули. Словно это было сигналом, дверь раскрылась, и Агаи внесла ломящееся от еды блюдо. Вкусы у Гриза за эти три с лишним года тоже не особо изменились: кроме нескольких видов мяса, хлеба, сыра и графина с вином на блюде ничего не оказалось. Вмиг расставив все блюда, служанка исчезла из комнаты.

– Единый, как я хочу жрать, – буквально простонал король и принялся накладывать на позолоченное блюдо мясной рулет. – Как у тебя дела идут? – промычал он с набитым ртом, недвусмысленно тыча в графин вилкой.

Валлай взял графин. Да как у него дела? Нормально, вроде бы…

– Это был Шератли? – совсем неучтиво проигнорировал он вопрос короля.

– А кто ж ещё? – фыркнул Гриз, припал к бокалу, осушил его двумя жадными глотками и мрачно заглянул внутрь. – Единый, нет бы принести нормальную кружку, а? Так наливать рука устанет. Так что сегодня это твоя забота – наполнять бокалы. Так о чём мы? Да, дружище, то был Шератли. Кому ещё знать потайные ходы во дворце? Через день он вообще запропал из виду, а потом тайно сдриснул в Горлив. А не сдриснул бы, его тело нашли бы в опочивальне, потому что я тайком заплатил паре хороших парней из наших за его жизнь. Но в Горлив они уже не полезли, да и я сам их отозвал. Но что мы всё обо мне. Так как у тебя дела?

– Нормально. Выполнил пару заказов… а теперь вот… здесь, – рубака развёл руками и улыбнулся.

– Заказов, – глубокомысленно произнёс король, тем не менее не переставая жевать. – Знаешь, пока я рубил тех парней, я почувствовал себя не на своём месте. Вернее, что я был не на своём месте и занимался не тем, что по душе, до того момента, пока не услышал скрип петель, не слез с королевы и не взялся за меч. А когда свистит сталь, трещат кости, и кровь хлюпает под ногами… как будто снова живёшь что ли? Ты понял меня, да?

Валлай вспомнил бесконечный ряд могил в Новом Бергатте. Нет, тогда он занимался делом, хорошим делом, пытался хоть как-то помогать людям. Конечно, была ещё Лине, но и с ней он как будто бы чувствовал себя на своём месте. По крайней мере, не чужим. А вот то вынужденное безделье здесь, в столице…