Гай Юлий Орловский – Ричард Длинные Руки – властелин трех замков (страница 11)
В коридоре нас встретила хозяйская дочь, в руках огромный тюк, сказала, вытягивая шею:
– Уже встали? Ранние пташки! А мы вам одежку подобрали…
– Это вы ранние, – сказал я, – но какие молодцы… Быть вам монополистами в отельном бизнесе! Брат Кадфаэль, ты пока примерь, а мы с Бобиком закажем завтрак поплотнее. Ты знаешь, где нас найти.
Брат Кадфаэль смотрел на кучу одежды с недоумением.
– Это… мне?
– Не будешь же ты расхаживать и дальше в моей рубахе?
– Жадничать нехорошо, – сказал он с укором.
Я отмахнулся, мы с псом спустились на первый этаж, но перед входом в столовую нас перехватил хозяин. С опаской поглядывая на пса, он заговорил негромко, при этом заметно нервничал, приглушал голос и все время оглядывался:
– Человека, которого вы… никто не видел на постоялом дворе. Дудка у него непростая, такие уже находили в старых городах. Можно выдуть хоть туман, что скроет все на половину мили, хоть дождь, можно даже снег, что труднее… но никто не знал, что можно еще и разные запахи. Похоже, вас старались просто крепко усыпить, чтобы не то обокрасть, не то…
Он умолк, я кивнул, договорил:
– Либо что-то более кардинальное. Но будем считать, что мелкий воришка влез по стене и пытался нас обокрасть. Иначе отпугнем постояльцев, верно?
Он вздохнул.
– Ох, как верно! Вы и не представляете, ваша милость, какое это трудное дело – содержать постоялый двор.
– Догадываюсь, – сказал я. – Днем работаете, ночью строите менеджмент на следующий день?.. Ладно-ладно. Нам хороший плотный завтрак, харчей в дорогу, и мы отбудем.
В обеденном зале народу почти нет, по взмаху руки хозяина слуги торопливо накрыли скатертью тот же столик в помещении для чистой публики. Пес вздохнул и полез под стол. Хозяин поклонился, спросил:
– Ваша милость, харчей на сколько дней?
– Да чтоб хватило до ближайшего города, где будет гостиница. Учти только, что мой пес любит жареное мясо.
Он вскинул кустистые брови, в глазах недоумение.
– Если еда с вашего стола не подходит вашей собаке, то не лучше ли… прогнать эту зажравшуюся скотину?
– Он мне дорог как память, – объяснил я. – Так что поторопись, брата Кадфаэля тянет на подвиги.
– А вас, ваша милость?
– Я у него в послушниках, – объяснил я.
Он ухмыльнулся:
– То-то и видно. Очень удобная позиция, кстати.
Глаза у него были хитрые, но лицо смиренное, он-де всего лишь слуга, а покупатель всегда прав.
– А ты не дурак, – заметил я.
– Вы тоже, ваша милость, – заметил он кротко. – И понимаете, что лучше вам уехать как можно быстрее. Клотар – человек злопамятный.
На стол снова подали жареную птицу, мудро полагая, что кашу маслом не испортишь: если вчера понравилось, то и сегодня не откажемся. Правда, вместо гуся – жареные перепела, но зато столько, что я последнего доедал через силу, про запас, не оставлять же, и еще штуки три бросил под стол, где их ловил на лету пес и пожирал с великим энтузиазмом.
Зал постепенно заполнялся народом, я уже готов был перейти к сладкому, когда появился брат Кадфаэль. Нарядный, в великолепной рубашке, заправленной в брюки из тонкой кожи, сапоги из кожи поплотнее, но выделанной так же тщательно, широкий пояс с кольцами для ножа и фляги.
– Это женщин красит отсутствие одежды, – заметил я, – а вот насчет монахов…
– Нехорошо, – сказал он с великим осуждением, в светлых, как речной лед, глазах стояла великая печаль, – у них не нашлось монашеского одеяния, представляете?
– По дороге купим у монахов, – успокоил я. – Неужели те, что на воротах, не поделятся с собратом? За деньги, конечно.
– Если за деньги, – спросил он грустно, – разве это дележка?
– Ладно, проехали, – ответил я. – Ешь, это постное мясо. Если я, паладин, говорю, что постное, то оно постное!
Глава 6
На первое нам подали горячую, чуть ли не кипящую, уху, дальше я терзал посыпанный горькой травкой большой кровавый кус мяса, а брат Кадфаэль старательно ковырялся в тарелке с овощами, где я заметил и несколько картофелин. Похоже, Колумб уже побывал на континенте, где растут незнаемые в Европе картофель, помидоры, кукуруза и прочие заморские диковинки, брат Кадфаэль ест привычно, не удивляется, хотя раньше я, признаться, картофеля не встречал. Возможно, сказывается близость Юга?
В огромном помещении внезапно стало тихо. Я быстро поднял голову, по ступенькам в зал спускается крупный, очень богато, но без пышности одетый мужчина. Еще двое остались у дверей, а он направился к нам. Выглядит, наверняка им и есть, знатным и могущественным лордом: позолоченная кираса празднично блестит под красным бархатным камзолом, меч с богато украшенной рукоятью и в расшитых золотом ножнах висит на роскошной перевязи, она тоже украшена золотыми нитями и серебряным шитьем, брюки из тонко выделанной кожи, сапоги с золотыми шпорами, как же – рыцарь, но мое внимание приковало лицо: крупное, с квадратной нижней челюстью, суровые складки у губ, гневный излом бровей, холодные и слегка прищуренные глаза. Крупный зверь, определил я. И матерый, что значит, не набросится, как щенок.
Остановившись перед нашим столом, отвесил легкий поклон.
– Могу я присоединиться?
Я выразительно посмотрел на пустые соседние столы.
– Вообще-то в трактире мест достаточно. Но если почему-то жаждете посидеть именно с нами…
Я сделал паузу, он ответил сдержанно:
– Вы удивительно точны.
– Тогда присаживайтесь, – сказал я. – Сегодня я тоже добрый. К дождю, наверное.
Он еще раз поклонился, чуть-чуть, сел, красивым жестом передвинув перевязь, чтобы длинные ножны не мешали за столом. Брат Кадфаэль уже ковырялся в рыбе, отодвинув перепелов и овощи, на пришельца поглядывал кротко, без боязни и смущения, ведь все люди – братья, если по Адаму, это по матерям они разные: одни от Евы, другие – от Лилит, я отставил чашу и смотрел на рыцаря с ожиданием.
– Я – лорд Марквард, – назвался он. – Это мой замок там на горе.
– Это от вас являлся один дурак, – поинтересовался я, – который вряд ли умеет даже шнурки сам завязывать?
Он скупо усмехнулся.
– Зря недооцениваете. Это очень сильный и жестокий человек. Просто он очень давно не встречал отпора, вот и…
– Расслабился, – закончил я. – Что ж, зато это его спасло.
– Не нужно так недооценивать, – повторил он. – Но я пришел, как видите, сам. Рассматривайте это и как извинение за грубость и недостаток такта в приглашении. Клотар – воин. Вот если бы я велел ему привести вас силой…
– Он остался бы здесь трупом, – прервал я очень любезно. – Вместе со своими слугами.
– Это не слуги, – ответил он автоматически. – Это… впрочем, неважно. У меня нет причины с вами ссориться. Наоборот, я хочу вам предложить работу.
Я ответил высокомерно:
– Вы меня ни с кем не путаете? Я – рыцарь, а не ремесленник.
– Извините, – сказал он поспешно, – я просто неудачно выразился. В последнее время мало встречаю рыцарей, а все больше торговцев. Скажем так, как старший рыцарь я обращаюсь к младшему…
Я прервал:
– Простите, вы не мой сюзерен.
Он поморщился, в глазах начали проскакивать злые огоньки, в голосе зазвучала металлическая нотка.
– Я сюзерен здешних земель, этого достаточно. И я рассчитываю на какое-то уважение к моему возрасту, если вы в своей неразумной гордыне… простите, не понимаете, что со мной лучше бы разговаривать другим тоном.
Я пожал плечами.
– Во-первых, граф, вы не знаете мой ранг, а он, возможно, повыше вашего. Во-вторых, мне от вас ничего не надо, а вот вам от меня… Не так ли? Или будете уверять, что просто мимо шли?
Рифленые желваки вздулись у него с такой мощью, что кожа из коричневой стала белой. Кадфаэль задержал дыхание, я ждал взрыва, однако граф справился с приступом гнева, медленно перевел дыхание, а его крупные кулаки медленно разжались.
– Да, – выдавил он очень нехотя, – я в самом деле нуждаюсь в помощи… сильного и отважного человека. Неделю назад еще такой нужды не было. Не будет и неделю спустя, когда вернутся мои люди из Леса Одинокого Тролля. Но именно сейчас… Я богат и знатен, сейчас половина моих людей в Ольстерлине, а другая – в Тартле. Там небольшие затруднения с проникшими в те земли троллями, я послал защитить крестьян и очистить от всяких тварей. Те земли приносят мне большой доход, я не хочу их терять…
Кадфаэль сказал сочувствующе: