Гэбриэл М. Нокс – Орден Юналии (страница 20)

– Здесь они жили, – сказал Аин и подошёл к высокому письменному столу. – Тут, кажется, неотправленные письма.

Хани прошла к книжному шкафу, где по осыпанным пылью и утопающим в паутине книгам бегали жучки и сороконожки. Она попыталась раскрыть одну из них, но та развалилась на части. В руках осталась только обложка из кожи.

– Она пишет ему, Хани, моему дяде, – Аин говорил сдавленным голосом: явно нервничал. – Ты не против, если я прочитаю одно из них вслух?

– Читай.

– Это моё третье письмо, Коро. Знаю, что ты никогда на него не ответишь, но мне больше некому рассказать. Они убили отца… отправили в Ривенон магов с оружием из мэркуэрона. Сказали, что таков приказ императора. Я прячусь в лесу с дочкой, сюда они не сунутся после… сам знаешь чего, но боюсь ожидающей её судьбы. Это не жизнь.

Тадан застрял на границе. Дошли слухи, что ривенов не пускают и не выпускают. Что же они творят… Пишу и слёзы сбегают по щекам. Коро… Мне так тебя не хватает.

Я отнесу её к Ехоа, пусть позаботится. До восемнадцати лет она вряд ли обрастёт шерстью, ну а если обрастёт, я читала, что полукровки от магов могут контролировать процесс. Молю Вселенную, чтобы Ехоа рассказал ей, как это делается. Кину в корзину найденный в библиотеке Ривенона свиток. Как я узнала из него, всё сводится к тому, чтобы найти баланс, подружиться с собственным телом, а не относиться к нему с ненавистью. Дочери будет проще, ведь и я не чистокровная ривенка. Как бы мне хотелось поговорить с ней. Рассказать о нас с тобой.

Коро, я назвала её Юханджиа. Помнишь, я долго не решалась и она так и лежала в люльке обычной безымянной девочкой. С мальчишкой было проще. Интересно, как там Аин? Я рада, что он пошёл в тебя, почувствовала, насколько в нём велик магический потенциал. Хорошо, что ты отдал его брату через Ехоа, пусть они и отказались от нас, Теино всё равно хороший чело…

Аин замолчал, не смея даже шелохнуться. Он так и смотрел на мятый клочок пергамента не мигая. Хани же ощущала, как её внутренности покрываются льдом, как тот сковывает движения и вот-вот захватит сердце. Но это длилось лишь несколько секунд, потом пришёл жар и резкая головная боль.

– Аин, – хрипло произнесла она.

Парень поднял лицо, и Хани увидела застывшие в его глазах слёзы горечи и непонимания. Он отошёл от стола и сел на пыльную кровать. Ещё раз взглянул на листок и продолжил читать:

– Теино всё равно хороший человек. Он воспитает Аина как надо. Да и жена его сможет унять боль утраты родного ребёнка.

Я иногда хожу туда, Коро, чтобы посмотреть на нас. А потом уговариваю себя вернуться в хижину. Дочка тоже видела тебя. Конечно, ничего не поняла, но видела. Надеюсь, в её маленьком сердечке осталась память о любящем отце.

Я бы не стала ничего менять Коро, даже если бы знала, к чему приведёт наш союз. Ты часть меня, а я часть тебя. Нам суждено быть вместе. Когда они смертельно ранят меня, я зайду в Фаргун, чтобы остаться с тобой навсегда.

Хани села рядом с Аином, она понимала, почему его боль сильнее, чем её. Он знал отца, пусть из карточек, рассказов и написанных им книг, но он его знал. Она же привыкла к отчуждению, к одиночеству. Для неё правда, открывшаяся столь внезапно, стала спасением и надеждой, возможностью обрести семью, пусть и уничтоженную чужой волей.

Хани забрала письмо и мягко, осторожно, притянула Аина к себе. И вот тут он не выдержал – поддался эмоциям. Слёз почти не было, к этому моменту они испарились. Он просто вздрагивал, уткнувшись в мех на щеке теперь уже сестры.

– Они рядом, Аин. Теперь они вместе, – едва сдерживая слёзы, сказала Хани, обнимая брата. – Как и мы.

Они сидели долго, и даже когда в хижине потемнело, не разнимали объятий. Всё время Аин молчал: и когда Хани предложила разжечь камин, и когда поставила вариться похлёбку из кореньев, найденных в подвале. Воду из ручья неподалёку она носила под магическим светом, а уже в домике, помимо камина, зажгла несколько свечей в стеклянных лампах.

– Он знал о нас, – спустя долгое время сказал Аин, черпая ложкой пресный суп.

– Ты о ком?

– О некроманте. Он знал, что мы… это мы.

– Всё верно. В письме было сказано: «Тадан застрял на границе». То есть Юналия знала его. Тадан – ривен, один из приближённых её отца. Значит, нам нужно к нему.

– Но зачем тогда подручный Тадана убил Ехоа? Они же должны быть союзниками, раз Коро и Юналиа доверяли обоим.

– Может, Ехоа убил не ривен, – задумчиво предположила Хани. – Дуен Вакискири мне как раз об этом говорил. Считает, что Академия промывает членам ордена мозги. Что не было никакой угрозы от ривенов.

– Хочешь сказать, что маги целую расу истребили только из-за личных амбиций?

– Не знаю. С прежним представлением о мире так сложно расстаться. Когда всю жизнь тебе рассказывают о значимости магов, об их жертвенности, величии. А потом ты узнаёшь…

– Карас и Локрий.

– Что?

– Это они пришли за нашими родителями сюда, в Фаргун. Это из-за них отец использовал Источник, чтобы защитить тебя и маму. – Глаза Аина загорелись недобрым огнём.

– Стой, погоди. Сейчас нам нужно только холодное сердце, чтобы не натворить бед. Не вздумай впускать в себя мысли о мести.

– А что прикажешь, просто проигнорировать?

– По крайней мере, сделать всё правильно. Сейчас мы уязвимы и слабы, молоды, в конце концов. Если мы попрёмся в Академию с претензиями, то окажемся в подвальных тюрьмах. Нужно узнать больше о нас, о родителях и смерти Ехоа.

– И эта сволочь смотрела мне прямо в глаза, – не мог успокоиться Аин. – Говорил со мной, давал указания, поучал. Лживый слизняк.

– Нет, мы объединимся с Таданом, – продолжала Хани, игнорируя причитания брата, – узнаем обо всём этом побольше, наберёмся сил, станем опытнее, а потом ударим в самое сердце.

На лице Хани расцвела злорадная улыбка и тотчас потухла, стоило девушке вспомнить о лучшей подруге:

– У них осталась Гила.

– Знаю, – отозвался Аин.

– Она должна быть с нами. Она поймёт. – Хани вдруг вспомнила о медальоне, который Гила подарила ей на прощание. Нащупав его, она сжала согретый теплом груди металл.

– Как ты и сама сказала, в Академию нам путь закрыт. Можешь попробовать отправить ей послание.

– Тогда его увидит кто-то из глав. Я не знаю другой портальной почты, кроме как той, что в кабинетах этих негодяев.

Брат и сестра задумались. Никто из них не был силён в стратегическом планировании.

– Предлагаю для начала выйти из леса, нормально поесть в каком-нибудь трактире, а потом пойти в сторону Ривенона, – предложила Хани.

– Ты думаешь, Тадан там? Что-то я в этом сомневаюсь.

– Ну ему же как-то удавалось скрыться от новых шпионов.

– Точно не в Ривеноне. Ты, похоже, совсем забыла. После смерти Иринарха – ривенского вождя – ту территорию укутал непроглядный магический туман. Ещё ни один маг не вернулся из бывшего обиталища расы. Да и крестьяне стараются обходить стороной таинственную пустошь, в которую превратились некогда плодородные земли.

– Тогда что думаешь ты? – Хани скрестила руки на груди и отклонилась на спинку стула.

– Предлагаю дождаться людей Тадана в городе. Если тот некромант знает о нас, значит, будет ждать или искать. Мы встретимся с ним.

Глава 8

Столица Карраабин, город Курак, отвоёванный в далёком прошлом у дуен, считался главной резиденцией императора Рубина Седьмого. Имелись у правителя дворцы на побережье Туаруа и в богатейшем торговом городе Кулкисапа, но в Кураке Рубин проводил больше времени. Да и Дома удовольствия здесь были на каждом шагу.

Внешне сдержанный пятидесятилетний мужчина таил внутри себя настоящую бурю страстей. Женщин он менял с завидной регулярностью, что тщательно скрывалось советниками, успевшими избавиться по меньшей мере от десятка бастардов. При этом самого Рубина интересовали отпрыски лишь определённого возраста. Так, уже на протяжении десяти лет императорские наёмники отлавливали и убивали мальчиков, рождённых после 4128 года от создания Кае Ди. Нужно ли говорить, что среди реальных бастардов императора попадались дети обычных крестьян, которые никакого отношения к Рубину не имели.

Больной мозолью любвеобильного правителя был лишь вопрос наследования. Рубин спал и видел, как его свергает сын, зачатый от продажной женщины или дворцовой служанки. В своё время так с трона спихнули деда – Рубина Пятого. При этом связывать свою жизнь узами брака император не хотел ни под каким предлогом, видя в этом лишь инструмент давления знати на корону. Отсутствие наследников пугало и Совет Магов, и Совет Дворца, поэтому обе стороны под давлением знатных семей втайне договаривались о поисках дальней родни рода Рубинов. Виктир Алинла работал как раз на обе стороны: прислуживал императору, искал наследника трона, следил за работой Академии имени Караса Галиана.

Смуглый и поджарый Виктир происходил от хауруа, но держал это в тайне. В своё время ему удалось подделать бумаги о происхождении, заменив хауруа на хатаяс. После хауруанских гонений он вернулся в столицу и даже поступил на обучение в одну из первых Академий при императорском дворце. Ему приходилось притворяться, когда кто-то из его сверстников применял к нему магию, ведь Виктир едва ощущал её влияние на себе. Нередко он попадал в неловкие ситуации, приходилось оправдываться и врать… много врать. Всё это научило Виктира осторожности, внимательности и изворотливости, такой ценной среди магов.