Геннадий Башунов – Героический Режим (страница 31)
— Не знаю почему, — громко начал Корум, обращаясь к пленным, — но Хорвил хочет, чтобы вас судили мы, пришлые. — Он помолчал, глядя на женщин, детей и стариков. — Наверное, думает, что взгляд со стороны будет более объективным.
«Или не хочет марать руки в крови, чтобы не выглядеть таким же мясником, как Нервил».
Был у меня ещё один вариант. Жестокий, но тоже правдоподобный. Вполне может быть так, что сам Корум решил судить их. Чтобы проверить, способны ли мы по его приказу убивать безоружных. Но я сразу отбросил эти мысли.
— Но взгляд со стороны, — продолжал босс, — может быть ещё и неполным. Мы не присутствовали при вашем бегстве из замка. Многие, думаю, служили конунгу здесь. И уж тем более, я не могу знать, кто участвовал в расправах над безвинными, а кто нет. Кого заставляли служить, а кто это делал по собственной воли. Никто не рассудит вас лучше, чем те, кто присутствовал при этом. — Трясучка вскинул руку, указывая на север. — Там находятся деревни. До них день пути. Там сейчас остались такие же женщины, старики и дети, как и вы. Ваши родственники, односельчане, ваш народ. Я не дам вам ничего, ни дополнительной одежды, ни еды, ни тем более оружия. И пусть такие же как вы беззащитные судят, кого им принять, а кто останется умирать на улице. Идите.
Кто-то не верил в своё счастье, кто-то выл, умоляя дать им хоть что-то, но Корум развернулся и отдал приказ уходить.
— А они не ограбят тех, кто остался в деревнях? — спросил кто-то.
— Там осталось достаточно крепких мужчин, пекарей, пахарей и пастухов, чтобы их защитить, — ответил Корум.
Вот тебе и милосердие. Прямо по-местному.
— Ладно, — сказал босс, когда мы миновали догорающие остатки ворот, — все свободны. Награды будем раздавать завтра.
Он хлопнул меня по плечу и ушёл в сопровождении наиболее приближённых людей. Рудды среди них не было.
Я побродил по замку и нашёл Алексея. Он сидел с несколькими знакомцами и пил вино. Думаю, скорее в целях анестезии — у некро-друида после боя осталось несколько сильных ожогов, да и одна ведьма чуть не свела его в могилу своими амулетами.
— Прости, что мне придётся это говорить, — еле слышно прошептал он, — но Тёмная Мать…
Они стояли вместе в задних рядах. Проку от них практически не было — Алексей не мог поднять ни мёртвых животных, ни управлять травой ввиду их отсутствия, а Тёмная Мать запорола прокачку давным-давно, превратившись лишь в слабого персонажа поддержки. И когда взорвались ворота, они стояли рядом. Просто некро-друиду повезло, а Тёмной Матери — нет. Балка с прилипшим куском берестяного «напалма» сбила её с ног. Дерево сняли быстро, но у Тёмной Матери уже загорелась одежда, волосы… У неё обгорело половина тела прежде, чем удалось сбить огонь. Рука превратилась в культю, сгорела правая грудь…
Я стоял у кровати, слушая сквозь стоны и крики других раненых её прерывистое дыхание. Правую половину лица скрывали пропитанные мазью Гаи тряпки, но я знал, что мясо там сгорело до кости.
— Ничего, выживет твоя ненаглядная, — проговорила старуха. Несмотря на собственные раны, она не покладая рук ухаживала за ранеными. — А через полгодика будет такой же красоткой, как и была.
Я угрюмо кивнул.
— Иди, ей нужен отдых.
Я поднял взгляд на старуху.
— Ты даже не попробуешь меня убить?
— За что? За то, что убил моего сына и внучку? Они оба выбрали свою дорогу самостоятельно, они знали, что умрут, а ты лишь слепое орудие в этой игре богов. Нет, Судья, тебе придётся с этим жить.
— Почему ты назвала меня судьёй?
Старуха тяжело вздохнула. В её взгляде читалась злость.
— Узнаешь, если доживёшь. А теперь вали-ка отсюда, не отвлекай меня от раненых.
Я вернулся к нашим. Горько покачал головой на безмолвный вопрос «как она?». Мне всучили выпивку.
Якудза поднял бокал.
— Выпьем за живых!
Мы повторили тост.
Осень заканчивалась, значит, заканчивалась война. Дороги заметёт, море замёрзнет. Время для героев прошло, пришло время для мирных жителей. Время чинить дома, подсчитывать потери и надеяться, что весна станет временем для свадеб, а не для войны.
Не знаю, стали ли мы для этого мира своими. У нас есть ещё полгода покоя, чтобы узнать это. Знаю одно — мы стали героями. Жестокими, безжалостными, озлобленными. Наше милосердие — лишь отсрочка неминуемой смерти. Способ решения проблем — меч и смертоносная магия. Наша жизнь — смерть для других.
Именно таких героев заслуживает этот мир.
Часть вторая. Время для зла. Зима I
Широкой лопатой я чистил снег во внутреннем дворе замка. Кровавого льда уже почти не осталось, лишь несколько отколовшихся от мёрзлой земли кусочков портили девственно-чистую белизну снега. Закончив работу, я их засыпал.
Сунув в заново отстроенный амбар лопату, я направился к воротам. Часть ворот была заделана свежей древесиной, но закопчённые куски напоминали о недавнем сражении.
— Куда направился? — спросил меня стражник.
— Погулять, — пожал я плечами, — засиделся в замке.
Стражник понимающе ухмыльнулся. Прогуляться ходили многие — в замке не хватило бы женщин на всех соклановцев, а если учесть четыре десятка дружины Хорвила, и говорить нечего. До ближайшей деревни день пути, так что на прогулки обычно уходило четыре дня, эдакий своеобразный отпуск. В деревнях кроме местных жило ещё человек пятьдесят наших. Вместе с людьми Хорвила они патрулировали границу, и вообще поддерживали порядок: когда слухи о кончине старого конунга расползлись по округе, многие прячущиеся по лесам крестьяне начали возвращаться на насиженные места. Завелись и разбойники, но их быстро сократили в числе до такой степени, что про них уже неделю ничего не слышно.
Обычно у покидающих замок спрашивали письменное разрешение от Корума или кого-то из его приближённых, но меня стражник выпустил просто так. Я как-никак человек, «без которого весь диверсионный отряд погиб бы в первые минуты», «внёсший неоспоримый вклад в победу», «собственноручно убивший злодея». Или «лучшая крыса, которую когда-либо знал мир», если припомнить похвалы от Репья. Из-за этого мне пришлось покинуть старую пати — Якудза быстро намекнул, что ему такие крупные шишки в отряде не нужны, а уступать командирское звание он не собирается. Да и, честно говоря, я уже прижился в отряде Репья. Впрочем, мой уход все пережили безболезненно: Алексей нашёл девушку среди наших и почти всё тратил на неё, а у остальных было слишком много других дел.
Но я и не на четыре дня уходил, я планировал вернуться уже сегодня.
Выгоревший кусок земли, где проходила основная часть сражения, теперь покрывал снег — мы специально сваливали его туда, и за две недели его набралось достаточно. Остатки несгоревших костей мы захоронили в другом месте, дальше от ворот, не пытаясь разделить своих и чужих, но снежное «надгробие» напоминало о погибших. Кучу снега приходилось обходить, но никто не жаловался.
А вот место расправы над ведьмами и воинами Нервила мы сторонились. В первую очередь из-за страшной трупной вони — несгоревшие останки ведьм разлагались даже при отрицательной температуре. Во-вторых, рядом с могильником сразу становилось как-то не по себе. Именно из-за этого мы весь следующий день сооружали кострище для казнённых солдат, хотя до этого Хорвил собирался бросить тела вообще без погребения, в наказание. Новоиспечённый конунг ещё поговаривал, что если трупы встанут, он с удовольствием убьёт их ещё раз. Но тёмная магия, оставшаяся от ведьм, заставила его передумать. И я его в этом поддерживаю.
Все ходили в увольнительную в деревни, где клан базировался до штурма, я же экономил полдня как минимум. В деревнях меня никто не ждал, а вот у озера, оккупированного утопленниками, кое-кто был. Местные называли это озеро Озером Мертвяков, а мертвяки — Туманным. Или Вечным. Дело в том, что когда температура воздуха падала ниже нуля, и озеро по идее должно было замерзать, с поверхности воды поднимался тёплый туман, не дающий встать льду и даже «отапливающий» берег метров на пятнадцать. Не сказать, что там было тепло, так, градусов восемь-десять, но всё получше, чем морозиться.
До озера я добрался бегом за пару часов. Летом времени ушло бы меньше, но по снегу особо не разгонишься. Сороковой уровень стал для меня каким-то прорывом, я получил за него много статов (рост составил сорок процентов), и, думаю, косвенно это усилило все мои способности, не говоря уже о физической форме. К тому же, я получил новое чуть ли не лучшее из имеющегося снаряжение — лёгкую кольчугу из воронёной стали, великолепный плащ и два отличных ножа, один из которых висел на поясе, а второй был вставлен за голенище. Встреться мне по дороге какое-нибудь чудовище, я бы места мокрого от него не оставил. Даже без Меча Тени, который, напившись крови, как будто ушёл в спячку. Иногда я чувствовал, что с ним что-то происходит, но проверить не мог, иначе пришлось бы искать себе жертву, и не одну. Чем сильнее становится меч, тем больше ему потребуется жизней, чтобы насытиться, в этом я был уверен практически со стопроцентной уверенностью.
Когда лес закончился, мне открылась будто заполненная туманом котловина. После мороза от влажного прохладного воздуха становилось немного не по себе, но только на пару секунд. Я сбросил плащ и направился к шалашу, который построил в прошлое своё посещение. Топлюши там не оказалось, так что мне с четверть часа пришлось отмахиваться от покойной любовницы Нервила.