Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 50)

– Но в любом случае, – продолжил я, – Скагеррак с его гвардией точно поднимутся из подземелий. Обычно при подобных катастрофах большинство погибают при землетрясениях, наверх выбираются единицы из тысяч. На этот раз катаклизма не будет, выберутся целые и невредимые. Понимаете, почему я это говорю?

Альбрехт сказал четко:

– Потому что судьбу императора Скагеррака и его окружения нужно решить уже сегодня. На этом совещании. Иначе и Маркус не поможет.

Наступило молчание, Норберт поднялся, все взоры обратились к нему, а он проговорил бесстрастным голосом:

– Думаю, решение напрашивается само.

– Ваша светлость?

Он ответил так же ровно и безэмоционально, словно со мной заговорила каменная стена:

– Помните, что случилось, когда в страшной битве филигоны были побеждены нашей доблестью?..

Они помолчали, только неустрашимый Келляве сразу же побледнел и зябко передернул плечами.

– И помнить не хочу. Эта исполинская шахта в глубины земли до самого ада… До сих пор снится!

Голос Альбрехта прозвучал ровно и монотонно, словно вместо него заговорил механизм:

– Звезда Смерти продавила землю… оставляя за собой огромную дыру, и неизвестно, сколько бы еще опускалась, если бы сэр Ричард не подчинил и не вызвал обратно. Нужно ли объяснять, что предлагаю?

– Хороший вариант, – согласился Келляве. – Но сперва нужно найти место, куда сэр Ричард опустит Маркус. Можно даже с размаху.

– Нельзя, – ответил я машинально, – Земля треснет, как слабо сваренное яйцо. Скагеррак не стоит такой катастрофы. Да и никто не стоит.

Альбрехт сказал серьезно:

– А Скагеррак упрятал следы хорошо. Сэр Норберт при всех титанических усилиях пока не отыскал его нору.

– Значит, – уточнил Норберт, – император пользовался не такой уж всеобщей любовью, если вот так прятал следы от всех… Сэр Ричард?

Я встрепенулся, развел руками.

– Если не пользовался любовью, то не так уж и обязательно плющить там в глубинах земли. Все-таки с ним еще куча народу. Кроме придворных, которых не жалко, еще и простые рабочие, набранные прорывать путь наверх… Они и нам пригодятся.

– А почему не плющить, если это проще?

– Поддержки населения, – пояснил я, – у него не будет. Можно, скажем, отправить в изгнание. Это выставит меня миротворцем. А потом в дальних краях можно и ледорубом по голове… Так, на всякий случай.

– Сам себя убьет?

– Типа того, – согласился я. – Или на шарфе повесится. Но один, а его свиту пропустим через люстрацию. Женщин в казармы солдатам, мужчин в каменоломни… Конечно, кто не сумеет вписаться в нашу светлую и радостную жизнь, полную оптимизма и насилия.

Они переглядывались, на лицах то тревога, то чувство облегчения, Альбрехт сказал неумолимо:

– Все остальные варианты – лишняя головная боль. Наш вождь верно говорит: нет человека – нет проблемы!

Келляве буркнул:

– Если бы он так и делал… А то мерехлюндит, и нас размерехлюндил. А мерехлюнды всегда промерехлюндивают!.. За что обожаю сэра Растера, он даже слова такого не знает. И не свойственных рыцарю сомнений!

Сэр Рокгаллер, что помалкивал, поглядывая то на одного, то на другого из говоривших, сказал со вздохом:

– Это нужно было сделать еще с логовом императора Германа!.. Никакое не убийство вовсе. Закапывались, прекрасно понимая, что наверху скорее всего завалит так, что никакими силами никто не выберется, и все задохнутся без еды и питья. Но сэр Ричард проявил непонятную слабость и малодушное милосердие!..

Я ответил со вздохом:

– Христианское милосердие, увы. Ладно, объявите награду всем, что укажет место, куда ушел Скагеррак. Большую награду. Можно даже такую, которая ничего не стоит, но местным будет важнее денег.

Он спросил с недоверием:

– А что в этом развращенном мире важнее денег?

– Титулы, – пояснил Альбрехт.

– Титулы, – подтвердил я, – привилегии, позволение носить бант сословия высшего ранга… Главное, чтобы старались, из кожи лезли.

Норберт сказал негромко:

– Время идет, в подземельях ловят каждый звук сверху. Даже в самых глубоких будут толчки и сотрясения. Но все равно, если даже не услышат, через какое-то время начнут пробиваться наверх. Конечно, это будет, когда запасы продовольствия подойдут к концу, но никто из нас не знает, насколько им хватит. Потому сэр Ричард прав, нужно поторопиться.

Глава 3

День пролетел, словно укоротился в десятки раз, половины не успел сделать, как наступил вечер, а за ним и ночь. Едва выпроводил последних из канцелярии, как поглядывающий с сочувствием Хрурт доложил, что за дверью ждет Мишелла Моррисон.

– В ночной рубашке, – добавил он.

– Впусти, – велел я.

Мишелла переступила через порог, робкая и трепетная, в ожидании подняла на меня взгляд удивительных изумрудных глаз.

– Мишелла, – сказал я.

Она ответила жалобным голосом:

– Ваше величество, простите, я не сама, меня герцогиня Самантелла прислала!

– Ого, – сказал я. – Вон как даже…

Она смотрела умоляюще, в глазах все еще испуг, я торопливо подошел, обнял, чувствуя, как часто стучит ее сердце.

– Герцогиня знает, – сказал я, – что делает… в интересах империи.

Она подняла голову, изумрудный блеск в глазах стал еще ярче.

– Ваше величество?

– Сэр Ричард, – напомнил я. – Для вас я всегда сэр Ричард. Давайте угощу пирожными, а вы расскажете, как у вас там при дворе идут дела…

После фужера шампанского скованность постепенно выветрилась из ее тела, бледные щечки порозовели. Уже с нарастающим удовольствием слопала горку пирожных, затем без стеснения сбросила рубашку и скользнула ко мне под одеяло.

Я успел подумать, что герцогиня как-то высчитывает насчет перемены блюд или же и на этот счет есть правила, но забивать голову ерундой не стал, великие государственные деятели должны мыслить о высоком или хотя бы великом.

Утром она упорхнула все так же в ночной рубашке, возможно, опять же инструкции герцогини, чтоб и в этом была разница, а я после большой чашки кофе спустился в свой кабинет для приема чиновников и вообще тех, что без меня не в состояния разрулить проблемы.

Поработал с полчаса в одиночестве, потом в кабинет вдвинулся Грейгер Армстронг, которого герцогиня представила как владетеля каких-то земель, явно значительных, приблизился на три шага и медленно поклонился.

Все движения у него, как и у герцогини, рассчитанно замедленные, чтобы никакие неожиданности врасплох не застали. Чем-то похож на перегруженную каравеллу, поверх тяжелого парика, толстого и теплого, как сибирская шуба, еще и массивная шляпа, то ли голова мерзнет, то ли что-то означает в замысловатом придворном этикете.

Свисающие до середины груди овечистые уши в крупных локонах даже в поклоне не сдвинулись с места. С тяжелыми чертами лица, крупного и одутловатого, надменно величавый, выглядит настоящим государственным деятелем, мешки под глазами придают солидность, но взор ясен и прям.

– Ваше величество, – проговорил он спокойным и почтительнейшим голосом, – вот списки всех лордов, которые владеют земельными угодьями, превышающими по размерам королевские.

Я бросил быстрый взгляд на листки, исписанные убористым почерком.

– Многовато.

– Это по империи, – сказал он утешающе. – А в королевствах таких по одному-два, только в далеком Истагаузе сразу пять подобных магнатов. Вы в самом деле намерены провести перепись?

– Да, – подтвердил я. – Налоги должны идти в казну, а не в карманы местных лордов. Откуда от щедрот что-то да перешлют в императорский дворец. Это не жадность, а вопросы безопасности!..

Он поклонился.

– Ваша Звездность… раньше этого никто не делал.

– Почему?