Гаянэ Степанян – Книга аэда (страница 25)

– Конечно, садитесь.

Некоторое время близнецы молча пили чай.

– Мы были у него. Ему не лучше, – наконец, начала Лисантэ.

– И, кажется, «Цитадель» закрывают, – продолжил Агнеда.

– Кто? Почему?

– Владелец помещения. Приходил с пожарной инспекцией, был ужасно недоволен, что проводим мероприятия с открытым огнем, то есть со свечами. Сказал, что из-за нас ему пришлось платить большие штрафы.

– Это очень печально, – искренне огорчилась Саф.

– Нас точно закроют. Но мы бы хотели поговорить не только об этом.

– О чем же еще?

– Госпожа Шандэ, мы бы хотели вам погадать на костях с рунами Шести… – Лисантэ выглядела немного смущенной. – Мы помним из лекций по истории аэдического искусства, что гадания – это пустое, а руны Шести годятся только для игры, но мы не согласны.

– К счастью, у нас сейчас не экзамен, чтобы об этом спорить, – улыбнулась в ответ Сафирет.

– Мы верим, – продолжил Агнеда, как будто не услышав ее, – что Кэлидарра, единственная возможная для нас вселенная, через гадальные кости выражает свою волю и показывает нам наши пути. Можно вам погадать?

– Да, почему нет… Но предупреждаю, я не очень во все это верю.

– Веры и не требуется, – улыбнулась Лисантэ. – Бросок костей – не заклятие руны, колебание дхарм определяет сама вселенная.

Агнеда достал из своего черного кожаного рюкзака холщовый мешочек и высыпал из него три пары восьмигранных костей.

– Правила просты, – пояснил он, – вы кидаете кости, я поясняю расклад.

– Хорошо, как скажете.

Сафирет взяла кости, встряхнула их несколько раз в закрытых ладонях и бросила на стол. Все шесть восьмигранников легли руной Всадника вверх. Близнецы выглядели растерянными.

– Не помню ни разу, чтоб так получалось, – пробормотала Лисантэ. – Госпожа Шандэ, киньте еще раз, этого не может быть.

Сафирет, улыбнувшись про себя, снова бросила кости. И снова они упали гранью Всадника вверх.

– Это дурной расклад, давайте еще, – встревоженно и настойчиво попросил Агнеда.

– Пожалуйста. – Сафирет снова бросила кости. Результат был такой же.

– Это… это просто невероятно. – В голосе Лисантэ слышался страх.

– Да, действительно, – согласилась Сафирет. – Поразительно, что три раза одно и то же выпадает. И что это значит?

Близнецы молчали долго. Наконец, Агнеда тихо и подавленно ответил:

– Всадник уже выехал за вами, госпожа Шандэ. И встреча с ним неизбежна.

По спине Сафирет пробежал холодок. Ее всегда учили, что руны Шести и тем более руна Всадника, дошедшая из тьмы веков, бессмысленны, что гадания – это развлечение для людей впечатлительных или малообразованных, что предчувствовать будущее дано лишь стратегам. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя тень страха: чего бояться, она ведь не верит в гадания. По теории вероятности одинаковый расклад может выпасть и десять, и сто раз подряд. Пусть шанс и ничтожно мал, но его никто не отменял.

– Друзья, мне пора, – сказала Сафирет, вставая. – Я сегодня хочу обязательно успеть к Ри, а времени уже много. Спасибо за компанию и за гадание. До встречи, и не забудьте подготовиться к коллоквиуму на следующей неделе.

Над Сайтэррой проплывали океаны воздуха, прогретого лучами синарского солнца. Наступал один из тех вечеров, когда люди, почувствовав победу весны над зимним холодом, выбираются из квартир и офисов и гуляют по улицам или сидят в кафе, любуясь зажигающимися вечерними огнями.

Сафирет торопилась по Яблоневому бульвару мимо целующихся на скамейках парочек.

В конце бульвара пожилая женщина, одиноко сидевшая на скамейке, крошила птицам белый хлеб. Дыхание весны коснулось и ее: на ней была не по возрасту ярко-розовая шляпка с пышным красным пером и черной вуалеткой, скрывавшей глаза. Голубей, синиц и воробьев слетелось так много, что они казались пестрым живым ковром. Спешившая Сафирет вспугнула стаю. Птицы шумно взлетели, и на дорожке остался только один воробей. Он нерешительно дважды прыгнул, волоча крыло, и замер, повернув головку к Сафирет. Она вопросительно посмотрела в сторону скамейки, ожидая реакции пожилой женщины, но та исчезла, как будто улетела с птицами. Воробей пискнул, словно прося обратить на него внимание.

Было ясно, что до утра птица, скорее всего, не доживет, став легкой добычей кошек или собак. Но брать с собой… В больницу вряд ли пустят с таким пациентом. Однако Сафирет подняла его. Он словно только этого и ждал и умиротворенно устроился в ее ладонях, даже не пытаясь вырваться.

– Что же с тобой делать? – На некоторое время воробей заставил ее забыть о гораздо более насущных проблемах: Сафирет с детства не могла пройти мимо брошенной собаки или покалеченной птицы. – Нас же с тобой к Ри не пустят… Ладно, давай договоримся так: я посажу тебя за пазуху и никому не расскажу, что мы вместе. Будешь сидеть тихо – никто не узнает. А нет – извини.

Сафирет расстегнула три верхних пуговицы пальто и посадила воробья за пазуху под кофту. Надо было спешить, чтобы успеть к Риемо до конца приемных часов…

Отделение неизвестных симптомов при 11-й городской больнице находилось сразу за Яблоневым бульваром. Раньше это здание принадлежало мастерам аэдической медицины. Но пациентов у аэдов было намного меньше, чем у медиков-логиков, и руководство больницы решило, что помещения под неясные симптомы правильнее забрать у них, чем у логиков и универсалов. В этом имелось разумное зерно: как правило, все загадочные болезни происходили от криминального использования рун, то есть врачи-аэды, по сути, ничего не потеряли.

Руководство 11-й городской больницы предпочитало закупать новое оборудование и своевременно проводить ремонт в плотно заселенных отделениях логической медицины, поэтому здание отделения неизвестных симптомов выглядело ветхим и неухоженным. Изнутри все тоже говорило о денежной нехватке: протершийся во многих местах полинялый линолеум, старые деревянные оконные рамы вместо современных пластиковых стеклопакетов, стены, покрытые ядовито-зеленой масляной краской, с намалеванными красным рунами Света.

– Здравствуйте, дорогая коллега! – вышел навстречу Сафирет молодой аэд-медик.

– Здравствуйте, господин Ристан! Я очень надеюсь на добрые новости!

Господин Ристан грустно покачал головой:

– К сожалению, госпожа Шандэ, мне нечем вас порадовать или обнадежить. Мы задействовали руны Сарт, Руф и несколько еще – и не обнаружили никакого рунического влияния. Универсалы в очередной раз привозили оборудование – и тоже ничего не нашли. Мы по-прежнему не понимаем, что происходит с господином Таэрдосом, но его состояние ухудшается…

– Спасибо, господин Ристан, я верю, что вы делаете все возможное.

Сдерживая слезы, Сафирет сдала пальто в гардероб и поднялась по лестнице на второй этаж.

Палата Риемо была наполнена свежим весенним воздухом и руническим светом. Сам он лежал на больничной койке, и лицо его выглядело бледнее постельного белья.

– Тебе не холодно? Закрыть форточку? – забеспокоилась Сафирет.

– Нет, – слабо улыбнулся он, – так хорошо. Мне все время душно, все время воздуха будто не хватает, задыхаюсь, как рыба. Что нового?

Она подумала, что Риемо спрашивает о «Цитадели». Но его лицо так осунулось, кожа была такой бледной, а взгляд – тусклым, что ей страшно не хотелось рассказывать дурные новости, чтоб не причинить ему лишней боли. Она замялась.

– Саф, – Риемо слабо сжал ее руку, – Саф, не бойся. Я знаю, что все плохо, ко мне уже приходили… Нирман, потом Агни с Лис… Нехорошо это говорить, но проблемы с клубом так мало меня тревожат, что даже не расстраивают. Сейчас важным мне кажется другое… Я пытаюсь подвести итоги, пытаюсь понять, зачем жил…

– Довольно! – перебила она его. – Даже слышать ничего такого не хочу!

Одновременно с ее возмущенным возгласом раздался писк, и из-за пазухи выпорхнул воробей. Он деловито приземлился на тумбочке у изголовья койки Риемо.

– Ох, – только и выдохнула Сафирет. Все это время воробей сидел так тихо, что она даже умудрилась о нем забыть.

Но теперь он, словно решив, что заслужил право хозяйничать, деловито сделал несколько прыжков по тумбочке и остановился на лежащем паспорте Риемо. На несколько мгновений замер, а потом начал остервенело его клевать.

– Что же ты делаешь! – Сафирет взмахнула рукой, чтобы согнать наглеца с документа.

Воробей ловко увернулся, снова замер, мгновение – и по обложке паспорта потек птичий помет.

Наверное, впервые за время болезни Риемо расхохотался.

– Ри, прости, я думала, это больная птица, которой нужна помощь! Кто же знал, что он такое начнет вытворять! Я сейчас все исправлю, сейчас отмою! – Сафирет так разнервничалась, что совсем забыла о том, что обложку можно просто протереть, и стала ее снимать. – Я даже не представляю, откуда в такой маленькой птичке столько помета!

Из обложки паспорта что-то с тихим стуком выпало на тумбочку.

– Это еще что? – Сафирет подняла крошечную руну из странного зеленого материала. – Ри, а что это за руна? Никогда в жизни таких не видела…

На раскрытой ладони она поднесла было вещицу к глазам, чтоб лучше рассмотреть. В этот момент воробей спикировал коршуном, выхватил руну – и вылетел в форточку.

– У него же… у него же крыло было повреждено, я сама видела! – Сафирет растерялась, ее обуревали одновременно удивление и разочарование.

– Воробей-симулянт? – снова рассмеялся Риемо. Он еще не осознавал всей необычности произошедшего.