Гай Смит – Погребенные (страница 21)

С воплем "Ублюдок!" она пнула его в голень, но удар босой ногой не причинил ему особого вреда. Они сцепились; Андреа боролась с нечеловеческой яростью, как волчица, сражающаяся за жизнь. Ощеренный рот извергал проклятья; один раз она чуть не вцепилась Саймону зубами в горло, но он успел увернуться. Наконец ему удалось скрутить ей руки за спиной и распластать на истертой сосновой столешнице. Вопли Андреа перешли в невнятное бульканье, на губах выступила пена. Но она еще сопротивлялась, не желая сдаваться.

— Бедняжка, — ему больно было так обращаться с ней, но это был единственный способ.

— Убери руки, грязный ублюдок!

Саймон не обращал внимания на брань. Сжав ее запястья, свободной рукой дотянулся до буфета и нашарил моток веревки. Кое-как связал руки, после этого ноги были уже сравнительно легкой задачей. Лежа на полу, она не сводила с него горящих ненавистью глаз.

— Я вызову полицию!

— Пожалуйста, дорогая, — он бледно улыбнулся, — если, конечно, потом твое отношение ко мне не изменится.

Не слушая проклятий, он приступил к задуманному. Принес из комнаты потир, вновь наполнил водой и освятил ее. Андреа выкрикивала богохульства, но теперь ее слова были бессильны. Он запер дверь и вернулся.

— Будет больно, — в его голосе слышались слезы, — но с Божьей помощью я изгоню из тебя демона и мы снова будем вместе.

— Хрен тебе, — она извивалась, когда он встал над нею на колени, словно собираясь делать искусственное дыхание. — Я не верю в бога, и не поможет твое индюшачье кулдыканье! Я была с ним и рожу ему ребенка! И ничего ты не сделаешь!

— Это будет вроде аборта, скажем так, — бормотал Саймон, приподняв ей голову и святою водой рисуя на лбу крестное знамение. На всякий случай — вдруг она в самом деле не христианка — начертал также каббалистический знак Малхут, символ Царства Божьего, и тихим, ласковым голосом вознес благодарение. Она забилась, крича на душераздирающе высокой ноте, но он был неумолим. Потом Саймон применил самое мощное средство духовного очищения.

— Боже непреоборимый, отразивший всех врагов Своих, смертью смерть поправший и победивший князя тьмы. Порази Сатану, повергни к ногам нашим, изгони силу злого и не дай места деспоту, но ниспошли нам Христа.

Тело Андреа судорожно дернулось, пытаясь оторваться от пола, веревки врезались в тело. Она корчилась, изо рта хлынула пена, казалось, сознание покидает ее. Она уже не визжала, захлебываясь яростью, а страшно хрипела, ясные глаза цвета морской волны полыхали ненавистью к человеку, подвергшему ее этой пытке. Но вот они помутнели, взгляд стал пустым, отсутствующим, потом веки упали и сомкнулись.

Андреа лежала неподвижно, едва заметно дыша, смертельная бледность разлилась по лицу. Саймон наклонился и коснулся губами ее губ.

— Прости, любимая, — прошептал он. — Мне было так же больно, как тебе. Но теперь все позади. Мы победили, отдыхай.

Осторожно развязав веревки, он взял ее на руки, напрягая последние силы, отнес наверх и уложил в постель. С трудом переведя дыхание, разделся и лег рядом.

Им обоим нужно было выспаться, и единственно безопасным временем для отдыха были дневные часы. Вечером, с наступлением темноты все начнется заново. Силы зла разъярены своей неудачей, успешной контратакой противника на отвоеванном плацдарме. Они будут мстить.

Саймон проснулся первым, около полудня. Андреа мирно спала, краски вернулись на ее лицо. Она прошла тяжкие испытания, но теперь все будет хорошо. Когда он вылезал из постели, Андреа зашевелилась.

— Мы где? — она озадаченно смотрела широко раскрытыми глазами.

— Все в порядке, — он наклонился и поцеловал ее. — Все хорошо.

— Не знаю, — она потерла лоб. — В комнате внизу… да, ты там меня оставил и ушел. Потом… нет, не помню.

— И не старайся вспоминать, — ответил он с улыбкой, зная, что когда-нибудь все равно придется рассказать ей все, а до тех пор она будет переживать. — Они напали. Я нарушил их планы в шахтах. До моего прихода там завалило еще четверых. Но совершить изгнание не удалось из-за нового обвала. Я выбрался наверх, уже зная, что они взялись за тебя.

— Что со мной было?

Он коротко рассказал, опуская некоторые подробности. Упомянул и о шахтерской бригаде, встреченной на обратном пути.

— Опять мы не победили. Но и не проиграли. — Даже после сна Саймон чувствовал физическую и духовную опустошенность. — Пока я не справлюсь с тем, что засело в пещерах Кумгильи, мы в настоящей опасности. Я и не сомневался, что ты ничего не помнишь о прошлой ночи.

— Ты еще что-нибудь узнал о том случае в прошлом?

— Не так уж много. Если бы выяснить, кто такой этот Джетро, я бы сильно продвинутся вперед. Ясно, это был какой-то негодяй-начальник, на всех наводивший страх. Широко применялся труд детей. И произошел несчастный случай, в котором винили Джетро. Шахты на нижних уровнях истощились, их стала заливать вода, но он по-прежнему гонял туда людей на работу. Злодей требовал вырубить весь сланец до последнего кусочка. Произошло несчастье, но он стоял на своем. Наверное, что-то случилось и с той группой, что я видел… возможно, и с ним самим. Думаю, как раз перед тем мы встретились.

— Может быть, Джо Льюис знает.

— Скорей всего, и я думаю — не попробовать ли еще раз что-то из него вытянуть. В любом случае, мы ничего не теряем.

— Что ты собираешься делать в ближайшее время, Саймон? Ты ведь больше… не оставишь меня одну? — спросила она, бледнея.

— Нет, — твердо ответил он. — Больше я не стану рисковать тобой. Ты будешь со мной везде, кроме шахт. А на то время, что буду внизу, оставлю тебя в надежном месте, с кем-нибудь вроде Фрэнсис Майетт. Впрочем, мне кажется, тебя больше не тронут. Теперь они набросятся на кого-нибудь другого.

— Например?

— На Джули. Или на детей. Через них проще всего нанести мне действительно внезапный удар. Сейчас они моя главная тревога. Я бы мог позвонить и предостеречь Джули, но что толку? Она с презрением отвернется от любых моих советов и будет делать все наоборот, а это еще опасней. Нет уж, лучше вовсе не предупреждать. Мы просто помолимся за них — мы с тобой вдвоем. Кстати, Андреа, я никогда не спрашивал, ты веруешь в Бога?

— Да, — она выдержала его взгляд. — Да, Саймон, хоть у мессы я не была с тех пор, как ушла из дома, — в основном потому, что в детстве мать меня заставляла и грозила вечным проклятием. Но я верую.

— Вот и хорошо. Теперь давай поедим. Потом помолимся за Эдриена и Фелисити. И за Джули. А после поищем старого Джо Льюиса. Как знать, вдруг именно ты вдохновишь его на воспоминания, и он все-таки что-то сообщит.

— А после всего этого, — она спустила ноги с кровати, пережидая головокружение, — опять в пещеры?

— Увы, да. Я не позволю себе отступить в борьбе с этим страшным демоном. Только вряд ли Мэтисон даст мне шанс спуститься во второй раз. А может быть, это и не выйдет из-за новых обвалов, к тому же фуникулер заглох.

— И что, если тебе не удастся глубокий спуск? — спросила Андреа с тайной надеждой.

— Тогда воспользуюсь "шахтерским трамваем". Вся гора пронизана сетью сообщающихся ходов. Если понадобится, найму проводника, какого-нибудь скалолаза из местных, и с ним заберусь поглубже. В этот раз осечки быть не должно. В пещерах Кумгильи любой рискует жизнью. Ежедневно сотни людей под угрозой!

Глава девятая

Мэтисон взял у одного из спасателей фонарь и направил слабеющий луч в шахту фуникулера. Черная дыра была пуста, за границами светового пучка уходила кверху бесконечная тьма. Священника нигде не было видно. Но они не слышали и шума падения. Значит, он еще ползет и, быть может, доберется до цели.

— Черт знает как холодно, — пожаловался кто-то, и эхо подхватило его слова, как будто желая до всех донести их смысл: "Черт… холод… черт… холод…"

Они сидели, съежившись, в молчании: ни разговаривать, ни спать уже не хотелось. Артур Мэтисон давно перестал поглядывать на часы; они выключили фонари, чтобы экономить батарейки. Потные тела промерзли до костей; в застегнутых куртках, с поднятыми воротниками люди тряслись от холода.

— Должно быть, уже вылез, — буркнул один. — Вот тебе и церковная крыса. Раз не свалился нам на головы, значит, вылез.

Ответный гогот прозвучал жутко. Мэтисон включил фонарь и почти завизжал: "Да помолчите вы, Христа ради!" Но ссориться было не время, нервы у всех были на пределе.

…Прошло несколько часов с тех пор, как Саймон Рэнкин начал восхождение. Они отчаялись когда-нибудь выбраться, всех била нервная дрожь.

— Может, наверху тоже нет тока?

— Не мели чепухи. Лебедка работает от собственного генератора.

Все предположения были исчерпаны, они осознали собственную беспомощность. Все зависело от тех, кто наверху. Ясно, в скором времени придется что-то предпринять. Но они ничего не делали. Слышно было лишь монотонную капель с кровли и стен, да изредка кашель.

— Я пошел наверх!

Головы повернулись на голос из вагончика, луч фонаря осветил невысокого коренастого человека, перебирающегося через вытянутые ноги и полулежащие тела. Билл Эндрюс был новичком в шахтах, раньше он держал на побережье модную ракушечную лавку, но экономический спад погубил его дело. Обиженный судьбой, он в каждом подозревал недоброжелателя.

— Нет смысла, Билл, — вяло отозвался Мэтисон, — священник вылез, иначе мы бы услышали падение. По времени он должен быть уже наверху.