Гэбриэл М. Нокс – Машины Старого мира (страница 12)
– А где здесь топливо отображается? – Вирта повернулся к приборам.
– Кружок в самом низу.
– Риска на нуле.
– Быть того не может, мы бы уже рухнули.
– Но она на нуле.
Манис снова попыталась оттянуть ремень, чтобы своими глазами убедиться в показаниях прибора.
– Чушь какая-то. Почему мы летим?
– Тебе лучше знать, Манис, единственное, что меня сейчас волнует, – это дикая усталость. У меня ощущение, будто из меня соки выдавливают.
– Ещё бы – просидеть вот так всю ночь… Подожди, мы летели всю ночь?
Манис пыталась сопоставить данные прибора, часы полёта и роль самого пилота во всём этом.
– Вирта, а ты часом не… Вирта!
Парень вдруг резко клюнул носом, его рука обессиленно сползла с рулевого рычага, в ту же секунду винт перестал вращаться. Планируя, самолёт изменил курс, нос его опустился, желая окунуться в океанические воды, и машина начала падение.
– Вирта! Очнись! Вирта!
Манис залепила парню по щеке, его голова дёрнулась, как у марионетки. Ещё мгновение он не шевелился, и вот тело вздрогнуло – Вирта пришёл в себя. Он снова ухватился за рычаг, и винт тут же возобновил работу.
– Так ты маг. – Манис внимательно следила за руками спутника.
Самолёт снова выровнялся, но теперь расстояние между ним и океаном существенно сократилось.
– Долго я не протяну.
– Вот почему мы не упали, ты магией нас поддерживал.
Манис испытала смешанные чувства – разочарование вкупе с облегчением. Но эта толика облегчения длилась недолго.
– Я случайно запустил винт, Манис, я очень слабый маг. Наверно, из-за стресса сила начала действовать. До этого момента я даже не знал, что так могу…
– Потом расскажешь мне свою грустную историю, гляди!
Омываемый бирюзовыми водами практически белый пляж растянулся на сотню километров. Чем дальше уходили пески к центру острова, тем выше становились дюны, переходящие в невысокие гористые возвышенности серых и коричневых цветов. Осыпаемое солнечными лучами побережье манило красотой и кричало о спасении.
– Если он необитаемый – нам точно конец, – пессимистично заметил Вирта.
– Это лучше, чем утонуть, тебе не кажется?
Вирта с каждой минутой выглядел хуже. Силы его таяли на глазах. В какой-то момент он снова потерял сознание – совершенно не вовремя, по мнению Манис, – поэтому самолёт, совсем чуть-чуть не долетев до острова, начал снова снижаться. Призывы и шлепки по щекам и плечам больше не действовали, Манис оставалось грязно ругаться и изо всех сил тянуться к рулевому рычагу: интуиция подсказывала, что в последний момент следует дёрнуть штуковину на себя, и тогда они, возможно, наглотаются воды не так быстро.
Подвижное водное полотно неминуемо приближалось. От наклона Манис сползла с сиденья и теперь держалась только на ремне, по-прежнему вытягивая руку в сторону рычага. Пальцы соскальзывали с тонкой рукоятки. Тогда Манис зацепилась ногой за вертикальную перекладину позади пилотского кресла, взялась второй, свободной рукой, за плечо Вирты и отстегнула себя. В ладонь тут же скользнул холодный металл, и в последнее мгновение, прежде чем тень самолёта на поверхности слилась с настоящим телом полуметаллического монстра, Манис потянула рукоять. Аппарат на половину корпуса погрузился в воду, выпуская сочный каскад брызг в разные стороны. Манис отбросило назад. Больно ударившись затылком и правой ногой, она рухнула в воду. Доза адреналина заставила её работать руками и ногами, поэтому она сразу освободилась от мокрого плена, лихорадочно откашливаясь и пытаясь раскрыть глаза шире. Тяжёлый пиджак Вирты теперь тянул её на дно, поэтому с ним пришлось распрощаться.
Сделанный наполовину из дерева самолёт ещё держался на воде. Манис хватило времени, чтобы добраться до Вирты, отстегнуть его и стянуть с пилотского кресла. Удерживая парня на спине, Манис погребла к берегу, до которого оставалось чуть больше двухсот метров.
Спустя пару минут она чувствовала, как горит каждая мышца тела. Манис пыталась менять руки, плыла спиной вперёд, даже закидывала тело парня себе на спину, чтобы использовать обе руки сразу. В ушах шумел не только прибой, теперь там отбивало дробь её собственное сердце. На секунду Манис подумала, что без Вирты плыть было бы куда легче, но, тут же отогнав вызвавшую молниеносное отвращение мысль, она продолжила плыть, издавая жалобные стоны.
На последних десятках метров она думала, что и сама потеряет сознание. В глазах постепенно темнело, лёгкие словно поместили в коробку с иголками. Манис, подобно раненой лягушке, конвульсивно толкала воду, давая телу сдвинуться на жалкие сантиметры вперёд. Её голова всё чаще обессиленно погружалась в воду, заливающуюся в нос и уши. Но вот, когда движение казалось уже невозможным, опустившаяся на дно правая нога почувствовала опору. Манис нервно засмеялась, из последних сил подтянув к себе тело Вирты.
Она рухнула рядом с ним на мокрый песок и дышала с присвистом. На секунду с трудом приподняв голову, чтобы увидеть самолёт, который, к её разочарованию, уже ушёл под воду, Манис дала волю чувствам, и из глаз потекли слёзы горечи и досады – она жалела потраченные на конструирование два года.
Отдышавшись и вдоволь наплакавшись, Манис развернулась к Вирте – грудь молодого человека слабо вздымалась, однако глаза были по-прежнему закрыты. Косметика на лице горе-пилота растеклась и размазалась, превращая щёки и глаза в шедевр абстракционизма. Несмотря на печальную участь, Вирта выглядел невероятно комично и, сам того не желая, вызвал у Манис очередной приступ нервного смеха. Пока она не знала, чем ему помочь, ведь лечением занимались маги, а таких, как она, врачеванию не обучали. По логике Разнана, люди должны постоянно находиться в городе, как минимум для того, чтобы получать соответствующую медицинскую помощь. Своим решением запретить обычным людям обучаться ремеслу врачевания они как бы подчеркнули: без нас – вы никчёмное стадо.
Манис ощупала свой затылок, отыскав небольшое уплотнение, и рассмотрела ссадину на ноге. Посчитав травмы несущественными – ведь способность передвигаться самостоятельно сохранилась, – она, покачиваясь, поплелась вдоль берега в поисках жизни или хотя бы намёка на текущее местонахождение.
Солнце нещадно пекло голову, спасали только прохладный бриз с моря и мокрая одежда. Свободное от пышных облаков небо пугало открытостью и глубокой синевой. В монотонном шипении переговаривались крохотные волны, мягко обволакивающие белый песок. Манис подумала, что им с Виртой безумно повезло: будь волны выше, а прибой агрессивнее, они бы не сумели выбраться на сушу.
Стеной вставшие на берегу насыпи и холмы у подножия устилались зелёными кустарниками с жёсткой листвой. Угрожая ногам порезом, из песка то и дело выглядывали осколки каменной породы, и чем дальше Манис уходила от берега, тем тяжелее становилось идти по неровной земле. На секунду она повернулась к оставленному на песке Вирте, думая, как лучше поступить. На себе она его нести не сможет, а место для ночлега или хотя бы пресную воду нужно искать. Правда, Манис отдавала себе отчёт в том, что понятия не имеет, что делать дальше. Ни в школе, ни в Институте Дам Высшего круга не обучали способам выживания на необитаемом острове. Более того, в обществе мало говорили о подобном, а если и говорили, то отшучивались: «Зачем мчаться туда, где отсутствует магия».
Манис забралась на каменный холм, занесённый со стороны моря тем же белым песком и, сделав ладонью козырёк, осмотрелась. Выбираясь на берег после изнурительного заплыва, она и не заметила прекрасную лагуну, на краю которой они оказались. Тонкая песчаная линия описывала полукруг, отделяя необъятный океан от озерца, чья вода блестела на солнце, покрываясь скромной рябью в такт лёгким порывам океанического ветра.
В противоположной стороне от лагуны, по левую руку Манис, пляж ограждали скалистые возвышенности. На одной из таких, в отдалении, показалось нечто похожее на крохотное каменное жилище. Сначала Манис не поверила своим глазам, сославшись на яркий свет и собственную усталость. Но даже после того, как она закрыла и снова открыла глаза, квадратный домик, сложенный из кривых валунов, никуда не исчез.
Оценив расстояние и собственную готовность карабкаться по кривому склону, Манис решила рискнуть. Заглушая беспокойство о состоянии Вирты, она направилась прямиком к чужому жилищу. Животный страх перед неизведанным заставлял озираться в поисках тех, кто мог притаиться за спиной или между холмами.
Изрядно исцарапав ноги и оставив на теле пару синяков из-за неудачных падений, Манис вскарабкалась на последний выступ, оказавшись в импровизированном дворике каменного дома. Пара обтёсанных валунов выполняла роль скамеек, на них лежало несколько интересных приспособлений. В одном Манис узнала рыболовецкую сеть, в другом – острый гарпун. Подобными вещицами пользовались люди внешнего круга, чья часть города была обращена к океану. Башня магов Разнана обложила сферу рыболовства такими налогами, что внешнекруговцы занимались ловлей в ночное время и в труднодоступных местах, так, чтобы маги общественной безопасности их не увидели. Потом они сушили, коптили и жарили эту рыбу в огромных количествах, прятали в ледяных бочках до лучших времён. Конечно, маги иногда пускали рейды по домам, находили нарушителей и требовали заплатить налог, но чаще всего люди успевали съесть все приготовления и раздать соседям.