Гайя Алексия – Татуированная любовь (страница 7)

«Недалеко, но не ждите меня».

Я кладу мобильник на кровать, убираю руки за голову и принимаюсь рассматривать потолок. Кажется, впервые в жизни я вижу такой безупречный потолок: никаких непонятно-откуда-появившихся трещин, подозрительных разводов и уж тем более никакой облупленной штукатурки и паутины. Он просто белый, идеально белый, как рубашка того послушного мальчика, которого пыталась сделать из меня Солис.

И тут я вспоминаю, что эта штука до сих пор на мне. Я встаю и начинаю расстегивать пуговицы по дороге в ванную, куда иду отлить.

Когда снимаю с себя эту дурацкую одежду, то вижу, что на бирочке нашито имя другого парня. Я раскусил Солис: она такая же нищая, как и я, и купила эту рубашку в секонд-хенде.

Я сминаю ее в комок и бросаю в маленькое мусорное ведро рядом с умывальником. Но промахиваюсь, и все содержимое корзины вываливается на пол.

Закончив свои дела, заметил свое отражение в большом зеркале над раковиной. И не узнаю этого парня с серо-голубыми глазами, смотревшего на меня. Темные волосы так отросли, что торчали теперь во все стороны. Небрежная щетина, татуировки, от шеи до кончиков пальцев, и тоннели в ушах, делавшие мои мочки просто огромными. Вот он, портрет парня, которым можно пугать малышей. Но, собственно, в этом и цель: когда ты выглядишь так, никто особо и не осмелится тебя доставать.

Снова задаю себе вопрос, который никак не дает мне покоя:на кого я больше похож? На отца или на мать?

Тяжело вздыхаю. Надо очень постараться, чтобы выгнать их из моей головы, но мои внутренние демоны всегда возвращаются. Пофиг, на самом деле, на кого я там похож. Как говорит Бенито, главное, это знать, кто я есть сейчас. А этот засранец говорит только глупости!

Стягиваю с себя майку, явно нуждавшуюся в стирке, и бросил ее на пол рядом с другими моими вещами. А потом включил холодную воду, чтобы умыться. Нужно было смыть с лица это выражение несчастного воробушка и прогнать свои мысли как можно дальше отсюда. Но когда я оделся, то все еще был похож на несчастного потерянного мальчишку, на того, кого так старательно пытался спрятать за этой внешностью.

Я гляжу в зеркало и вдруг вижу в нем Елену, которая притаилась за мной, как призрак.

В повисшей тишине можно услышать, как из крана мощной струей бьет вода. Львица рассматривала мою спину, а затем подняла глаза и посмотрела в упор так, что я даже не мог шелохнуться.

– Твоему вонючему белью место в корзине, а не на полу, – холодно замечает она. – И стульчак должен быть опущен.

Я молчу.Нет, она серьезно?

Видимо, да, потому как она даже не шелохнулась, ожидая, что я побегу ее слушаться, как собачонка.

Да пошла ты, Елена!

Я поднял средний палец так, чтобы она увидела это в зеркале. Сработало, и гримаса глубокой ненависти искажает ее прелестную мордашку.

– Эй! Ты меня понимаешь? – добавляет она саркастично.

Ладно, чтобы она как можно дольше принимала меня за идиота, сделаю-ка я что-то поистине дерьмовое.

Чтобы не разочаровывать ее, я закрыл глаза и отвернулся к умывальнику. Вздохнул и резко выключил воду, прежде чем снова посмотреть на нее. Она должна бы уже уйти, но вместо этого стоит и пялится на меня.

– Тебя ждут обедать. Ты… – начинает она.

В это момент я поворачиваюсь к ней.

Она окинула меня взглядом сверху донизу, и, давайте, скажем так: ниже моих татуировок, в трусах, внезапно образовалось нечто, что она не знала, куда ей смотреть.

Закончилось все тем, что она убежала, ударившись по дороге о дверь. Она так сильно ее захлопнула, что до меня аж долетел сквознячок.

Я слышу, как дважды проворачивается замок.Она реально сумасшедшая! Тяжело будет приручить такую девчонку, но это мы еще посмотрим.

Перерыв шкафчик под раковиной, я нахожу полотенце. По дороге в комнату вытираю лицо, а затем падаю на кровать.

Я не голоден, так что могут сколько угодно ждать. К тому же семейные обеды – это не для меня.

Снова уставился в белый потолок. Время казалось, тянулось бесконечно. Но нехватка сна дала о себе знать и вместе со сном мои демоны выбираются оттуда, где я их обычно надежно прячу: внутри меня самого.

Обычно так и происходит, как только я начинаю засыпать, они тут как тут, повсюду, и из-за них я только и могу думать, что о своих тяжелых воспоминаниях.

Глава 4

– С днем рождения, тебя! С днем рождения, тебя! С днем рождения, Тиган! С днем рождения, тебя!

Энн и другой воспитатель, Энтон, все здесь. Они поют в честь моего дня рождения. Мне нравится, когда все поют для меня, это приятно. Все остальные детдомовские дети, кажется, не очень-то рады тому, что приходится петь.

– Давай, Тиган, задувай свечи, – говорит мне Энн.

Я смотрю на торт: он голубой, а сверху нарисована машинка. Очень люблю машинки, это мои любимые игрушки. Но не люблю делиться ими с Бенито, потому что свои он все время теряет.

– Давай же, Тиган! Дуй сильнее, чтобы твое желание исполнилось!

Свечей пять, потому что сегодня мне исполняется пять лет. День рождения мой любимый день в году, потому что я не обязан накрывать на стол или заправлять свою кровать.

Я очень сильно дунул на свечи, как и сказала мне Энн. Они все разом потухли. Все захлопали. Мне это не нравится, слишком шумно.

– Хватит кривляться, загадывай скорее желание, – говорит мне Энтон.

Я крепко зажмуриваюсь. «Хочу, чтобы за мной пришла моя мама».

Надеюсь, в этот раз сработает, а то на прошлый день рождения загадал то же самое, но мама до сих пор за мной не пришла. Не знаю, почему она не идет: я был умницей, как и просила меня Энн.

Она мне сказала, что мама придет тогда, когда я буду умницей, но я и так все время умница! Даже когда злой Дэйв, специально чтобы меня разозлить, сломал мою красную машинку. Я не переломал все его игрушки, я предпочел маму.

Не люблю Дэйва. Он глупый, толстый и всегда съедает мой десерт.

Бенито мне сказал, что нужно его побить, чтобы он меня не запугивал, но Дэйв больше меня, а Бенито всегда наказывают за то, что он делает глупости.

А я стараюсь не делать глупости вместе с ним, потому, что хочу, чтобы за мной пришла мама.

Уверен, что моя мама очень красивая, с длинными темными волосами.

– Давай же, Тиган, открывай подарок, – говорит мне Энн.

Передо мной красный сверток. Я люблю красный. Надеюсь, что внутри машинка, так она достанется только мне. Разрываю бумагу. Да! Машинка! Красная, и к тому же такая как та, что сломал Дэйв…

Она блестит и у нее еще совсем чистые черные колеса.

– Тиг! Ты дашь мне с ней поиграть? – спрашивает Бенито.

– Не-а. Она моя!

И я прижимаю ее к себе, чтобы спрятать.

– Бенито, пусть он сам ей поиграет немного, хорошо? – уговаривает его Энн. – Он тебе ее попозже даст, хорошо, Тиган?

– Хорошо. Но только завтра.

– Обещаешь? – спрашивает меня Бенито.

Я киваю, но даже если Энн и говорила мне, что врать нехорошо, то все равно, не дам я ему мою новую машинку.

Весь день с ней сам играю. Она ездит даже быстрее, чем предыдущая!

Я выхожу с ней в коридор, где целыми днями жду свою маму.

Приходит Энтон. Он в гневе.

– Тиган! Что ты здесь делаешь? Я уже целый час тебя везде ищу! – кричит он на меня сверху.

– Я… я жду мою маму…

– Блин, ты что, не понимаешь? Твоя мать бросила тебя на тротуаре, когда тебе было три дня! Она никогда не придет. Ты понимаешь? Ей плевать на тебя! А теперь пошли.

Он схватил меня и толкнул вперед.

– И хватит рыдать. Это жизнь, привыкай.

– Моя машинка! – кричу я.

– Пошевеливайся давай!

Открыв глаза, я вздрагиваю. Мое дыхание учащается, а по щекам, пока я спал, текли слезы. Со злостью вытираю их. Снова кошмар, и так каждый раз, как только я закрываю глаза, находясь здесь.