Гай Орловский – Ричард и Великие Маги (страница 57)
– С нелегальными, – ответил я, – поступим, как и с легальными. Потому что легальные для нас все равно нелегальные, противоречат доктрине Господа. Великой доктрине Господа!..
– А вы его проводник, – сказал он. – Помним, помним. Вы еще Защитник Веры иногда, верно?..
Я спросил сердито:
– Что значит иногда?
– Да то вы Дефендер Веры во весь рост, – ответил он, – то мельче мыши… Не до какой-то веры бывает, верно?.. А на отдыхе – да, мы все защитники! Ого-го. Особенно перед дамами.
– Перед здешними дамами, – напомнил я, – красуются в позе бунтарей, отрицающих роль Господа. Дескать, человек самозародится в куче навоза, так написал Аристотель. Как мухи. Хотя Аристотель не уточнил, что мухи зарождаются из яиц, отложенных мухами в навоз…
Он брезгливо отстранился.
– Сэр Ричард!.. Мы о дамах, а вы о навозе!.. Все равно мухи из навоза!.. А если здешние люди зарождаются в навозе, тогда понятно, почему так сильно пахнут. И почему такие… ну, счастливые. Мухи все счастливые. Вы уже наметили, где высаживаем десанты?
– Только в общих чертах, – ответил я скромно. – Рассчитываю на ваши подсказки.
Альбрехт повернулся к застывшему у входа Хрурту.
– Дружище, позови Кенговейна и Келляве, они трепещут в коридоре. Да-да, он там чуточку начинает сужаться… а потом снова раздвигается. Оба, как мне показалось, не в восторге.
– Да-да, зовите, – согласился я. – Келляве будет командовать на одном из самых сложных участков, пусть видит заранее…
Хрурт вышел в коридор, крикнул, помахал руками. Через пару минут в кабинет вдвинулись блещущие сталью доспехов Кенговейн, Келляве, а с ними еще и сэр Робер, чьи копыта первыми вступили на землю южного материка. И хотя это были копыта его доблестного коня, но вся слава, понятно, достается тому, кто выше по титулу.
С ними и обсуждение пошло живее, плодотворнее, потому что закона «постучать в невежду» никто не отменял ввиду его полезности. Иногда, отталкиваясь от их невежества в сложных вопросах, вдруг видишь изумительное по красоте решение в соседней ветке, из-за чего такими живучими оказались брейншторминги вообще и этот в частности.
Кенговейн задержался чуть у выхода, пропуская вперед лордов высшего звена, я шел последним, как хозяин помещения, он спросил торопливым шепотом:
– Ваше величество, а если Маркус не сумеет разрушить башни Великих Магов?
– Не накаркайте, – огрызнулся я. – Граф, вы накаркиватель!
Он переспросил:
– Я уже граф?.. А то короны менять не успеваю. Разорюсь скоро на этих зубчиках!
– Экспроприируйте у местных, – посоветовал я. – Сейчас все брошено. Что нашли, то и наше.
– Так что, если…
Я сказал нервно:
– Ваш лорд, герцог Гуммельсберг, всегда держит запасную карту в рукаве! А если и не держит, то делает вид, что держит.
Он пропустил выходящих последними сэра Робера и Келляве, посмотрел почтительно и внимательно мне в глаза.
– Демоны? Поговаривают всякое…
– А вам ряса мешает? – ответил я вопросом на вопрос. – Они же не церкви будут разрушать, дорогой друг.
Он пробормотал:
– Да я к тому, что использование демонов отец Дитрих не одобрил бы. А насчет церкви даже подумать страшно.
– Какие демоны? – спросил я. – Если их никто не видел, то их и нет. А если кто и видел, то мало ли кому что померещится. Пить надо меньше.
– Или больше, – сказал он.
– Или больше, – согласился я. – Когда ясных доказательств нет, то все заинтересованные стороны сделают вид, что никаких демонов и в глаза не видели, даже если те им на стол только что жареных лебедёв подали!
– Но как же…
– А вот так, – обрубил я. – Верный слуга Господа Игнатий Лойола, основатель и бессменный руководитель ордена Иисуса, сказал однажды: «Цель оправдывает средства!», а для тугосоображающих растолковал: «Никакие средства не предосудительны, если ведут к вящей славе Церкви!» А для Церкви как медом по салу, если проклятые башни богопротивных магов будут разрушены!.. И даже не спросят кем.
Он поклонился:
– Ваше величество, вы такой Защитник Веры, что Церковь вас расцеловала бы в задницу, но потом все равно на костер!
Я посмотрел ему вслед, он ушел к своему отряду, который старается сделать лучшим во всей армии. Его рыцари сейчас, как вижу, рассредоточились возле широких окон по всему Маркусу, орут, указывая пальцами на проплывающие внизу горы, озера и особенно на города.
Ладно, все при деле, вернулся в кабинет и оттуда вошел в тайную комнату, где Маркус по моей команде держит сокровища из Башен Великих Магов. Надо ими как-то распорядиться. Пусть пользу приносят моим людям.
– Хрурт! – крикнул я. – Герцог Альбрехт далеко ушел? Крикни.
Явился не Альбрехт, а сама элегантность в северо-южном стиле: роскошная шляпа с чем-то небесно-воздушным на месте перьев, вроде взбитой пены, холодный блеск стального панциря с гербом рода на груди, кожаные штаны оранжевого цвета, что уходят в узкие щегольские сапоги ярко-коричневого цвета, сам красивый и надменный, с походкой щеголя-дуэлянта.
– Ого, – сказал я, – вы, герцог, уже и переодеться успели?
Он взглянул с укором:
– Вы, ваше величество, совсем нас не замечаете?.. Я так уже с утра хожу!
– Простите, – сказал я пристыженно. – Это все глобальные планы насчет счастья человечества виноваты. И взгляд с высоты Маркуса… Представляете, себя не смог найти на карте, а искал!
– Ваше величество?
Я сделал жест в сторону стены, за которой моя сокровищница.
– Маркус, открой…
В стене возникла и пошла быстро расширяться дыра, образовав окно размером от пола до потолка.
Альбрехт тихонько охнул, я взял его за локоть и вынудил сделать пару шагов в пещерку. Горки талисманов и амулетов переливаются всеми цветами, в каждом драгоценные камешки, самые блестящие в кольцах, что и понятно, один-единственный камешек и должен блистать особенно ярко.
Под противоположной стеной составленные один на другой почти до потолка сундуки, скрыни, ларцы и шкатулки, тоже блещут серебром и золотом, а у многих в крышки вделаны еще и драгоценные камешки.
Альбрехт покосился по сторонам, заметно, как старается не прикоснуться к стенам, что слишком похожи на живые, словно мы в желудке огромного хищника.
– Это что, – спросил он шепотом, – было в Маркусе?
– Ага, – сказал я с сарказмом. – Я что, похож на дурака?.. Удача приходит только к ним, любимцам Церкви. Нет, дорогой друг, это результат великого труда и умения.
– А-а-а, – протянул он, – не знал, что вы такой великий ювелир! Все думал, почему делами королевств не занимаетесь, а вы вон колечки вытачиваете…
– Герцог, – сказал я с укором, – вы подлизываться должны, а не язвить над сюзереном!.. Никто не видел это экспроприированное у Великих Магов богатство, только вам доверяю.
Он перевел внимательный взгляд с горы сокровищ на меня.
– Зачем?
– Бремя власти, – сказал я с неудовольствием. – Все спрятать как-то не совсем, передать народу – еще хуже.
Он снова обвел пристальным взглядом горки из колец, браслетов и всевозможных амулетов.
– И выбрали срединный пусть?
– Вот-вот.
– Кому-то скажете еще?
– Нет, – ответил я. – Если о такой сокровищнице станет известно, я знаю, на кого натравить Бобика. Для убедительности казни.
– Мы с ним дружим, – сообщил Альбрехт. – Он, когда невыносимо страдает от голода и невнимания жестокого и черствого хозяина, ко мне спешит. Я его подкармливаю, утешаю… С вами нужно быть предусмотрительным, мой сюзерен. И что с этим всем планируете?
Очень осторожно двигаясь, чтобы не только не коснуться стены, но и не находиться слишком близко, он зашел с одной стороны, рассматривая сокровища, потом с другой. На лице все же борьба, мы люди веры и Церкви, а магия запрещена Церковью. Хотя частенько и высмеиваем Церковь и священников, но выросли на христианских ценностях.
Я ответил бодро: