Гай Север – Я не брошу тебя (СИ) (страница 16)
— Что? — закричал Хайдег в стену.
— Гуммо... Кретин... Хайде, он вырубился...
— Камень отбили?
— Нет... Все сгорело...
— Я же сказал — ноль-два! — Хайдег ударил кулаком в стену, вернулся на камни. — Знал бы — пошел бы сам!
Сверху просыпался металлический звон. Черная трубка заскользила по бурому камню, упала к подножью обрыва. Хайдег, ругаясь сквозь зубы, подхватил цилиндр, отбежал к воде, чуть не поскользнувшись на камнях.
— И что мне теперь здесь с ним делать? — заорал он в небо. — Обратно кидать? Как я его зафиксирую, под таким углом? Да и во что здесь его тыкать? Что мне с ним делать? Гуммо, если бы я знал, что ты такой полный дегенерат...
— Гуммо, кажется, все... Того...
— В смысле?
— От камня... Сгорел...
— Кам! Уходишь к тому сучьему камню, за поворотом. Я снизу. Быстрее! Здесь я и так уже...
— А Гуммо? Гуммо!.. Очнулся!.. — донесся вопль. — Кретин! Встал, быстро, бегом!
Хайдег, скользя по камням и рискуя упасть в зловонную воду, побежал вдоль потока. Через полсотни метров расселина расширялась, образуя своего рода бухту. Хайдег свернул за угол влево, перевел дух.
— Кам?
— Мы здесь. Вот камни.
Хайдег, не покидая защищенной зоны, отошел от обрыва. Над краем возникли две головы. Хайдег размахнулся и бросил вверх мост. Камбетэ попытался поймать, промахнулся, отскочил. Трубка упала на край; Гуммо наступил на нее ногой, с опаской, словно на полуживую змею, подхватил, обернулся назад. Донесся глухой щелчок. Гуммо бросил устройство с обрыва; трубка, выпуская трос, заскользила вниз. Хайдег просунул руки в темляк и через двадцать секунд был наверху.
— Гуммо, — он поднял стереомат и усмехнулся, оглядев обожженное лицо Гуммо. — Ты все-таки дегенерат. Полный.
— Когда в тебя бьют...
— Хотя тебе-то это можно простить, — Хайдег собрал трос, подцепил мост к своему ранцу. — В некоторой степени — ты даже не двоечник, как Камбетэ. Ты вообще необразованный идиот, по жизни. Ты знаешь, что стереомат нужен не только для того, чтобы в него смотреть? Кам, скажи ему. Ты уже должен знать.
— Сначала цепляешь стекло, — хихикнул Камбетэ, — а только потом давишь пимпу. Неважно где, что вокруг. Ты, Гуммо, на самом деле идиот. Мог бы и сам догадаться.
— Кам, я тебя...
— Отставить, — перебил Хайдег. — В общем, если ты сегодня дойдешь до скал, — он вытянул руку на север, где лес венчала угрюмая каменная полоса, — значит, ты не тот, кем сейчас придуряешься, — он опустил стереомат, огляделся, замер. — Он снова ниже. Быстро!
Хайдег отбежал от расселины и, прорываясь через кустарник, помчался к ближайшему скоплению валунов. Наконец они оставили последний камень и упали под первым деревом. Хайдег посмотрел на восток, затем обернулся на запад, на далекие горы, видневшиеся в перспективе впадины.
— Мы сейчас выше, и какое-то время так будет. Пока бояться нам нечего, у нас явный приоритет. По такому ландшафту даже грамотный сосунок в актив не полезет. Даже если у него под крышку. А он, как вы понимаете, не сосунок.
— Где там аптечка... — Гуммо, не в силах отдышаться, откинулся к дереву. — Кам, дерни там... Горит, сволочь...
— Через три часа мы должны быть там, наверху. Если успеем в приоритет, дальше будет просто пикник.
— Только эту не убивай, — отозвался Камбетэ. — Я буду мстить.
— Мстить?
— Сбежала, сука, — гоготнул Гуммо, промокая ожоги гелем.
— Давай быстрее его убьем, Хайде. Бред какой-то вообще. Детский сад.
— Вот именно, — хмыкнул Хайдег с презрением. — Детский сад.
* * *
— Я думал — нам всю дорогу переться по этим джунглям.
Гуммо остановился. Они были уже высоко. Лес разошелся в сухую саванну, покрытую редкой растительностью; на низких деревьях, стоящих отдельными группами, горели мрачно-бордовые, хмуро-желтые и угрюмо-аспидные цветы-эпифиты — лепестки характерной здесь узко-треугольной формы, прозрачные у основания и густого сочно-бархатного оттенка к концам. Трава была высока, но росла редко, отдельными островками тонких прямых стеблей, между которыми буроватая почва стелилась ровной плоскостью до серо-фиолетовых скал, уже близких.
Скалы отгородили небо бесконечной глухой стеной. Она была очень крутой, почти отвесной; отполированная ветром и временем, плавно стекала в подножье, образуя вдоль основания округлые выступы. Отсюда уже различались группы каких-то кустистых растений — в карманах-углублениях по подошве. Отдельные гроздья поднимались вверх, на немалую высоту, образуя на матовом фоне стены вертикальные линии; этот узор начинался напротив и испещрял всю северо-западную половину, сливаясь на расстоянии с пасмурным полумраком.
— Не парься, — хихикнул Камбетэ, оглядывая саванну. — Спустимся за перевал, дойдем до реки, переберемся... Будет тебе болото.
— Хайде, вперед? — обернулся Гуммо. — Он далеко. Мы высоко. Еще часа полтора — и мы на месте, — он поднял ствол на скалы, которые угрюмо высились на фоне желтоватого неба.
— Мне это не нравится, — Хайдег втянул носом воздух.
— Что?
— Ты не чувствуешь, Кам?
— Зачем ему чувствовать, когда у него такой хрен?
— Молчать, — Хайдег еще раз вдохнул. — Видишь, какого цвета здесь тучи?
— И воняет? И дышать, кстати, уже...
— И воняет, Кам, и дышать. Надо рвать. В этом году кислота будет раньше. Это бывает, вы просто не знаете.
— А он? — Гуммо обернулся влево, где за лесом расстилалась равнина.
— Он тоже посмотрит и тоже понюхает.
— Вперед?
— Гуммо, стоять.
Хайдег вышел из леса, огляделся. Было тихо; только шелестел ветер и из леса за спиной иногда доносился треск. Хайдег обернулся.
— Гуммо, не прозевай антураж. Здесь фауна слабая, но взамен бывают такие твари... Которые тебе даже не снились. Кам, идешь сзади и не гремишь огромными яйцами. Повторяю, здесь может быть опаснее, чем в лесу. Вперед.
Перебегая между рощицами, они двигались по саванне. Скоро группы деревьев рассыпались в одинокие скрюченные деревца, равномерной сеткой покрывшие равнину до самой подошвы скал. Эпифиты исчезли; трава стала короче, толще и жестче; возникли темно-серые валуны высотой в человеческий рост; камни потрескались, обкололись, скрошились в чернеющий гравий, заполнивший коридоры между стенками валунов. Ветер усилился, загудел между камнями; скорченные черные ветки вздрагивали; трава шелестела словно со скрипом.
— Хайде, передохнем... — Гуммо остановился, перевел дух, оперся на ствол. — Где аптечка... Рожа горит...
Хайдег осторожно вдохнул едкий ветер, посмотрел в тучи.
— Первый дождь будет дней через пять. Может быть, раньше. Надо успеть дойти до тех скал у реки. Мы хорошо помним схему? Гуммо, выведи, посмотри — если, конечно, сумеешь... Там есть пещеры. Иначе лучше остаться здесь и ждать, пока он нас не прикончит. Меньше мучений.
Камбетэ вдохнул, закашлялся.
— Осторожней, идиот, — отозвался Гуммо. — Не дыши глубоко.
— У нас там такого не было, — Камбетэ покачал головой.
— Мы сейчас на километр выше, придурок, — Гуммо указал на тучи. — Если Хайде не гонит, то лучше правда ложиться и помирать.
— Мажешь рожу и двигаем дальше, — хмыкнул Хайдег. — Резко и глубоко не дышать. Если сами не догадались.
— А если бежать?
— От кого, Кам?
— Ну...
— Паника, — гоготнул Гуммо, намазывая лицо гелем.
— Помолчи, урод, — Камбетэ ткнул Гуммо разрядником. — Скажи спасибо — жив остался, рожу намазывает.
— Молчать, — Хайдег ткнул Камбетэ прикладом в спину. — Вперед, и глазеть в оба.