Гектор Шульц – Нечистые мощи (страница 9)

- Вот уж диво, - буркнула она и, высунув язык, принялась накидывать набросок самописным пером. – Вроде дом, а вроде и не дом. Большой какой-то, уродливый.

- В самом деле? - усмехнулся Владислав. Пользуясь моментом, он развел костер и, насадив на обструганные палочки мясо, поджаривал его над рдеющими угольями. – А ведь раньше в таких жили люди.

- Люди? – удивленно переспросила Никандора, оторвавшись от рисования. Она скептично хмыкнула, отказываясь верить, что в подобных строениях и правда кто-то жил.

- Да, - кивнул рыцарь, смотря в огонь. – Раньше были такие дома. Высотой в пять этажей, а то и в девять.

- А ты откуда знаешь?

- Был у меня знакомец один. Древней историей увлекался, - ответил Владислав. – Много чего о домах этих рассказал.

- И на кой кому-то такое огромное жилище? Я в отцовском поместье заблудиться могла, а оно было куда меньше, чем обитель драконьих бошек, милостиво снабдивших меня кипой изумительной писчей бумаги.

- В этих домах не один человек жил, и даже не семья, - мотнул головой рыцарь, рассматривая серую прямоугольную громадину, давно уже поросшую мхом и с проваленной крышей. – В них жили семьями. Как вот дома в селе по улице. В каждом домике семья. А если те дома друг на друга поставить, получалась такая вот коробка.

- Что ж за дом такой, где ни двора скотного, ни сада, ни огорода? – протянула Никандора.

- Дом, как дом. Тогда все иначе было. И дома другими были. В пять этажей, в девять, а то и в двадцать.

- Это тебе тоже знакомец сказал? – ехидно спросила она. Владислав на яд в ее голосе не купился и просто кивнул.

- Да, сказал. То, что сейчас встречается в провинциях, это лишь обломки былых времен. Что-то окончательно превратилось в пыль, а оставшееся поросло мхом и травой. Но даже историки не рискнут туда соваться.

- Почему? В углах насрано и похабные картины на стенах висят?

- Нет. Говорят, что смерть по тем комнатам гуляет, - понизил голос до шепота Владислав. – И забирает каждого, кто рискнет пробыть там дольше положенного.

- Пробирающая до мурашек история, старый, - улыбнулась девчонка. – Тебе бы тоже книжки писать, а не за паскудью гоняться.

- Непременно займусь своими мемуарами, когда кости будет ломить от холода, а задницу от седла, - съязвил рыцарь, протягивая Никандоре поджаренное мясо. – Ешь и едем дальше. Путь до Червивых топей не близкий. Нужно успеть туда до шабаша, пока ведьмы заняты другим.

Путь до топей занял ровно одну неделю, и, если бы Никандора не устраивала Владиславу концерты, ночевали бы они в лесах и полях, а не на постоялых дворах с нормальной едой и нормальными постелями. Впрочем, рыцарь только посмеивался и потом, словно нехотя, соглашался, заставляя разъяренную девчонку дуться всю дорогу до постоялых дворов.

- Я говорил тебе, что не стоит привыкать к хорошему, - зевнул он, ведя Бивульфа под уздцы по извилистой сельской улице. – Обитель ордена сделала тебя мягкой.

- Не мягкой, а мыслящей правильно, - поправила его Никандора. Пользуясь моментом, она очищала деревянную доску у дома старосты от объявлений. – Сам посуди, с ведьмами придется туго. А если мы прибудем в топи усталыми и злыми, то вместо чертового глаза найдем последний приют в ведьмовских животах. Так что выдохни и насладись последней комфортной ночью перед кромешным говнищем, который нас ждет по твоей милости.

- Тебе разве мало бумаги? – поинтересовался Владислав, пропустив мимо ушей половину эмоциональной речи своей подопечной.

- Бумаги много не бывает. Что-то мне подсказывает, что ее придется докупать, - она поморщилась и протянула рыцарю измаранный чем-то коричневым листок. – Ты глянь! Этим жопу вытирали, а потом на доску повесили. Тут никакой скребок не поможет. А текст… ну, мед. «Печных дел мастер Шоловей ищет себе жену. Добрую, покладистую и сисястую. Немножко пью, порой ветры пускаю, во сне хожу и говорю, но добрый и не жадный». Не мужчина, а мечта.

- Не будь слишком критична к людям, - улыбнулся Владислав. – Ты воспитывалась в приличном обществе. Дочь герцога, как-никак. А Шоловья этого в хлеву зачали, на сеновале родили. Мастерок с глиной дали и отправили печи строить.

- Ох, стелешь ты словно доктор, - поморщилась Никандора и указала рукой в сторону открытых ворот. – Вон, местный. Спроси у него, где тут постоялый двор. А то не видно не зги, еще и Шоловей где-то во тьме бродит, жену себе ищет. Опасно так-то.

- В самом деле, - согласился рыцарь. Прищурившись, он подошел ближе к покосившему домику и негромко кашлянул, привлекая внимание хозяина, который возился во дворе с чем-то железным. Ночную тишину порой нарушал металлический лязг и ворчливая ругань. – Эй, старик!

- А?! – испуганно вздрогнул тот. Никандора, увидев всклокоченные седые волосы и безумные глаза, скептично хмыкнула и покачала головой. – Кто здесь?!

- Путники, - ответил Владислав. – Не подскажешь, где тут постоялый двор или трактир на худой конец? Устали мы с дороги. Хотим есть и спать.

- Прямо, до кузницы, идите. Потом направо. Свернули не туда, вот и плутаете, - проворчал старик. Любопытная Никандора уже залезла на забор и рассматривала диковинную железную повозку, стоящую во дворе.

- А что это ты делаешь? – спросила она. Старик снова вздрогнул, запустил пятерню в волосы и радостно усмехнулся.

- Так… эксперимент один. С погодой.

- Непрактичная у тебя повозка, - со знанием дела заметила Никандора. – Не всякая лошадь такую утянет, да и в дороге увязнет запросто.

- Там, куда я отправлюсь, дороги не нужны, - хохотнул старик и замахал руками. – Все! Идите отседова. Не мешайте.

- Опять скажешь не быть слишком критичной к людям? – сварливо спросила Никандора, когда дом безумного старика остался позади. Владислав не ответил. Только хитро улыбнулся и помотал головой.

После ночи, проведенной на постоялом дворе, настроение Никандоры существенно улучшилось. Она даже обошлась без привычных ядовитых комментариев по поводу местной кухни и с удовольствием опустошила тарелку острого овощного супа и половинку жареного цыпленка, которого для нее купил Владислав. Однако, стоило только выехать за пределы села, как их мысли вновь устремились к оку Неспящего.

Край, в которой оказались Владислав и Никандора, сразу давал понять, что ведьмы здесь явление нередкое. Вдоль дороги нашлись и столбы с оберегами, повешенными селянами для защиты путников, и защитные знаки, вырезанные на деревьях, растущих на обочине, тоже имелись. Никандора порой останавливалась, чтобы зарисовать тот или иной знак, а потом спешно нагоняла Владислава, задумчиво осматривающего окрестности. Чем ближе были топи, тем мрачнее становилось лицо рыцаря. Скоро пейзаж сменился на совсем уж удручающий. Исчез густой лес, оставшись позади, и перед путниками во всей красе раскинулись Червивые топи.

Где-то булькали болотные газы, вырываясь на поверхность. Слабо поскрипывали низенькие, плешивые деревья, перекликались вдалеке болотные птицы, еще не почуявшие присутствия человека, но Владислав не дал себя обмануть этой липкой тишине. Ведя коня под уздцы, он смотрел по сторонам и криво улыбался, видя то, что другие бы попросту не заметили. Видел он и любопытные глаза русалок, чьи зеленые волосы нет-нет, да мелькали в покрытых мхом деревьях. Слышал тяжкие вздохи болотников, которые живых на дух не переносили, и тихий стрекот кикимор, ползущих следом.

- А ну, пошли нахуй! – рявкнул рыцарь, до одури перепугав Никандору, которая чуть не свалилась со своего конька.

- Совсем дуба дал, старый? – тяжело дыша, спросила она, пытаясь восстановить дыхание. – Кого ты тут посылаешь? Тут кочки одни да вонища болотная…

Никандора, не договорив, открыла от удивления рот, когда увидела на ближайшем дереве русалку. Стройная, с распущенными зелеными волосами и абсолютно голая, она сидела на нижних ветвях и, надув губки, с укоризной смотрела на нахмурившегося Владислава.

- Красивый какой, а злой… - протянула русалка. В ветвях дерева мелькнула еще одна, чуть ниже ростом, с тяжелой, налитой грудью.

- Иди к нам, - улыбнулась она, ощерив маленькие, беленькие зубки. – Приголубим, пожалеем. Враз подобреешь.

- Косточки мои, - рассмеялась первая. – У злых они самые сладкие.

- А я пальчики возьму, - облизнулась вторая.

- А ну брысь, лярвы припудренные! – крикнула Никандора, подъезжая к Владиславу. Збышко и Бивульф нервно дергали головами, чуя мертвяков. Русалки, услышав ругань, поморщились и зажали ладошками уши.

- Злые какие, - обиженно ответила вторая. Она игриво ухмыльнулась и провела рукой по груди. Щеки Владислава вспыхнули багрянцем. – Что, нравится, красивый?

- А мои? – встряла первая. – Крепенькие, что яблочки зеленые. А уж сладкие какие. Ты иди, иди… потрогай.

- Ну, нет, - смущенно потупился рыцарь, а Никандора закивала.

- Во-во. Он шикарной кормой матушки Розанны не прельстился, а вы ему тут тухлятину свою зеленую показываете. Брысь, говорю… - она запнулась, увидев, как из болота вылезает здоровый и полностью покрытый илом и тиной дед со спутанной бородой.

- О, дядько Трутовик явился. Уж он себе сердечки ваши заберет. Ой, заберет, - мелодично засмеялись русалки, когда на камень у дороги запрыгнула грязная старушка с очень длинными руками. – А вон и баба Тинка лезет. Уж она до мяса белого охоча. Ой, как охоча…