Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 45)

– Наливать буду я, – вызвался Палант, – а то всегда неполную придвигают.

Через полчаса из коридора в кабинет донесся топот ног, громкие голоса, непривычные под сводами залов, где царят шепот и полушепот, Хрурт распахнул дверь, ухмыляясь во весь рот.

Я с недобрым интересом всматривался во входящих в кабинет, уже понимая, чему ухмыляется Хрурт.

Альбрехт, уже переодевшись, вошел яркий и сверкающий, как позолоченной кирасой, так и камзолом из золотой парчи. Шляпа чуть ли не роскошнее императорской, золотой пояс, украшенный умелым шитьем, манжеты, банты, только ноги упрятаны, в отличие от местных, в брюки из плотной ткани, да вместо туфель сапоги, но остальные, пытаясь подражать ему, вызывают смех даже тех, кому медведь наступил на чувство вкуса да еще потоптался на нем.

Я широким жестом указал на кресла у большого стола.

– Садитесь. Предупреждаю, пороть сразу не буду. Сперва разберусь, я как бы все еще справедливый. К деспотизму начну сползать постепенно, так что чувствуйте себя пока как дома, но не наглейте, вы же теперь образцы северной культуры.

Рассаживались веселые и довольные, дела идут прекрасно, так им кажется, сопротивления все еще нет, а богатства населения разжигают аппетиты, хотя грабить еще некогда, пока приходится не позволять грабить население местным грабителям.

Из всех только Норберт и Келляве не поддались Югу и на полмизинца, разве что Келляве сменил доспехи из высокосортной стали на простой камзол, но и дома на Севере одевался точно так в промежутках между войнами, а Норберт как был в тонкой кольчуге под рубашкой, так в ней и остался, в этом странном мире южной империи есть много куда более интересных вещей, чем мода.

– Хороши, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал между одобрением и неодобрением. – Не перестарайтесь только. А то как козы с бантиками… Кто подражает – того не уважают… Ладно, а теперь о деле. Сэр Норберт, сейчас у нас период адаптации, так что главная нагрузка на вас.

Норберт легко и быстро поднялся, все такой же худой и жилистый, чисто выбритый и с воинственно приподнятыми кончиками усов, как у Германа Третьего, только у Германа несколько кокетливо, а у начальника всех тайных и явных разыскных служб смотрят с суровой уверенностью и готовностью дать отпор любому противнику.

– Разведка, – сказал он сухим твердым голосом, – сейчас дополняет общую карту. На это уйдут недели, а то и месяцы. За последние четверо суток на карте появились восемнадцать новых мест, куда не ходят багеры…

– Ого, – сказал я, – а как те ребята добрались?

– Отыскали тропы, – сообщил он. – Не новые, контрабандисты ими давно пользуются, но армию, конечно, там не провести.

– А чего наши туда поперлись?

Он бросил на меня хмурый взгляд.

– Потому что, как вы уже догадываетесь, увидели с багеров нечто подозрительное. Где-то протоптанные через горы тропы, сверху их хорошо видно, а где-то и поселения, к которым нет вроде бы дорог… Как выяснилось, дальше еще села, а там и города…

Все помалкивали, уже знают от Норберта, на меня поглядывают с интересом, как приму такую новость, что среди остальных, как лошадь среди мышей.

– Стоп-стоп, – сказал я. – Даже города?

Он кивнул.

– Часть моих людей остались в таких местах, собирают сведения. Похоже, ваше величество, вне зоны багеров не такие уж и пустые земли.

– А по общей оценке?

Он ответил уклончиво:

– По меньшей мере на пару королевств наберется. Может, больше и намного. Мы только прикоснулись к этим неизведанным землям. Главное же, ваше величество, там нет магов. Даже мелких. Правда, народ живет очень бедно, иногда вообще голодает.

Альбрехт предположил:

– Либо так изначально, а потом маги не простерли на их земли свою безмерную власть, а может, нашлись настолько непокорные, что ушли через горы на свободные земли? И теперь живут вне власти ненавистных королей…

– Короли, – заметил я, – все равно появятся, только уже собственные, но это уже другая песня. Так-так, а это ценнейшие сведения! Настолько ценнейшие, что даже не могу и вообразить насколько.

Келляве проворчал озадаченно:

– Чем же ценные для вас те нищие деревеньки?

– Перспективой, – ответил я туманно, – и возможностями. Это настолько новый взгляд, что поможет скорректировать даже нашу мудрую и очень мудрую политику.

Норберт взглянул в упор.

– Ваше величество?

Альбрехт тоже всматривался в меня внимательно, за серыми глазами цвета лезвия меча чувствуется мощный мозг, что работает даже тогда, когда его хозяин вроде бы отдыхает.

Я и правда чувствовал себя здорово не в своей тарелке. Это еще одна проблема, однако и странное облегчение, словно получил поддержку с неожиданной стороны. Похоже, в огромной империи Скагеррака… нет, Скагеррака больше нет, в империи Клонзейд существуют две разные экономические системы.

Правда, сравнивать их, что слона и мышь, но мышь здесь как обнадеживающий показатель, что и так жить можно. Одна экономика целиком и полностью на могуществе магов, без них все рухнет, а вторую я бы назвал нормальной, естественной.

Правда, там общества, как сказал Норберт, на более низких ступенях развития, наверняка даже ниже, чем у нас на Севере, однако если учесть, что они вторичные, образовавшиеся из тех преступников и беглецов блестящего и сытого багерного мира, которым пришлось по каким-то причинам, скорее всего криминальным, покинуть обжитые места, то их прогресс вызывает уважение, все-таки города – это уже достаточно высокий уровень развития…

Альбрехт проговорил с холодной задумчивостью:

– Это объясняет некоторые странные грабежи на дорогах… Не сейчас, эти понятны, а прошлых лет, когда все благополучно и крестьяне блаженствовали. Я прочел те сообщения, хотя не мог сразу ухватить причину.

– И понятно к ним отношение, – добавил Норберт.

Альбрехт сказал в нетерпении:

– Поясните, герцог, что вам понятно. А то его Багровозвездное Величество уже настобурчило уши.

– Находились люди, – пояснил Норберт, – что выходили из таких диких мест, которые непонятно где находятся, и грабили деревни благополучных, что в зоне багеров. По мелочи, правда, но такое бывало. Думаю, власти понимали, но помалкивали, что и за гранью багерных маршрутов есть жизнь, есть села, а то и города.

Альбрехт сказал с сомнением:

– И не организовывали карательные экспедиции?

Норберт пояснил тем же ровным голосом:

– А того стоило? Конница через дремучие леса и перевернутые скалы не пройдет. Пешие войска в тяжелых доспехах и с оружием в руках устанут, потеряют след, увязнут в болотах, начнут срываться в пропасти, в конце концов уцелевшие вернутся ни с чем. Убытков от таких походов больше, чем от мелких грабежей.

– А маги?

– Маги такими пустяками не занимаются, – напомнил Альбрехт. – Ваше величество?

– Надо пробить к ним дороги, – сказал я с сомнением. – Наверное, надо. Но сперва установить и там нашу власть и подчинить, чтобы никакой вольницы, а только здоровая конкуренция на бесчеловечных законах капитализма, где выживает сильнейший без всякой поддержки государства и магов.

– Без поддержки, – уточнил Келляве, – но налоги плати?

– А за крышу? – ответил я. – Основная задача государства – крышевать от внешних угроз. А в промежутках между войнами государство следит, чтобы мирные жители не перерезали друг друга. Это уже с помощью законов, которые хитро устанавливаются на местных обычаях, потому что жители сами стараются выработать какие-то этические нормы, чтобы не пытаться убивать друг друга при первой же встрече.

Глава 15

Рокгаллер слушал, кривясь, как от зубной боли, он градоначальник Волсингсбора, это целое государство, какое ему дело до нищих деревенек, да и вообще перестает понимать, если выдаю больше одной фразы, это содействует моей репутации еще и как мудреца.

Норберт покосился на него, сказал сухо:

– Кстати, в королевстве Гурангия целая область охвачена вечным, как говорят местные, огнем. Правда, уже выяснено, что огонь призрачный. Можно войти и выйти, если не углубляться…

Все оживились, начальник разведки говорит понятнее и намного интереснее, чем вещает их император и вообще вождь.

Я спросил в нетерпении:

– А если углубиться?

Он развел руками.

– Бывало, возвращались. Но уже не такие, какими ушли. Кто-то резко постарел, кто-то вернулся подростком… а уходили, как вы понимаете, взрослые люди…

Палант добавил живо:

– Многие возвращались в другой одежде!.. Как я слышал.

Норберт взглянул на него в неудовольствии, а я насторожился, сказал в нетерпении:

– Подробности!

– Не похожа на одежду вовсе, – пояснил Норберт. – На одних вроде бы прилипшая к телу чешуйчатая кожа, как у рыб… Но это по слухам, ваше величество. Наши такое увидеть не успели.

– У ящериц еще, – сказал Палант и, опасливо взглянув на Норберта, добавил: – У некоторых.