Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 22)

– Креститесь, – огрызнулся я, – хотя мы и в языческом мире!

– Но вы оттягиваете встречу с императором Германом, признайтесь? В оружейную можно было бы и не заглядывать. Не дело императора…

– А право на причуду?

– Не сейчас, – ответил он вежливо, но с твердостью. – Трусите?

– Так выглядит? – спросил я надменно, покосился на принцессу, ее чем-то отвлекли придворные, сказал шепотом: – Если честно, то да, оттягиваю.

– Впервые за вами такое, – заметил он.

– Таился лучше, – пояснил я, – а теперь уже сил нет, все страхи лезут. Чем выше уровень власти, тем страшнее ошибки.

– Так не ошибайтесь.

– Непогрешим только Господь, – напомнил я. – Как принято считать, хотя кто знает, мы же видим только окончательный вариант… Ладно-ладно, дойдем вон до фонаря, и сразу обратно. В Маркус и к Герману!

Краем глаза видел, как встрепенулась принцесса, услышав имя деда, Альбрехт тоже заметил, взглянул с сочувствием.

Лестницы во дворце не просто лестницы, а некое концертное произведение искусства, там постоянно дефилируют взад-вперед роскошные женщины, демонстрируя платья, прически и себя в самом выгодном свете. Причем поднимаются где-то по другой лестнице, а сходят красиво и царственно именно по этой, самой праздничной, самой освещенной и богато украшенной.

Огромные люстры с блестящими кристалликами создают еще более праздничный настрой, а мягкая фривольная музыка усиливает и игривое настроение, и поощряет на всякие вольности и непотребности, которые вообще-то потребности, но признают их через несколько столетий.

Альбрехт пробормотал:

– А вообще-то хорошо живут… Если вот так, непредвзято.

– А мы предвзяты? – спросил я.

– Еще как, – заверил он и, видя мое лицо, уточнил: – В лучшем смысле слова. Так что придется не просто трудно, а очень трудно. Местные нас не поймут. Да и наши начнут потихоньку распускать мышцы…

– А подвиги? – напомнил я.

Он вздохнул.

– Да, без подвигов какая жизнь?.. Но если вот между ними, между подвигами, то вполне, вполне и для наших. Так многие скажут.

Он бросил косой взгляд на длинную стену. В нишах рыцарские доспехи в полный рост и с опущенными забралами, не определишь сразу, есть внутри кто или нет. Все доспехи вроде бы из разных эпох, но различия не так уж. Ощущение такое, что не из разных времен, а из разных мастерских, соперничающих в искусстве выделки.

Стена напротив отдана под оружие, тоже из одной эпохи, растянувшейся на пять тысяч лет. И слишком замысловатое, чтобы таким вооружали армию. Возможно, это трофейное, отобранное у знатных полководцев противника, но, скорее всего, изделие собственных мастерских императорского двора, создающих такие вещи для украшения.

У лестницы двое гвардейцев из нашей армии отдали салют, оба уставились на принцессу. Один сказал в изумлении:

– Сэр Ричард, а что делает с вами этот ребенок?

– Восхотела в монастырь идти, – пояснил я, – вот и показываю прелести жизни, от которых отказывается.

– Ой, – сказал он с опаской, – вы только не все показывайте, ваше величество!.. Даже мне бывает стыдно, а я что только не видел!

Принцесса взглянула на меня с опасливым интересом ребенка, которому и хочется поиграть с огнем, таким красивым, но против которого предупреждали родители, и понятным колебанием мотылька, который тоже слыхал, что к соблазнительно жаркому свету лучше не приближаться.

На выходе из зала стражники стукнули в пол тупыми концами копий, тоже уставились на принцессу, но ничего не спросили, но на ступеньках во двор попался Чекард, вытаращил глаза:

– Сэр Ричард, а что делает с вами этот ребенок?

– Что он со мной только не делает, – буркнул я. – Но сейчас вот просится в барабанщики. Думаю вот, в какой полк определить.

– Давайте в наш, – предложил он с живостью и плотоядно потер широкие ладони. – Нам для полного щастя только барабанщицы не хватало!

– Так она барабанить не умеет, – ответил я.

Он изумился.

– Ну и что?.. Сэр Ричард!

Когда мы отошли от них достаточно далеко, принцесса, все еще красная от гнева, заявила ядовито:

– Ага, вас даже дворовая стража называет сэром Ричардом!

– Верно, – согласился я. – Еще не забыли мое красивое и такое звучное имя.

– Вы именуете себя императором, – сказала она уличающим голосом. – А простые солдаты вот так по имени!

Я покачал головой.

– Простые не сумели бы в тяжелейшей битве захватить Багровую Звезду Зла, начисто истребив многочисленную армию противника. Мы все непростые, лапочка.

– Я не лапочка!

Не слушая, я увидел вдалеке сэра Гевекса, подозвал жестом. Он подбежал, придерживая рукой болтаюшийся на боку короткий меч, взглянул преданно.

– Ваше величество?

– Как у вас? – спросил я кратко.

– Всеми багерами разосланы отряды, – доложил он. – Как вы и велели! Для установления и умиротворения. Кто против мира, того рубим на месте, а главарей вешаем. Народ нам еще не верит, но подчиняется.

– Все?

– Нет, конечно, но кто не верит вслух, тот умолкает сразу и навеки. Как вы говорили, ваше величество, ради мира можно пролить реки крови. А сейчас так, ручейки…

Я кивнул и прошел дальше, а притихшая принцесса пошла следом. Думаю, уже и сама не рада, что вот так за мной, но самолюбие не позволит отказаться на полдороги.

Куда бы еще зайти, подумал я, чтобы сбить с нее спесь императорской внучки, на бойню, что ли… Нет, все-таки ребенок, избалованный, но все еще невинный и чистенький, а есть зрелища, которые лучше и самим не видеть, а тем более показывать юной девушке.

Совсем некстати за спиной прозвучал ее капризный голосок:

– Похоже, все-таки стараетесь увильнуть от обещания?

– Какого? – спросил я с непониманием.

Она вскрикнула:

– Которое вы мне дали!

– А-а-а, – протянул я, – этого… Ну, я же хозяин своему слову, сам дал, сам взял… А что, я в самом деле вам что-то обещал?

Она топнула ножкой так, что чуть не подвернула ногу.

– Вы обещали меня вернуть моему императору!

– Чего? – спросил я. – Это когда же?

– Когда он изволит дать вам милостиво аудиенцию!

– А-а, – протянул я снова, – вы об этом… Да, я собираюсь к нему заскочить на ужин. Перетереть ряд дипломатических тонкостей. Могу и вас захватить… Это я и обещал? Что-то перестал запоминать несущественные мелочи… Вообще-то до ужина осталось всего ничего, верно?.. Тогда отправимся.

Она сказала решительно:

– Я готова!

– Хорошо, – сказал я, – только вот что, милая леди. Хоть я и вожак разбойников, но у меня строгие ндравы. Потому с неприличными предложениями ко мне, пожалуйста, не приставайте. Я человек по большей части ндравственный.

Она ахнула, задохнулась от возмущения.

– Что? Я?

– Ага, – сказал я злорадно, – уже подбиваете клинья?.. Не получится. Мы напрыгнем на Солнечный город раньше, чем успеете вытереть нос.