Гэбриэл М. Нокс – Машины Старого мира (страница 9)
Снисходительный взгляд Правида тронул Манис, и она быстро добавила:
– Может, ты меня в жёны возьмёшь, а?
Мужчина тяжело вздохнул, потрепал Манис по подбородку и отпустил:
– У тебя отвратительный характер, мне такая жена не нужна.
– Даже слишком честно.
Манис снова взглянула в щелку, чтобы определить, куда направится семья Феса, а затем пойти в противоположную сторону.
Вирта Феса считался одним из самых завидных женихов верхнего круга Разнана не только потому, что был безумно популярен среди молодых девушек, но и из-за матери, умело пускающей пыль в глаза людям своего круга. Многие считали, что семья Феса очень богата, в действительности же всё обстояло не так просто. Свой статус семья получила благодаря деду-магу, отцу матери Вирты. Старик успел в своё время поработать в Башне соседнего с Разнаном города в юго-восточной части континента и сколотить неплохое состояние, однако теперь ничего не представляющие из себя Феса держались лишь на популярности сына, заколачивающего неплохие деньги в модельном бизнесе. Благодаря смешению разнанской и эсийской крови внешность Вирты получилась необычной для Разнана и тем привлекательной для богатой молодёжи внутренних кругов.
Для укрепления положения выбор матери Вирты пал на Викъянко как на семью с хорошей репутацией и постоянно множащимся состоянием. Мускиль Феса считала Ло Викъянко очень предприимчивым, отчего желала с ним породниться. Но сын, к её разочарованию, интереса к Манис не проявлял и даже сторонился девушки.
Только войдя в светлый зал, Мускиль, схватив под руку мужа, начала искать глазами главу семейства Викъянко, чтобы выказать ему должное почтение. В эту же секунду их сына обступила толпа обожательниц, желающих знать, как он себя чувствует и с удобствами ли добирался к дому.
Мускиль вырвала сына из цепких рук чужих женщин, получив вслед рассерженные реплики.
– Иди, поищи Манис, поздоровайся, спроси о самочувствии и…
– Мне ведь не три года, мам. Давай я как-нибудь сам, – перебил её Вирта.
– Только постарайся её завлечь. Пойми, нам нужна эта семья, ты и сам знаешь. Всю жизнь работать моделью нельзя. Когда-то и тебя одолеет старость, и тогда…
Вирта поднял ладонь с наманикюренными пальцами, чтобы остановить поток слов матери.
– Всё я понимаю, просто эта девушка… слишком странная. Пугающая, я бы сказал. К тому же, совсем за собой не следит. Плохо одевается, говорит разную ерунду.
– А ты что, много болтал с ней?
– Нет, но на прошлых вечерах я слышал, как она общается. Она с Ние Трана затеяла спор, представляешь? С Трана! Представь, если она начнёт вести себя подобным образом в браке? Да мы закончим свою жизнь в тюрьме! Башня не будет долго терпеть столь своенравного представителя знати, да и семью такого человека не пощадит.
Мускиль скривилась:
– Сынок, уверена, её можно изменить, не добрым словом, так поркой.
– Поркой? Ты сама себя слышишь? – Вирта нервно хихикнул.
– Зато у неё фигура хорошая. Бёдра, груди, всё при ней.
– А толку-то? Если она начнёт много есть, так и груди, и бёдра расплывутся по дому. Ей совсем немного нужно, чтобы превратиться в слона.
– Хватит, сынок. Иди, поищи её и сделай всё от тебя зависящее. Очаруй девушку, уж постарайся. Не хочу, чтобы Викъянко в последний момент передумали.
Вирта, поправив новенький костюм, пробежался взглядом по залу, стараясь не замечать подмигиваний и воздушных поцелуев в свой адрес. Семья Викъянко словно испарилась. Услышав от проходящей мимо пары о мини-спектакле, Вирта отправился на второй этаж.
Манис расслабилась, заметив, как Вирта Феса скрылся за бархатным пологом коридора второго этажа. К этому моменту Правид пошёл на второй круг, заметив среди гостей местного писателя Еку Леха, украдкой поглядывающего на барную стойку, украшенную вычурным декором в форме взмывающих птиц. Едва ли Еку интересовал декор. Сине-зелёные и чёрные бутылки в ярких тканевых обёртках манили мужчину не меньше, чем Манис – подъём на самолёте в небо над Разнаном. Ека иной раз говорил умные вещи, но из-за беспробудного пьянства прослыл чудаком и выдумщиком в высоких кругах. Никто, кроме разве что Правида, не относился к нему серьёзно.
Из тени, словно шпион, Манис смотрела на гостей и гадала, отчего все состоятельные люди тяготеют к крайней степени вызывающего безвкусия. Почему они любят громоздкую мебель, позолоту, огромные люстры и странные картины? Кого они хотят удивить этим? Или им действительно нравится подобное? Неужели таких людей объединяет стремление к излишествам? Почему использование золота в изготовлении запонок лучше, чем его же использование в приборостроении, почему бриллиант в кольце важнее, чем сверло или нож, выполненные с использованием того же камня и приносящие очевидно бо́льшую пользу?
Эти люди в зале смотрели друг на друга свысока, даже здесь они не могли расслабиться по-настоящему, стараясь показать своё превосходство над собеседником. Председатель управления Разнаном, Каер, соединив руки за спиной и высоко вздёрнув подбородок, слушал собеседника с прикрытыми веками, всем видом демонстрируя господство. Немногие знали, как сильно этот самый Каер боялся верховного мага и каждый раз в его присутствии сжимался, словно улитка, до рожек которой дотронулись. Люди в зале – в высшей степени лицемерные существа, утопающие в богатствах и забывшие о прелестях обычной жизни и лёгкого искреннего общения, забывшие о самосовершенствовании и познании. Всё их существование заключено в рамки подобных вечеров. Сплетни, склоки и интриги – вот их стихия. Манис кожей чувствовала, как некоторые из приглашённых обсуждали и её как чудной элемент, не вписывающийся в дом Викъянко. Они даже не догадывались, что именно она больше всех соответствовала семье промышленников.
Манис подобрала платье, решив, что пришло время покинуть надоевшее мероприятие, махнула Правиду на прощание и отправилась в мастерскую. Она не ожидала увидеть кого-то ещё на четвёртом и пятом, уверенная, что родители остались в зале, но громкие голоса Намраты и Ло заставили её остановиться. Мать с отцом ссорились.
– Почему ты не можешь просто промолчать? Это так сложно? Ты обидела Мурхо и Кали! – возмущался отец.
– Он тоже меня обидел! Сколько неприличных вопросов! – отозвалась Намрата.
– У Мурхо специфический характер, ты должна была к нему давно привыкнуть.
– В таком случае у меня тоже специфический…
– Хватит, Намрата. А тот адепт из башни? Нельзя было спокойнее изъясняться? Ты устала или чем-то встревожена?
– Со мной всё нормально.
– Нет, не нормально, раз ты не можешь вести себя на людях, как подобает. Работай над собой, дорогая.
– Да что же я такого сказала? – Намрата готовилась расплакаться, в голосе появились сдавленные нотки.
– Много чего! Ты вставляешь фразы невпопад, говоришь не по делу. А иногда слишком много болтаешь.
– Я не виновата. Если хочешь… я… я вообще не буду ничего говорить…
– Говори, но только думай, прежде чем открыть рот. Гости моего дома должны видеть идеальную жену. Вот взгляни на Кали…
Услышав имя ненавистной женщины, Намрата окончательно расклеилась и разрыдалась. Манис оставила бессмысленную перебранку, к тому же высосанную из пальца, и продолжила подъём. Но диалог родителей, как и поведение гостей, снова отправил её мысли в далёкое путешествие, где она пыталась отыскать ответы.
Погружённая в собственные размышления, Манис забыла закрыть дверь в мастерскую. Она стянула верхнюю часть платья, оставшись в светлой подкладке, и, сбросив тяжёлые туфли, подошла к самолёту, снова, как и сотни раз до этого, освободив его от тряпки. Прежнее чувство благоговения вернулось. Она заскочила на пилотское сиденье, проверила приборную панель, рычаги и кресла. Пассажирское кресло, к её удивлению, немного болталось. Решив сразу устранить крохотную недоработку, девушка полезла в ящик с инструментами за подходящим ключом.
Ние Трана, вдоволь насытившись светской беседой, решил провести сам себе экскурсию по дому Викъянко. Мнение хозяев его мало волновало, к тому же Намрата и Ло куда-то исчезли, даже не успев пообщаться со всеми гостями.
Мягко коснувшись плеча молодой особы, которую он уже приметил для ночных утех, Трана направился к лестнице. Мини-спектакль его не интересовал, как и жмущиеся на третьем этаже парочки. Душа главного контролёра требовала привести в действие давно подготовленный план. Сколько ереси он выслушал от молодой особы по имени Манис, сколько сомнительных умозаключений! Она, словно кость в горле, мешала ему нормально дышать. Из уважения к её отцу он редко третировал девушку на публике, но в глубине души ждал подходящего момента вывести её на чистую воду. Манис просто обязана что-то скрывать. Возможно, она пишет революционный дневник, подрывающий веру простого люда в магию, а может, даже успела стать членом какого-нибудь подполья. Трана подошла бы любая зацепка или малейший намёк.
Манис обнаружила ключ в самом углу ящика. Потребовалось усилие, чтобы вытащить его оттуда.
– Великая магия, что это? – раздался низкий мужской голос со стороны двери.
Сердце Манис, казалось, замерло в ужасе. Она и дышать перестала, зависнув над кучей инструментов с гаечным ключом в руке.
– Не может быть!
Манис медленно развернулась к непрошеному гостю, и в ту же секунду от сердца отлегло. Перед ней стоял Вирта Феса. Считая надменного себялюбца невероятно глупым, Манис решила, что одурачить его труда не составит.