Гектор Флейшман – Жозефина. Письма Наполеона к Жозефине (страница 41)
Я получил несколько твоих писем. Пишу тебе совсем коротко: мои дела идут хорошо. Завтра я буду в Потсдаме, а 25-го – в Берлине.
Чувствую себя чудесно. Усталость идет мне на пользу.
Я очень доволен известием, что ты теперь вместе с Гортензией и Стефанией в большом обществе.
До сегодняшнего дня погода была прекрасной.
Тысяча дружеских приветов Стефании и всем, включая господина Наполеона.
Прощай, мой друг.
Всецело твой,
Наполеон
Со вчерашнего дня я в Потсдаме, мой милый друг, останусь здесь и сегодня.
Я по-прежнему доволен положением дел. Здоровье мое сносно. Погода превосходна.
Я нахожу дворец Сан-Суси [дворец Фридриха Великого] очень приятным.
Прощай, мой друг. Приветы Гортензии и господину Наполеону.
Наполеон
Приехал Талейран и сказал мне, мой друг, что ты непрестанно плачешь.
Чего же ты хочешь? У тебя есть дочь, внуки и хорошие новости! Вот сколько средств быть довольной и счастливой.
Погода здесь великолепна. За всю кампанию еще не упало ни капли дождя. Я чувствую себя отлично, и всё идет как нельзя лучше.
Прощай, мой друг.
Я получил письмо господина Наполеона. Не верю, что оно от него, оно от Гортензии.
Тысяча приветов всем.
Наполеон
Я получил твое письмо от 26 октября.
У нас здесь великолепная погода.
Из бюллетеня ты узнаешь, что мы взяли крепость Штеттин: это очень сильно укрепленное место.
Все мои дела идут как нельзя лучше, и я весьма удовлетворен. Мне недостает удовольствия видеть тебя, но надеюсь, это вскоре свершится.
Тысяча приветов Гортензии, Стефании и маленькому Наполеону.
Прощай, мой друг.
Всецело твой,
Наполеон
Дорогая, я получил твое письмо. Рад, что ты находишься там, где тебе нравится, и что тебе там хорошо.
Кто может быть счастливее тебя? Живи беззаботно и проводи время в развлечениях – вот мой тебе наказ.
Я запрещаю тебе видеть госпожу Тальен под каким бы то ни было предлогом. Я не приму никаких извинений. Если ты дорожишь моим уважением и хочешь мне нравиться, никогда не нарушай настоящий приказ.
Она может прийти в твои апартаменты, остаться там на ночь. Запрети твоим привратникам впускать ее.
Какой-то несчастный женился на ней с ее восемью ублюдками! Я презираю ее более прежнего. Из милой девушки она стала низкой и бесчестной женщиной.
Прощай, моя милая. Страстно желаю тебя видеть и заверяю в своей любви и привязанности.
Наполеон
Я получил твое письмо, в котором ты, кажется, сердишься на меня за то, что я плохо говорю о женщинах.
Это правда, более всего я ненавижу женщин-интриганок.
Я привык к женщинам добрым, мягким и пленительным. Таких женщин я люблю. Если они меня избаловали, это твоя вина.
Впрочем, ты увидишь, как я был добр с одной из них, выказавшей и чувствительность, и доброту, – с госпожой Хатцвельд.
Когда я показал ей письмо мужа, она зарыдала и наивно, с глубоким чувством произнесла: «Ах, конечно же, это его почерк!» Когда она читала, ее взволнованный голос проник в мое сердце; она тронула меня.
Я сказал ей: «Что ж, госпожа, киньте это письмо в огонь, и я уже не буду властен судить вашего мужа».
Она сожгла письмо и показалась мне совершенно счастливой. Теперь ее муж в безопасности, а ведь через два часа он мог погибнуть.
Так что ты видишь, что я люблю женщин добрых, наивных и мягких, потому что только они похожи на тебя.
Прощай, мой друг. Я чувствую себя хорошо.
Наполеон
Мой милый друг, сообщаю тебе хорошие новости. Магдебург сдался, а 7 ноября я взял в Любеке 20 000 человек, которые ускользнули от меня неделей раньше. Таким образом, захвачена вся армия. У Пруссии нет больше войска по ту сторону Вислы.
Многие мои армейские корпуса в Польше. Я по-прежнему в Берлине. Чувствую себя сносно.
Прощай, мой друг.
Тысяча дружеских приветов Гортензии, Стефании и малышам Наполеонам.
Всецело твой,
Наполеон
Я получил твое письмо от 11 ноября. С удовольствием вижу, что мои чувства доставляют тебе радость. Ты неправа, думая, что я их приукрашиваю; я говорил тебе о том, какой я тебя вижу.
Мне неприятно думать, что ты скучаешь в Майнце. Если бы путешествие было не столь долгим, ты могла бы приехать сюда, ибо неприятеля здесь уже нет, он на той стороне Вислы, то есть более чем в ста двадцати лье отсюда.