Гай Орловский – Ричард и Великие Маги (страница 36)
– Смотрите с позиции целесообразности, герцог. Где нет грязи по колено, там сапоги постепенно заменяют сперва полусапожками, потом башмаками вообще без голенища, а затем и вот такими штуками. Когда это плавно за сотню-другую лет, но и незаметно, когда что…
Услышав стук копыт, торопливо повернулись в нашу сторону. Бобик помчался к воротам, там прыгнули в обе стороны, но хоть не стали загораживаться алебардами, император не потерпит, а теперь уже понятно, что я император, хоть пока и ненастоящий…
Я отыскал взглядом Титуса, он с бледным, но по-прежнему суровым и решительным лицом хриплым голосом отдает приказы, выстраивает стражников то ли для салюта, то ли для парада перед властелином.
Когда мы с Альбрехтом подъехали ближе, развернулся к нам, вскинул руку с зажатым в руке эфесом короткого меча.
– Благодарю за службу, сэр Титус, – сказал я величественно, делая ударение на слове «сэр». – Больше нападений не было?
Он ответил быстро:
– Ни единого… сэр… ваше величество. Говорят, ваши люди прошлись по окрестным деревням?
– Был такой приказ, – подтвердил я.
– Бесчинствующих, – спросил он, – судили на месте, если это правда?
– Мы военные, – напомнил я. – То есть следователи, прокуроры, судьи и палачи в одном лице. Быстро и гуманно. Вам же нравится, когда рулят военные?
Он уклонился от ответа, хотя все на его лице крупными буквами, спросил с неуверенностью:
– И так по всему королевству?
– По всей империи, – ответил я величественно, хотя, понятно, какая там на хрен империя, столицы бы успеть захватить до того, как пьяная чернь спалит там все. – А что у вас за тревога?
Он указал взглядом на не такой уж и далекий купол Маркуса. К раскрытому зеву по короткому пандусу неспешно поднимаются кони одного рыцарского отряда за другим, исчезают внутри.
– Все еще сам не могу поверить, – сказал он нервно, – а тут новенькие в отряд подходят! Всем приходится объяснять, успокаивать…
– Уже и глазам не доверяете? – сказал я с упреком. – Ладно, когда-то прокачу, но сейчас вы на важной службе. Эта Багровая Звезда теперь служит тому же высокому делу, как и вы. Да-да, укреплению империи!.. Багровая Звезда поддерживает власть и порядок. Она с вами в одном воинском строю, сэр Титус!
Он молчал в потрясении, а я похвалил себя, что умело посадил Маркус всего в двух сотнях шагов от города. Сейчас конница без помех поднимается к куполу и пропадает в его пасти, что со стороны, понимаю, дико и страшно.
Даже моим бывает страшновато, но им достаточно вспомнить, как сокрушили бывших хозяев, как осваивали этот захваченный у врага летающий город чужаков, и тут же чувство гордости за себя подавляет любой ужас.
Когда немного отъехали за деревья, оставив за спиной городскую стену, я сказал, понизив голос:
– Вызвал вас для того, сэр Альбрехт… чтобы поточнее обсудить нашу политику здесь. Не в этом городе или этом королевстве, а в империи Скагеррака, именуемой Извечным или Изначальным Светом.
– Извечным, – подсказал он. – Хотя разницы не вижу, но Извечным. Сэр Ричард?
– Судя по той абсолютной власти, которой располагал император Скагеррак…
Он все ловит на лету, сразу уточнил:
– Располагал?
– Если мы здесь, – напомнил я, – то мы здесь. Не знаю пока, что за политика у Германа Третьего, но Скагеррак агрессивен, властолюбив, умен и постоянно думает над способами расширить влияние на соседей. Раз уже ему нельзя пока армией, он пользуется всеми остальными рычагами.
– А их много?
Я покачал головой:
– Даже не представляете.
Он посмотрел на меня остро:
– Из какого ада вас только выперли… Наверное, за коварство, которое даже дьяволу показалось чрезмерным?.. Ладно, я вас понял. С Германом вы еще не решили, а Скагеррака полагаете нужным сместить. Так?
– По необходимости, – ответил я. – Конечно, я против крутых мер, но когда история требует…
Он покрутил головой:
– Восхищаюсь вами, сэр Ричард. Совсем недавно старались просто выжить в войнах с северными баронами, а сейчас вот так просто смещаете императоров.
– Еще не смещаю, – уточнил я, – но пора. Странно, имея в руках молоток, не ударить по торчащим гвоздям! А гвоздь по имени Скагеррак будет забит по самую шляпку. Насчет его системы посмотрим. Люблю авторитарную власть, но вся должна быть у меня. Как самого нарядного и красивого.
Он сказал с сочувствием:
– Сэр Ричард… Пока идем настолько победно, вся армия следует за вами преданно и бездумно. Но сейчас вы забеспокоились не напрасно. Забеспокоились или как? Противника вроде бы нет, наши люди вот-вот начнут оставлять мечи дома, снимут доспехи и обрядятся во что-то полегче…
– Как вот вы.
Он ответил невозмутимо:
– Как вот я. Для одного пустяк, для армии катастрофа. Растворимся, как вы предсказывали, но тогда я не понял, что за чушь порете.
– Ну спасибо.
– Многое из непонятного выглядит чушью, – пояснил он. – Вы вообще несете частенько. Многим непонятно, что за бред в вашей голове, но пока побеждаете, армия продолжит идти за вами хоть в ад, где мы вообще-то уже были, хоть на небеса, что еще предстоит…
– Но-но, – сказал я предостерегающе, – сперва с Югом надо разобраться! А потом точно на голову свалится Запад или Восток…
Он загадочно улыбнулся, поклонился подчеркнуто по-скагерракски, юмор у него еще непонятнее моего, и, натянув повод, остановил коня.
– Как планируете все это сделать?
На обратном пути к двору пришло в голову, что безбагерность наверняка не мешает магам бывать везде, где изволят, есть там причальные пирамиды или нет.
На то и колдовство, чтобы носиться по свету на крыльях ветра, в блеске молний и грохоте грозовых туч, хотя можно, наверное, и без светошумовых эффектов.
В башнях магов наверняка хранятся подробные карты всего континента, однако Крякондябр пока их не обнаружил. Правда, простых он не замечает, но все равно трудно представить, с какой целью маги могли забрать с собой даже магические карты, если после отбытия Маркуса вся поверхность Земли будет перемешана и станет совсем другой.
Альбрехт раздумьям не мешал, о моих далеко идущих планах переговорили в деталях, а он, сам пример не только изящества стиля, но и корректности, едет погруженный в думы, стараясь отыскать в моих рассуждениях бреши до того, как отыщут противники.
Бобик носится кругами, ломает кусты, с азартом пугает зверье, я велел обойтись без охоты, но все-таки догнал кабана и притащил его Альбрехту, глядя на него с молчаливой надеждой ребенка.
Альбрехт тяжело вздохнул, но сказал умильным голосом:
– Ну ладно, давай своего поросенка…
Бобик радостно подал ему прямо на колени, кабан очнулся и начал дергаться.
– Что за шуточки, Бобик, – сказал я с укором. – Сэр Альбрехт, возвращаемся!
Ворота перед нами распахнули заранее, как только увидели скачущими. Мы с арбогастром пронеслись, как стрелы из гастраферета, а у сэра Альбрехта кабан все-таки выскользнул из цепких рук, грохнулся на землю, вскочил, но вместо того, чтобы удирать в лес, в ярости набросился на гвардейцев.
Крик, шум, мы с Бобиком наблюдали со стороны, как два десятка гвардейцев, выставив алебарды, пытаются сдержать осатаневшего кабана.
Альбрехт подъехал к нам, рассерженный, смахивающий кровь с седла и белоснежных штанов.
– Действительно, шуточки, – сказал он с неодобрением. – Мог бы и сразу задавить!
– Он обижен, – пояснил я. – О нем почти забыли.
После яростной схватки кабан стал похож то ли на подушечку для иголок, то ли на исполинского ежа. Алебарды торчат из боков и спины, а троих гвардейцев, забрызганных своей и кабаньей кровью, торопливо утащили к лекарю.
Альбрехт крикнул виноватым голосом:
– Сэр Титус!.. Пусть ваши люди приготовят этого поросеночка на обед!.. Мы там двух таких в лесу уже съели.
Я добавил с иронией:
– Сырыми, мы же люди с Севера…
Сэра Альбрехта оставил во дворе с его конем и моим Зайчиком, а сам поспешил в кабинет императора, который велел считать моим, с ходу углубился в изучение дополненной последними данными и уточненной карты империи Клонзейд.
Получился, как и с империей Германа, почти идеальный круг. За исключением одного маршрута, где наверняка глубоко под землей особо важный рудник редкого элемента, багер там останавливается надолго, почти на два часа, ничего не происходит, затем разворачивается и плывет обратно.