Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — Властелин Багровой Звезды Зла (страница 61)

– Конечно, – ответил я. – Человек в поте лица своего должен добывать себе хлеб. Только так он может умнеть и развиваться. А если получать готовое, то снова станет кистеперой рыбой. Хотя кистеперая вообще-то проявила инициативу, Господь знал, что создает.

Он вздохнул.

– Судя по всему, вы в самом деле один из северных варваров. Как вы только и добираетесь через океан?..

– Увидите, – пообещал я, – ахнете.

– Магия?

– Наука, – ответил я несколько зловеще. – К сожалению, не наша, если не примазываться к деяниям великих предков. Но можно сказать, что и наша, пусть мы в ней ни рыла, ни уха. Но все-таки наука, а не. Вы меня поняли, вижу.

– Интересный вы варвар, – произнес он сухо. – И далеко не рядовой, верно?.. Иначе так далеко бы не забрели.

– Сам собой постоянно восторгаюсь, – ответил я скромно. – А какой я нарядный, заметили?

– Мне показалось, – произнес он, – осуждаете магов… Их многие вообще-то не любят. Причин много, у всех разные… Но на самом деле маги – самые умные и постоянно работающие люди в этим мире, где все живут только радостями и удовольствиями.

– Самые умные, – сказал я, – но самые ли… правильные?

Он взглянул остро.

– Ах, вот вы о чем… Это очень сложный вопрос, любознательный вы человек… Если стараетесь увидеть дальше других, что свойственно вождю, а не рядовому воину, то знаете ли о причинах Великих Войн Магов?

– Только в общих чертах, – ответил я. – У нас лучше поставлены военные дисциплины. Тактика, стратегия, фортификация, если понимаете эти термины.

– Понимаю, – ответил он так же сухо. – Значит, общие причины Войн Магов знаете. Это любопытно… А мелочи не важны. Главное в том, что всякий раз, когда на развалинах старого мира начинали строить новый, все повторялось снова и снова. Как только мощь королевств возрастала настолько, что можно было уничтожить почти весь мир, начиналось это взаимное уничтожение и длилось до тех пор, пока на пепелищах не оставалась горстка уцелевших…

– Понимаю, – сказал я. – И так снова и снова. И?

– И тогда, – сказал он, – однажды несколько уцелевших магов решили не восстанавливать старый мир, а попробовать создать его на других правилах.

Он остановился, всматриваясь в меня очень внимательно.

– Погодите, – проговорил я, – что, в самом деле… решили централизовать?.. Дать людям условия для счастливой жизни, но контролировать любую инициативу?

– Похвально, – сказал он замедленно. – Откуда, говорите, прибыли?.. Точно с Севера, а не Запада или Востока?.. То, что вы сказали, понимают далеко не все даже короли. История, прошлое, чего в нем копаться… Контролировать, как вы говорите, инициативу простых людей не пришлось… За редким исключением. Когда все можно получить бесплатно и без трудов, кто станет изнурять себя работой и какими-то изысканиями?..

Я подумал, спросил с сомнением:

– Но такие все-таки находятся?

Он кивнул.

– Им прямая дорога в маги. Там работы много. Интересной!..

Я молчал, маг с грустной насмешкой наблюдал за моим лицом. Боюсь, оно королевско-непроницаемое пока только для простых людей, а маги, как люди, чувствующие тоньше, видят под моей шкурой совсем не то, что стараюсь показать.

Принцесса спросила жалобно:

– О чем вы говорите? Ничего не поняла…

Мы повернулись к ней и почти в один голос сказали:

– Кушайте, принцесса, кушайте…

Посмотрели друг на друга, редкий случай, когда воин и маг в чем-то сходятся, хотя, на мой взгляд, когда речь заходит о женщинах, трудно разойтись во мнениях.

Он поинтересовался с ленцой в голосе:

– И какова цель северных варваров?.. Вы же один из их вождей?

– Завоевание, – ответил я лаконично. – Великие завоевания совершались не по воле великих людей, а по воле великих идей. Идея заставила часть народа бросить нажитое в чужой стране и блуждать сорок лет в пустыне в поисках места, где можно поселиться и жить по своим законам. Великая идея, вычеканенная в Ясе Чингисхана, воспламенила и подняла народы на распространение своего образа жизни на полмира, а великая идея всеобщей справедливости много раз поднимала народы против хищного Рима, пока германцы не сокрушили и не построили на обломках мир без рабства и гладиаторов. Великая идея равенства и свободы родила Наполеона и навсегда изменила мир, как потом идея коммунизма…

Он сказал медленно:

– Я не знаю историю Севера, но ход ваших мыслей уловил. Но сейчас у вас, северян, какая идея?

Я ответил честно:

– Была, но вы ее разметали в клочья. Теперь не уверен, что был прав.

– Вы мудрый человек, – произнес он осторожно. – Только мудрые могут останавливаться и пересматривать свои взгляды. Дураки в своей правоте уверены всегда. Так кто же вы?

– Мое имя, – сказал я, – Ричард Длинные Руки. Титулы уже не важны, я выше титулов. Мы еще увидимся, я уверен. Как, говорите, ваше имя?

Он произнес чопорно:

– Джонатан Кавендиш, королевский маг второго допуска, кавалер Золотой Кометы.

– Принцессу домой вы не отпустите, – уточнил я, – хотя мир и гибнет?

– Мир пусть гибнет, – ответил он сухо, – но законы должны соблюдаться. Думаю, вам пора возвращаться, любознательный варвар.

Я поклонился ему, принцессе отвесил отдельный поклон, чуть было не затанцевал, как здесь принято, настолько хороша эта уже созревшая, но невинная девочка.

– Еще увидимся, – сказал я.

Маг сказал хмуро:

– Стоп-стоп. Сперва открою проход. Полагаете, он открыт всегда?

– Зачем энергию зря тратить? – спросил я. – Я даже свет выключаю, когда выхожу из дома.

Они молча смотрели, как я переступил через край массивной рамы, стараясь не зацепиться за торчащие фифтифлевины украшений.

Навстречу пахнуло теплым ароматным воздухом, в империи Клонзейда духами то ли вовсе не пользуются, то ли их не выносит этот Джонатан Кавендиш.

А здесь в спальне императора теплее и уютнее, засну быстро… если сумею после такого приключения и новой тревожной информации.

Глава 8

Заснуть удалось только под утро, а когда быстро позавтракал и спустился к кабинету на первом этаже, в коридоре у двери уже ждал сэр Норберт.

– Доброе утро, – сказал я. – На багерах прокатились?

– Да, – ответил он коротко, – и с гонцом к императору все получилось проще некуда. Его взяли, когда собирал мешок в дорогу. Прямо там же в пристройках имения канцлера.

– Собрался в очень дальнюю дорогу?

– Не столько дальнюю, – ответил он, – как долгую. Он уже во дворе. Желаете допросить?

– Пусть приведут в кабинет, – сказал я.

Он кивнул одному из разведчиков, что издали наблюдают за нами, один моментально ринулся бегом в сторону выхода.

Я сам распахнул дверь кабинета, Норберт по моему жесту вошел следом. Мы не успели осушить по большой чашке черного кофе, как дверь распахнулась, из коридора вошел разведчик Норберта, придерживая за шиворот мелкого неприметного человечка в поношенной одежде, непривычно серой для этого цветного и праздничного мира.

Я развалился в кресле, так выгляжу, надеюсь, солиднее и значительнее, на посланца к императору взглянул обрекающим взглядом.

– Кто ты и что ты за?

Он поклонился и ответил с непривычным для слуги достоинством:

– Ваша Небесность… Простите, не могу представить себе ваш подлинный титул, соответствующий вашему величию и могуществу…

Я в раздражении отмахнулся.

– Неважно. Отвечай на вопрос.