Гай Юлий Орловский – Ричард Длинные Руки – властелин трех замков (страница 13)
Я следил, как она беседует со слугой, тот слушает со всей почтительностью, я слов не слышал, только смотрел, как двигаются ее почти сливовые губы, поблескивают зубы, только глаза не меняют выражения, как и лицо, спокойно-равнодушное. Потом она откинулась на спинку кресла, легко забросила ногу на ногу, не свойственный здешним женщинам жест, прикрыла глаза, отчего тень от ресниц укрыла пол-лица.
– Моя дочь, – произнес наконец граф, он наблюдал за моим лицом, чуть улыбнулся. – Женевьева Лира Рэд, если полностью, а так – Женевьева. Друзья зовут ее Жени, но таких мало. Я вижу, вы от нее не в восторге. Однако мужчины не могут отвести от нее глаз! Так что пора ее в приличное общество…
Я повернулся, встретил его прищуренный взгляд.
– Вы нас видите впервые. Не рискованно ли доверять драгоценную дочь незнакомым людям? Уж не говорю про сто золотых монет и двух прекрасных коней! Да, кстати, понадобится еще и мул для моего спутника.
– Мул?
Я кивнул в сторону молчаливого Кадфаэля, монах вообще старается выглядеть тенью.
– Моему спутнику духовный сан не велит ездить на коне.
Он развел руками.
– Мул будет. А золото… Что золото? Дело наживное. Золото лишь показывает, что я достаточно могущественный человек. Кони… да, кони – ценность, но наш край – лучшее на земле место, где лучшие на свете кони. И от этих жеребцов, что предлагаю вам, уже подрастают молодые жеребята. И вот только дочь – настоящее сокровище, вы правы. Однако я прожил долгую жизнь… намного дольше, чем вы можете представить, и научился отличать людей, которым можно верить.
Я поклонился, еще до конца не убежденный, злясь на себя, что взваливаю на себя обузу в виде женщины.
– Ладно, повозка во дворе?
– Уже запряжена, – сказал он быстро. – Все это не стоит вашего внимания. Вам нужно будет только ехать поблизости. И проследить, чтобы коляска въехала в ворота замка герцога. Можете даже не заезжать сами! Я же сказал, это моя родня.
Я покосился на Кадфаэля, на этот раз на его лице отчаянная мольба, чтобы согласился, ведь христианин должен помогать другому христианину, тем более когда в уплату идут чудесные кони, все знают, что во всем королевстве нет лучше коней, чем у Маркварда.
Я сдвинул плечами.
– Не уверен, что поступаю верно, но… согласен. Мы беремся доставить вашу дочь.
Он повернулся к двери, крикнул зычно:
– Хриндра!.. Хриндра!
В комнату вошла грузная темноволосая женщина с крупным суровым лицом, по-своему красивая, если кому нравятся решительные и полные достоинства бульдоги. Смуглое лицо кажется белым в сравнении с иссиня-черными бровями вразлет, темным пушком над губой, огромные, как дыни, груди выпирают из-под темной кофты, черная юбка скрывает ноги до самого пола.
Она сразу смерила меня подозрительным взглядом, губы сомкнулись в тонкую линию. Я ощутил раздражение, но смолчал.
– Хриндра позаботится о моей дочери, – пояснил граф.
Кадфаэль по-христиански поклонился, а я спросил:
– Это как же?
– Неприлично отправлять молодую девушку одну, – пояснил граф. – Тем более в компании одних мужчин.
– А она ездит верхом? – поинтересовался я.
– Повозка достаточно просторная, – объяснил граф. – Четверка коней с легкостью потащит хоть скалу!
Я покачал головой:
– Нет. Вы сказали, что ваша дочь прекрасно держится и в седле. Если тащиться только с повозкой, то придется выбирать всегда объездные пути, хорошие дороги. А вдруг случится такое, что повозку придется оставить?
Он покровительственно усмехнулся.
– Вы человек предусмотрительный. И осторожный! Это хорошо. Но я плачу и за неудобства.
Кадфаэль посмотрел на меня удивленно и вместе с тем умоляюще. Похоже, я в его глазах веду себя совсем не по-паладиньи.
Я сказал холодновато:
– Вы попросили оказать вам услугу. Я, по мере сил, готов был оказать. Извините, я недооценил ее размеры. Извините, вынужден отказаться.
Не дожидаясь ответа, я коротко поклонился, кивнул Кадфаэлю, чтоб не отставал, а то здесь и куры загребут, пошел к двери. Кадфаэль догнал на пороге, сказал жарким шепотом:
– Брат паладин, вы держитесь странно! Я уже не говорю про сто золотых монет, которые можно пожертвовать церкви!.. Кстати, можно было бы выжать еще десять… а то и двадцать! Но вы отказали в помощи юной девственнице…
Я отмахнулся.
– Девственнице?
– Ну да!
– Ты и это заметил, скромняга?
– Я думал, что вы тоже рассмотрели ее серьги!.. Отказать в помощи женщине… я от вас не ожидал.
– Женщина и не пикнула, – напомнил я. – Может быть, ей вовсе не хочется уезжать. Может быть, у нее тут куча любовников, с которыми развлекается, не теряя девственности… Да-да, и так бывает, грамотный ты наш! Все, что мы слышали, – это доводы ее отца, который мне как раз и не понравился!
А про себя подумал, что и сама дочка графа не понравилась. Мне больше по вкусу голубоглазые блондинки с пышным бюстом и полными губами, а эти испанки того и гляди зарежут, как Кармен бедного тореадора Хозе.
– Я еду на турнир, – объяснил я. – Там получу больше. А если будем сопровождать двух баб в повозке, что тащится, как черепаха, то не успеем и к закрытию.
Мы спустились по лестнице, а когда шли через широкий двор, сверху появился, свесившись через перила, граф. Я сделал вид, что не слышу его настырный голос, увещевающий, уговаривающий, взывающий и призывающий договориться. Но я сказал себе, что это деловые люди договариваются, а я – рыцарь, более того – паладин, рыцарей хоть понять можно – за баб-с дерутся, а тут вовсе за абстрактные идеалы вроде чести, совести, благородства, верности!
Глава 7
На постоялом дворе я седлал Зайчика, пес прибежал на зов, довольный и даже счастливый, что снова с людьми, что может бродить по двору, трогать лапой свинью в луже и никто не бросается от него с истошным криком. Трактирщик вышел нас проводить, невиданное дело, я поблагодарил за снаряжение брата Кадфаэля, спросил, где по дороге заехать к хорошим коневодам, надо купить мула.
Трактирщик начал припоминать, у кого мулы покрепче, вздрогнул, глаза уставились через мое плечо. Я быстро повернулся, со стороны центра города быстро несется в нашу сторону легкая крытая коляска, почти карета, крепкий угрюмый мужик правит четверкой великолепных коней, дверца и окошко коляски закрыты.
Солнце выглянуло из-за тучи, ударило в глаза, но еще ярче заблистала повозка. Я наконец-то сообразил, что она вся от верха до колес отделана золотом. Четверо длинногривых коней впряжены в затейливого вида постромки, на козлах жилистый мужик в кожаных латах, вожжи туго натянуты, удерживая звероватых коней.
Коляска остановилась перед воротами постоялого двора, почти перекрывая нам выезд. Возница слез, в руках скамеечка, поставил на землю и распахнул дверцу.
Показалась мощная фигура графа Маркварда. Одной рукой оперся о косяк, повозка скрипнула и перекосилась, другую лапу опустил на плечо кучера, тот закряхтел и согнулся, а Марквард величественно сошел на землю, сразу заулыбался, раскинул руки.
– Вот видите, дорогой сэр Ричард! Мы вовремя. Ничуть не заставили себя ждать.
Я нахмурился.
– Насколько я помню, мы не договорились.
Он ахнул в притворном удивлении.
– Как это? Я принял все условия. Хриндру оставил в замке, хотя это крайне неприлично отпускать девочку одну, но я верю вашей рыцарской галантности и девственности…
Я сказал раздраженно:
– Кроме меня, есть и другие мужчины. Знаете, сэр Марквард, не пытайтесь воздействовать на мое чувство долга. На мне все обломались: и общечеловеки, и патриоты, и западники, и зеленые, и даже единоросы. Словом, пусть вашу благороднейшую дочь сопровождают другие. Dixi!
Я вставил ногу в стремя, взялся за луку и взобрался на Зайчика. Кадфаэль тоже ухватился за седло, готовясь вскарабкаться наверх и сесть за моей спиной, трактирщик бросился освобождать ворота, Марквард побледнел, приблизился ко мне вплотную, впервые я увидел в его глазах страх.
– Сэр Ричард, – проговорил он почти умоляюще. – Я не хотел тебе говорить… Но здесь моей дочери грозит беда.
Я смолчал, за моей спиной Кадфаэль пробормотал:
– Да почему не проехать пару дней бок о бок с повозкой?
– Или вообще в сторонке, – добавил Марквард искательно, – но держа ее в виду?
Он, ухватившись за стремя, посмотрел на меня снизу вверх с мольбой в глазах. И хотя я подозреваю, дитя своего века, что это только купеческий прием, чтобы втюхать негодный товар, но заколебался, а Марквард, чуя слабину, сделал вид, что вот сейчас рухнет на колени.
– Ладно, – буркнул я. – Но я ничего не обещаю лишнего. Довезу до замка герцога, и все.
– Благодетель! – вскричал он. – Жени!.. Жени, выйди поблагодарить нашего спасителя!
Занавеска в окошке отодвинулась, на миг показалось женское личико. Оно мне показалось миловидным, затем дверка распахнулась, в проеме встала во весь рост крепкая ладная девушка в синем платье до пола, густые черные волосы убраны в затейливую прическу, бледное лицо превратилось в маску ярости, на которой грозно горят крупные глаза лиловой тучи, в их недрах грозно блещут молнии. Она мне показалась мало похожей на ту ленивую красавицу в замке Маркварда, почти засыпавшую в томной неге.