Геннадий Абрамов – День до вечера (страница 58)

— У тебя что, адреса нет? Найти не можешь?

— Ну.

— Как же так?

— Не спросил, «как». Вчера познакомились. Надо бы спросить, а я, дурак, не догадался.

— Вот что. Давай мы сделаем так. Она наверняка снова сюда придет. Я в этом уверен. Ты ей страшно понравился.

— Ври.

— Отвечаю… Так вот. Ты оставляешь мне свои координаты…

— Чего?

— Номер телефона или адрес. В общем, как тебя найти. Она появится, я ей все объясню. Лады? Есть телефон?

— У друга.

— Сойдет. Пиши, если он тебе настоящий друг.

Написал. И вдруг спрашивает:

— А сам ты — не отобьешь?

— Я старый. Куда мне.

— Точно. Она на старых не смотрит.

— Стало быть, договорились?

— Ну.

— Прекрасно. Тогда иди.

— Куда?

— Домой, куда же еще.

— А… Ну, я пошел.

— И побереги голову, — сказал я ему вдогон, — не тебе, так ей пригодится.

…На третий или четвертый день, когда я уже успел в суете позабыть эту историю, возле стола объявились двое. Я сразу узнал их — парень мой и она, из-за которой ему не жаль голову положить. Оба довольные, улыбаются. У нее, действительно ямочки на щеках.

— Все в порядке?

Кивают.

— Что я тебе говорил? А ты себя раньше времени дураком назвал.

— Переживал, — засмущался он.

Девушка неожиданно из-за спины достала букет цветов и протянула мне. Гвоздики. Свежие.

— Это вам, — сказала. — Спасибо, дяденька.

— Спасибо, — как-то уже зависимо, связанно повторил за ней он.

И они ушли.

Я смотрел им вслед, пока не заслонили их другие спины… Что-то щемящее, позабытое, давнее поднялось в груди и подкатило к горлу. Перемешалось свое, чужое…

И эти цветы. Мне. Зачем?

— Не стоит благодарности, — запоздало сказал я, пусто глядя на плывущую мимо толпу.

Исторический роман

Смотритель эскалатора, женщина средних лет, очень любила исторические романы. Когда дежурство ее попадало на часы моей работы, она непременно улучала минутку, чтобы подойти и перекинуться на любимую тему парой слов.

— Ой, я так люблю исторические романы, — говорила она. — Это любимые мои книги. Я их столько перечитала, столько… наверное целую библиотеку, вот сколько, — и улыбалась стесненно, словно ей было немного стыдно в этом признаться.

— Да, — соглашался я, не прочитавший за свою жизнь и десятка исторических романов, — это, как правило, поучительное чтение. Много нового узнаешь. О стране, о людях, о тех, кто и как управлял страной. Я согласен с вами, исторические романы всегда интересно читать.

— Именно, — воодушевлялась она. — Прямо дух захватывает. Читаешь и не замечаешь времени. И прямо жалко, когда книга кончается.

Так по-обывательски мило, пусто, мы с нею не раз беседовали, если, разумеется, позволяла обстановка в зале.

Конечно же я догадывался, что она неспроста заговорила со мной. Кто сейчас  п р о с т о  т а к  говорит о книгах с продавцом книг? Желания ее читались ясно. И по стыдливо блестящим глазам, и по нервно ищущим себе укромного места рукам, и особенно до тому избыточному воодушевлению, с которым она говорила о своей любви к книге, вполне можно было понять, что она от меня хочет. Но я молчал. И даже всеми силами старался гасить в зародыше желание ее попросить меня, наконец, прямо, без обиняков, достать какой-нибудь интересный исторический роман, которого она не читала. Потому что мне нечем ей было ответить. Нечем.

Скромность ее и терпение подкупали.

Лишь спустя месяц она решилась поинтересоваться без уклонов и разговоров вообще.

— А сегодня вы случайно не привезли исторический роман?

И на пухлых щеках ее высыпали стыдливые красные пятна.

Я посмотрел на нее и тотчас же отвел глаза. «Кретин, — ругал я себя. — Вот он перед тобой — настоящий читатель. Как она хочет книгу, как действительно любит читать. Кому же, если не таким, как она, нести книгу… Если ты еще хоть немного уважаешь себя, то обязан расшибиться в лепешку, а достать ей этот несчастный исторический роман».

Мужчине, если он не рохля и что-то видит, в наше время практических связей несложно достать интересующую его мелкую вещицу. Нужно только по-настоящему захотеть, ну, и, конечно, иметь энную сумму денег. Тем не менее мне стоило крови достать и купить для нее переводной исторический роман. Даже мне, книжнику — я не предполагал, что этот жанр так у нас популярен.

И как-то так совпало, что с нею мы и не виделись все это время, пока я искал книгу. Уж не перевели ли ее на другую станцию? А я тут напрасно для нее стараюсь.

Но нет — свиделись. Оказалось, она болела, а потом брала отпуск за свой счет.

Издали увидев ее, приветливо помахал рукой.

Она выдержала ровно столько времени, чтобы я устроился, приготовился к работе, и подошла.

— А у меня для вас приятные новости.

— Правда? Какие же?

Голос ее показался мне суховатым. В нем не было той скромной, слегка заискивающей любезности, которая так мне в ней нравилась.

Всмотрелся в нее. И удивился. Она и не она. Ярко накрашенные губы, нарисованные глаза сделали лицо ее напряженнее, резче, грубее. И стояла она иначе — без той тихой робости, к которой я привык. И руки, кажется, окончательно нашли себе место… Без сомнения, она круто переменилась. Из нее ушли мягкость, стеснение, беззащитность, слабость и та обманная зависимость, которая зачастую и заставляет мужчину поступать по-мужски.

Потерю женщиной женственности сейчас не принято оплакивать. Но на меня, когда я увидел, что с нею сделалось, навернулась прямо-таки скорбь.

— Книгу я вам привез. Исторический роман.

— Да-а-аа? — и даже в этом восклицании ни пятнышка давешней скромности, а притворство и фальшь.

Однако отступать поздно.

— «Подземный гром» Линдсея. Это о Нероне. Надеюсь, вам понравится.

— Спасибо. Можно, я посмотрю?

— Пожалуйста.

Взяв книгу, она ушла к эскалатору. Я видел, как она ее листала. Через некоторое время подошла и вернула.

Я понял, что книгу она не возьмет, в тот самый момент, когда отдал ей в руки. Она взяла ее чересчур опасливо, с каким-то другим, посторонним страхом… Подозревал, что она и не смотрела ее даже по-настоящему, а все это время думала, как бы обойти неловкость и не обидеть меня отказом.

Положила книгу на край стола, прошла в мой закуток И прислонилась к стене. Пошаркала ножкой, опустив голову, и сказала: