Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — Властелин Багровой Звезды Зла (страница 56)

– Весьма.

– Так и я уживусь, – заверила она. – Где две, там и три!

– Нет уж, – сказал я решительно и повернулся к канцлеру. – Империя Клонзейд намного крупнее?

– Не знаю, – ответил он, – намного ли это, но по территории где-то втрое, однако заселена не так уж чтобы плотно. В королевствах империи его величества Германа Третьего гораздо меньше пустых пространств.

– Тогда почему? – спросил я. – Или император там слишком воинственный? Воинской славы жаждет?

Он сделал глоток кофе, подумал, держа чашку в дряблых ладонях. Мильсина дотянулась до сахарного печенья и с наслаждением захрустела им.

– Есть только предположения, – произнес он осторожно. – Но ни одно не является окончательным. А еще не забывайте о Великих Магах. На его земле их Конклав. Император наверняка действует с их согласия… а то и поддержки.

– А у магов есть интерес?

Он чуть наклонил голову.

– Недалеко от Геркуласта, это старинный город на востоке нашей империи, есть заброшенные карьеры. Там ломали камень, что способен поглощать прямо из воздуха и накапливать в себе магическую мощь. В других империях залежи этих камней либо иссякли, либо остались только на очень большой глубине. Добывать очень трудно.

– Понятно, – сказал я. – Миром правит экономика даже в миге магии!.. Хотя чему удивляться? Ничто не берется из ниоткуда. Спасибо, вы очень помогли.

Он спросил слабо:

– Уже уходите?.. Вопрос напоследок можно?

– Любой, – заверил я. – Хотя, конечно, ответ не гарантирую.

– Что будет дальше… с империей?

Я подумал, ответил с осторожностью:

– Как всегда при любом завоевании варваров. Старое рушится, на руинах возрождается мир более высокого качества. Знаю точно, мир будет лучше!

Он устало прикрыл глаза.

– Не думал, что доживу до таких потрясений… Но вам спасибо. За спасение мира!

– Кто-то, – ответил я с надлежащей скромностью героя, – рано или поздно бы это сделал… Кстати, император скоро вернется? Как-никак он мне постоянно давал титулы, а недавно пожаловал принцем императорской мантии!.. Я примчался вот поблагодарить…

Он посмотрел на меня испытующе.

– Да, конечно… Здесь титул принца императорской мантии весит, как полагаю, больше титула императора на диком Севере… Император пока что в ожидании, пока все закончится.

– А сколько будет ждать?

Он пожал плечами.

– Думаю, это больше зависит от запаса продуктов, взятых с собой. Никто ведь не знает, сколько эти неведомые существа…

– Филигоны, – подсказал я.

Он повторил:

– Филигоны… Странное название, в летописях не сохранилось. Сказано только, что сперва набирают пленных, а землю разрушают потом. Но никто не знает, как долго они набирают…

Глава 5

Едва мы покинули дворец лорд-канцлера императора, как со всех сторон сдвинулись разведчики Норберта. Навстречу выступил Чекард, я сказал быстро:

– Слуг здесь немного, как я понял. Узнай, кто отлучался недавно, кто отлучился и еще не вернулся… С этими нужно поговорить, где были, какое поручение выполняли.

– Что спрашивать особо?

– Дорогу к императорскому схрону, – ответил я.

Чекард кивнул, лицо сразу стало жестким.

– Это серьезно. Займемся сейчас же.

Когда въехал во двор императорского дворца, там как раз соскочила с коня Боудеррия, рослая и опасно прекрасная, в легких кожаных доспехах, с выглядывающими из-за широких плеч рукоятями двух мечей. Узкие перевязи через грудь выгодно подчеркивают атлетизм фигуры и в то же время выпуклят вторичные признаки, пояс тоже узкий, чувствуется вкус. Если и была дикаркой, то у принцессы Алонсии, будучи ее телохранителем, кое-чему научилась.

– Боуди, – сказал я, – здешние дамы тебе и в подметки…

– Спасибо, – сказала она довольно.

– Но все же прими совет старшего друга…

Она прервала:

– Насчет одежды?

– Угадала, – сказал я.

– Еще бы, – ответила она ядовито, – нет, чтобы сперва на мои сиськи посмотреть. Чем не нравится? Я под этих ряженых обезьян рядиться не стану!

– И не надо, – сказал я миролюбиво. – Им далеко до твоей одежды. Принцесса Алонсия научилась у тебя умению подбирать платья! Но чтобы ощутили твое превосходство, тебе стоит всего-навсего просто украсить свои наряды.

Она сказала почти враждебно:

– Какие наряды? Сэр Ричард, я обижусь!

– Просто рассыпь по одежде драгоценности, – посоветовал я. – На поясе, по швам колета или как он зовется, даже на сапогах. У тебя превосходное чувство вкуса, ты сумеешь сделать так, что все подохнут от зависти! Возьми у Альбрехта ключ от королевской сокровищницы и выбери все, чем сможешь себя украсить. Вплоть до заколки в волосах с вот такенным бриллиантом!

– Рубином, – поправила она автоматически. – Моим волосам идут только… Ох, сэр Ричард! Вы всех на разных червячков ловите?

– В интересах культуры и прогресса, – пояснил я, – даже зарезать человека можно, а то и целую страну удушить, не то что… Будешь олицетворять высокую роль женщины в обществе и вообще равноправие, непонятное местным накрашенным дурам. Это тоже работа, Боуди!

Она сказала все еще с сомнением:

– Хорошо, посмотрю, что там у сэра Альбрехта под замком.

Закаты на Юге намного красочнее, чем в Северном полушарии, я невольно засмотрелся на охватившее полнеба зарево, мои рыцари тоже поглядывают с чувством превосходства, вон какую красоту сотворил Господь, а вы, дураки, отвергаете Его, что так заботится о вас…

Проходя через залы, заметил леди Мильсину, она уже успела переодеться в другое платье, из оранжевого в синее, все остальное я не заметил, да еще в низком вырезе платья синий камешек в серебряной оправе. В этом сложном ритуальном мире символов это что-то да значит, и дело не в амулетстве, здесь цвет и форма выставленных на виду украшений всегда что-то говорит помимо того, что у меня бриллиант вот такого размера, смотрите и сдохните от зависти!

Наступает ночь, а эта Мильсина в постели хороша, но, с другой стороны, рановато обзаводиться постоянной любовницей или фавориткой, как здесь говорят.

Хотя меня ничто не обязывает, но все же как бы обязывает, потому что некие обязательства в нас самих, и если человек деликатен, тонок и чрезвычайно скромен, как вот я, то его несколько смутит обязательное для правителя распределение внимания между разными женщинами, как у петуха в стае кур или козла в стаде коз.

Вздыхая о нелегкой судьбе императора и невидимых миру цепях, я лег, движением длани услал стражников из спальни в коридор и задул свечу, оставив только дальнюю на столе.

В спальне полумрак, в широкие роскошные окна смотрят звезды и краешком заглядывает серпик луны, стены как бы отодвинулись, я лежу чуть ли не на середине стадиона…

В той стороне, где левая стена, заблистали мелкие искорки. Я насторожился, потом рассмотрел, что это по огромному центральному зеркалу словно бы пробегают беззвучные ветвистые молнии.

Через несколько секунд молнии разбились на частую светящуюся рябь, а среди нее наметилась человеческая фигура.

Ничего не успев придумать за секунду, я поспешил войти в личину исчезника, застыл, страшась даже дышать.

Зеркало в самой середине вздулось, я отчетливо рассмотрел с той стороны прозрачной поверхности растопыренную пятерню, через мгновение эта пленка лопнула, через край рамы переступила миниатюрная девушка в темном плаще.

Почти не оглядываясь, словно здесь все ей знакомо, она прошла к столу в центре спальни и, выдвинув ящички, начала перебирать там вещи.

Я тихохонько поднялся и, ступая как подкрадывающийся к кузнечику богомол, зашел с той стороны, чтобы отрезать ей дорогу к зеркалу, вышел из незримности.

Заслышав шорох, она в испуге обернулась. Я улыбнулся как можно дружелюбнее, но руки раскинул пошире, надеясь, что они у меня в самом деле длинные.

– Тихо-тихо, красотка. Я тебя не трону… Успокойся.