Геннадий Ананьев – Стреляющие горы (страница 7)

Душманы осмелели. Теперь они лезли напролом, натыкаясь на короткие очереди пограничников, — патроны приходилось экономить.

— Где же вертолеты?!

Вертушки уже давно были в воздухе. Летчики спешили. Надо было и успеть как можно скорее помочь попавшим в передрягу бойцам, и управиться засветло. День клонился к вечеру. Солнце спускалось за ломаную зубчатку гор, в долинах густели сумерки, но над горным массивом было еще светло, и с воздуха пока что отчетливо виднелись серые безжизненные склоны гор. Командир первого экипажа решительно направил свою машину в ущелье с отвесными скалами по обе стороны.

Наконец, пара Ми-8 вышла в заданный район. К тому времени сумерки еще плотнее заполнили впадины и расщелины.

— Скоро совсем стемнеет, — вздохнул командир ведущего вертолета, — работка осложнится.

Затем приказал радисту:

— Уточни у Протасова, где духи, с какой стороны удобней на них заходить.

На это ушли считанные минуты, после чего один из вертолетов, набрав высоту, сбросил над местом предстоящей посадки святящуюся бомбу. Пока она, повиснув на парашютике, освещала местность, вертолеты прижали душманов огнем бортового оружия и вынудили их поспешно отступить. Затем под прикрытием ведомого, оставшегося в воздухе, первая вертушка направилась к площадке, выбранной поблизости от обороняющихся пограничников.

Ведомый Ми-8, словно на учениях, сделал разворот и выпалил по отступавшим «духам» разящие стрелы ракет. Еще один разворот — еще залп. НУРСы ложились под ноги разбегавшимся душманам. Зачистку территории довершали укрывшиеся у входа в пещеру пограничники, которые меткими очередями добивали «духов», спешивших укрыться среди скал.

Тем временем другой вертолет принимал на борт пограничников. Первыми погрузили Меркульева и других раненых.

— Быстрее, быстрее, — командовал Протасов.

— Оружие давайте, сами — следом. Кто не в силах самостоятельно, руку мне. Быстро, — вторил ему вертолетчик.

Пограничники выполняли команды, как могли. Измотанные неравным боем, они находились на пределе сил. А к ним уже спускались бойцы, оборонявшие вход в пещеру. Рядом с ними бежали небритые, в грязной, обтрепанной одежде освобожденные пленники.

— Явный перегруз, командир, — предупредил борттехник, когда последний солдат забрался в вертолет.

— Они же не обедали, — попытался пошутить Протасов. — Дели их вес пополам. Прорвемся.

Увеличив обороты, вертолет с пограничниками начал набирать высоту.

— «Альбатрос», я «Беркут». Бойцы у нас на борту. Есть несколько раненых. Один — тяжело.

После доклада командир вызвал ведомого:

— Валера, у тебя ракеты остались?

— Есть еще.

— Давай я тебе подсвечу, пальни-ка по пещере. Говорят, там столько всего осталось. Съесть не удалось, так хоть надкусим.

Сделав разворот, первая вертушка осветила бортовым прожектором вход в пещеру и взмыла вверх. Вторая повторила маневр первой и выпустила по пещере оставшиеся в запасе снаряды. Внизу сверкнули всполохи взрывов, и по расщелине поползли клубы черного дыма.

…Пока раненых размещали в вертолете, генерал подозвал к себе доктора:

— Прошу вас, сделайте все, чтобы вернуть офицера в строй.

— Жить будет. Это я вам твердо обещаю. Сегодня его доставят в наш центральный госпиталь, а там врачи высокого класса. Ну, а насчет возвращения в строй… Тут многое будет зависить от него самого.

Оглушительно взвыл двигатель, и после короткой пробежки вертолет оторвался от земли. Дождавшись, пока он наберет высоту, генерал обернулся к стоявшему за его спиной начальнику отряда:

— Мне — машину и автомат. Со мной — твой заместитель и, на всякий случай, пара толковых пограничников. Маршрут такой: вначале в управление ФСБ, затем — в армейский полк. Сейчас же пошлите УАЗ с хорошей охраной за женой старшего лейтенанта Меркульева. Позвоните начальнику заставы, пусть ее проводят к перевалу. Тоже с надлежащей охраной.

— Есть! Машину для вас сюда вызвать или заедем в штаб?

— Поехали в штаб. Дорогой обсудим, как усилить этот участок границы.

— Отряд там разворачивать нужно. Полнокровный отряд.

— Это я и без тебя знаю. Вот только где столько денег взять, чтобы отряд развернуть? Буду докладывать в Москву. Так больше продолжаться не может. Пока же перебрось туда часть людей из комендатуры, с соседних застав.

Не заходя в штаб, генерал пересел в поданную ему машину и сразу же поехал в управление ФСБ. Его встретил дежурный и проводил в кабинет начальника, генерал-майора Лоськова Романа Ивановича. Они пожали друг другу руки, и хозяин кабинета пригласил Протасова к приставному столу. Сам сел напротив.

— Я был уверен, Алексей Михайлович, что вы посетите наше управление.

— Неужели у вас не было данных о готовящемся прорыве через границу?

Лоськов молча встал, открыл сейф и протянул собеседнику бланк с расшифрованным сообщением. Протасов пробежал по нему глазами:

— «На послезавтра намечен переход через перевал по Змеиному ущелью пятисот пятидесяти боевиков. Их поведет человек по имени Хасан, которого назначили горным амиром. Хасан прибыл после обучения в секретных центрах и имел тарную встречу с одним боевиком из арабов по прозвищу Турок. Абрек».

Подождав, пока Протасов прочитает агентурное донесение, Лоськов заговорил:

— Полученное сообщение я сразу же отправил в Центр. В Змеиное ущелье был выслан отряд ГРУ. Рассказываю я вам, Алексей Михайлович, об этом как афганец афганцу.

— Ну и порядки пошли! Одно дело делаем и друг другу головы морочим. Граница страдает, а мы без глаз и ушей. Как слепые котята, от которых мать отказалась.

— Вам ли, Алексей Михайлович, не знать, где собака зарыта.

— Понимаешь, Роман Иванович, — разволновавшись, Протасов перешел на «ты». — Не могу я спокойно смотреть, как люди гибнут. Граница с Грузией практически открыта. Временные погранпосты, которые мы там выставляем, дела не решают. Вон боевики как поперли — сотнями. Вооружены до зубов. На всех совещаниях я высказывал свои предложения. Да разве я один. В ответ одно и то же: подождите, сейчас нет денег для инженерного оборудования необустроенных границ по классической схеме. И никто не хочет посчитать, сколько этих денег утекает из страны через открытые границы.

— Согласен с тобой. Нужны кардинальные меры. Особенно здесь, на чеченском участке российско-грузинской границы. Буду по своей линии тоже докладывать руководству.

— Не хватает у меня людских ресурсов, чтобы надежно перекрыть этот участок, — более спокойным голосом продолжил Протасов. — Кругом горы. Наряд перекинуть с одного участка на другой — и то проблема. То завьюжит, то ливни, то камнепады. Нужно разворачивать в Аргунском ущелье отряд.

— Согласен, — поддержал Протасова Лоськов и добавил: — По моим данным этот вопрос уже вынашивается в инстанциях.

— Вынашивается! — хмыкнул генерал. — А боевики тем временем пополняют свои ряды, получают деньги, грузовиками перевозят оружие, боеприпасы и взрывчатку. Чечня — пороховая бочка. Она и соседним республикам не дает спокойно жить. И закрывать на это глаза — преступно.

Поговорив еще с четверть часа о делах насущных, генерал Протасов отправился в армейский полк. Путь этот считался весьма опасным. К узкой проселочной дороге вплотную подступал лес, который перемежался с высокотравными пастбищами. На открытых участках можно было немного отвлечься, но лишь только машина приближалась к очередной полосе «зеленки», все разговоры прекращались. Каждый старался держать автомат поудобнее и прикидывал, как лучше действовать, если случится засада.

Вот, наконец, въехали в небольшое селение, сразу же за которым — военный городок армейского полка. За высоким забором видны крыши домов. Пограничников здесь ждали. Лишь только подъехали, охрана сразу же отворила массивные ворота. Генерал и сопровождавший его офицер — заместитель начальника отряда — сразу же обратили внимание на ловко устроенную оборону городка: по всему периметру забора виднелись входы в дзоты.

— Здорово придумали, — одобрил генерал. — С внешней стороны амбразур совсем не видно. Замечательная маскировка. Перенять стоит.

Штаб полка размещался в массивном кирпичном здании. За ним — пеналы казарм, дальше — крытые ангары для техники, складские помещения. Перед каждой казармой — батальонный плац и по несколько спортивных городков, для каждой роты — свой. Кроме этого был и большой плац для построения всего полка. Поодаль от него, но не слишком близко к забору — несколько офицерских домов. Все построено из кирпича, основательно и с размахом. И в то же время городок выглядел очень уютно.

Командир полка ожидал генерала на крыльце штаба.

— Неплохо живете, — похвалил генерал после обмена приветствиями.

— Наследство наших предшественников. Теперь только поддерживаем в порядке.

— А перспективы какие? Останетесь здесь?

— Не знаю. Решается вопрос. А с меня, вполне возможно, снимут папаху.

— За ракеты по перевалу?

— За них. Если грузины поднимут шум, собрав осколки от ракет. Ракеты-то точно по перевалу пущены, но осколки могли и на ту сторону улететь.

— Может, не осмелятся шуметь. От них же шли боевики. А за огневую поддержку низкий тебе поклон. Иначе погибли бы все.

— Не стоит об этом. Я только свой солдатский долг выполнил.

— И все же…

— Да ладно. Будем считать, что этот вопрос исчерпан, а прежде чем обсудить другие, предлагаю отведать нашей солдатской каши.