Геннадий Бакуменко – Ценностная динамика символов успеха: на материале статистики кинопроката (страница 4)

Наличие в культурных концептах успеха как универсальных, так и уникальных значений обусловлено различными тенденциями культурной динамики, обнаруженными как в исследованиях символической составляющей культуры, так и в социально-исторических.

В современном социально-гуманитарном знании сформированы представления об универсальных формах культуры (миф, религия, наука, искусство), универсальных процессах (глобализация – регионализация, интеграция – дезинтеграция, унификация и поляризация смыслов и ценностей, значений и др.). Наконец, способы постижения материального и идеального культурного содержания (дедукция и индукция) универсальны, а их повседневная и теоретическая комбинаторика («иносказание» по мысли И. Т. Касавина23) создает условия появления как новых уникальных культурных явлений, так и приращения научного знания.

Следует различать универсалию как категорию научно-философского теоретического дискурса и универсалии культуры. Если универсалии теоретического дискурса – продукт дискуссии и фиксации научного знания, то универсалии культуры – продукт повседневного опыта, запечатленного в культурном наследии. Как указывает Н. М. Мамедова, категории или «универсалии культуры – это некоторые “схематизмы”, посредством которых фиксируется и передается человеческий опыт»24. Фундаментальная функция культурной универсалии – облегчение декодирования хранящегося в символических формах опыта. Опираясь на определение культурной универсалии К. Г. Исупова25, кратко сформулируем: культурная универсалия – это абстрактная, умозрительная категория, означающая общие для всего человечества репрезентации культурного опыта, отраженные в материальном и духовном культурном наследии.

Одной из таких универсалий, имеющей множество репрезентаций и интерпретаций, в том числе, уникальных, и является категория успеха. В значении положительного итога деятельности или игры, эта абстракция повсеместно используется и является основной характеристикой мифических и эпических (культурных) героев с древнейших времен. При этом переживаемый или сопереживаемый феномен, символически фиксируемый данной категорией, выражается не только вербально. Весь комплекс возможных выражений этой категории условно будем считать символами успеха, чтобы не касаться разночтений понимания категории символа. А процесс придания смыслового или ценностного значения символам успеха – символизацией успеха.

Процесс в современном социально-гуманитарном знании выделяется как явление, исходя из наблюдений изменения окружающих форм. Символы успеха следует рассматривать как артефакты культуры, возникающие в конкретных социокультурных условиях. Изменения философского и повседневного смыслового и ценностного содержания символов успеха позволяет рассматривать эти явления процессуально, в их динамической сущности формирования и эволюции. «Любая принятая в данной культуре парадигма взаимодействия людей, если придать ей динамичность, выступает как социокультурный процесс», – пишет Ф. И. Минюшев26. О. И. Кускарова обобщает представления П. А. Сорокина и А. Я. Флиера, понимая под социокультурными процессами изменения состояний культурных систем, объектов и типовых моделей социальных взаимодействий, и уточняет, что культурные процессы представляют собой типические, универсальные по распространению и наиболее постоянные по повторяемости функциональные процедуры, которые поддаются фиксации и классификации на базе общих признаков27. Такой процедурой, на наш взгляд, является социокультурный процесс символизации успеха, сопровождающий генезис культуры и общества с древнейших времен и пронизывающий социокультурное пространство на всех уровнях социальных формообразований.

Предельно обобщая, Б. Латур понимает социальный процесс как коллективный деятельностный акт, «требующий сложной координации многих умений и навыков»28. Культурная опосредованность умений и навыков таким атрибутивным признаком продуктивной деятельности как успех диктует необходимость исследование процессуальности возникновения и ценностной динамики символов успеха.

Агональное происхождение феномена успеха29 обуславливает обращение к игровой концепции культуры и анализу роли успеха в игре.

Успех является обязательной категорией игры. Успех – цель игры, ее сущность, вокруг которой формируется собственное время-пространство игры. Игра может быть прервана, но не завершается без определения и переживания ситуации успеха.

В игре успех (так же, как и поражение) не обязательно получает когнитивное выражение или осмысление, но переживаем как ее составная часть, как условие игры. Неопределенность результата игры (патовая, безвыходная ситуация или бесконечная инвариантность игровых действий субъектов игры, не ведущая к фиксации успеха), воспринимается как отрицательный, нежелательный итог игры и преодолевается путем изменения условий игры (можно наблюдать на примере совершенствования правил современных спортивных единоборств). Инверсия правил игры как незыблемых условий достижения успеха и определения ее смысла в подвижные, изменчивые категории, призванные «улучшить» ее содержание, сохранив стремление к определению условий достижения успеха подчеркивает стержневую константу категории успеха. Вокруг категории успеха игра организуется и совершенствуется.

Можно перефразировать Й. Хейзингу: успех предварительно разыгрывается, прежде чем в качестве устойчивой универсалии наследуется культурой30. Грань между игрой и культурой, по мнению П. С. Гуревича31, пролегает там, где успех непродуктивной игровой деятельности, переносится в сферу продуктивной деятельности и начинает означать безусловную ценность ее положительного результата. Культура, разыгрываясь, наследует неформализуемые имманентные пролегомены определения категории успеха как универсальной положительной константы деятельности. Поскольку деятельность составляет основное содержание повседневности, при всей непроницаемости границ между игрой и повседневностью, повседневная культура наследует стереотипы игрового поведения. Сформированные в игре универсальные и уникальные характеристики категории успеха наблюдаются и в деятельности. Персональные (единоборства) и коллективные формы игры порождают категории персонального и коллективного успеха. Диспозиция персоны (одного игрока) коллективу (команде) формируют иерархию оценки степени социального успеха: чем больше количественный состав команды, противостоящей игроку, тем выше степень успеха и пр.

В отечественный научно-философский дискурс по ряду причин категория «успех» проникает в конце XX в., в то время как в западном – являлась предметом дискуссий и исследований на протяжении всего столетия. В предметной области отечественной теории и истории культуры процесс символизации успеха непосредственно затрагивается в аспекте формализации концепта и оценке социокультурного значения феномена Н. В. Розенберг32, Т. В. Букиной33, О. В. Михайловой34, В. А. Каюкова35. В раскрытии агональных аспектов европейской экономической культуры феномен успеха и его культурные характеристики получили отражение в исследовании М. А. Акимкиной36, при изучении феномена корпоративной культуры категория успеха развивается Т. Н. Персиковой37, О. Д. Суворовой38, Л. А. Пичугиной39; в аспекте исследования ценностных ориентаций молодежи российского мегаполиса касается феномена успеха Ф. А. Колбунов40, в аспекте популярности сценических искусств – И. С. Блинкова41.

Языковая репрезентация культурных концептов «успеха» раскрывает отдельные стороны символической представленности феномена успеха в культуре.

В русском языке слово «успех» производно от глагольной формы «спеть» или в более позднем значении «успевать», что указывает на привязанность к действию, к деятельностной динамике в некотором времени.

В. Даль указывает: «успевать / успеть» – иметь успех, удачу – достигать желаемого; успех, успешка – спорина в деле, в работе; удача, удачное старанье, достиженье желаемого; успешное дело, – с успехом, удачное; успешность – состоянье по прилаг.; успеши́ть делом, – успеть сделать; не успешить – не успеть, не сделать, за недосугом или за краткостью срока; успешник, успешница – успешный делатель, у кого работа идет, спорится»42. Д. Н. Ушаков выделяет три толкования: 1) «удача в задуманном деле», благоприятный результат деятельности, отражающий достижение определенной цели, 2) общественное признание удачи в деле, одобрение обществом поступка, свершения, достижений, 3) общественное внимание к персоне, признание ее достоинств, удача во флирте, любовном ухаживании и т. п.»43. Незначительно, в сторону лаконичности толкования, отличается версия С. И. Ожегова: 1) «удача в достижении чего-нибудь», 2) «общественное признание», 3) «хорошие результаты в работе, учёбе»44.

В 1994 г. Институт русского языка РАН к столетию автора издает фундаментальное исследование В. В. Виноградова, в котором раскрывается историческая лексикология русского литературного языка XVI–XX вв. Несмотря на неоднозначную оценку данного издания45, значительность труда выдающегося отечественного лингвиста бесспорна. В. В. Виноградов уделяет внимание значению слова «успех» в отдельной статье. Ученый наблюдает на примере представленности слова в литературных источниках распадение некогда единого лексического гнезда «спеть» на самостоятельные семантические группы, среди которых выделяется и группа вокруг слова «успех» в его современном значении46.