Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Удар в спину (страница 44)

Глава 13

Я еще несколько мгновений сверлил его испытующим взглядом, всем видом показывая, что копаюсь в его самых сокровенных мыслях, не пропуская даже те стыдные, когда он мечтал подержать в ладонях жопу жены соседа.

– Ваших людей в герцогстве много? – поинтересовался я.

– Достаточно, – ответил он, уже стараясь взять себя в руки, – но это не имеет отношения…

– А как переходите из своего укрытия, – спросил я, – в это герцогство?

Он взглянул настороженно.

– А откуда видно, что мы не здесь?

– Способ общения, – пояснил я. – Почему вашему руководству не встретиться со мной лицом к лицу?

– Это может произойти позже, – ответил он уклончиво. – Сейчас необходимости нет.

– Понятно, – ответил я, его лицо напряглось, я постарался выглядеть так, словно мне открылись все тайны мира. – Да, понятно.

Он не стал спрашивать, что же мне вдруг стало понятно, это значило бы чуточку уронить себя или выказать нервозность, а я подумал, что и в самом деле в мир выйти не могут, общаются с помощью местных, а тем говорят, что делать с помощью того изъеденного временем экрана, что уже давно бы саморазрушился со временем, но, видимо, в нем еще существуют остатки саморемонта.

– Хорошо, – проговорил я с задумчивым видом, – тогда мы, возможно…

Он ощутил по моему голосу что-то недоброе, сказал поспешно, стараясь перехватить инициативу:

– Как мы заметили, вы прибыли на Багровой Звезде?

– Правда, заметили? – переспросил я. – А я так старался прибыть скромно и незаметно. Без грома и молний, что мне полагаются по статусу ее властелина.

Он сдержанно улыбнулся.

– Да, вы все проделали незаметно. Да и не заметили мы, а догадались, раз уж с вами целый конный отряд достаточно простых воинов, не знающих ни магии, ни… чего-то иного. Просто другого варианта нет, герцогство окружено горами и разломами, через которые непросто пройти даже пешему… А Багровая Звезда… это чтобы сразу подавить возможные волнения?

– Ничего мельче под рукой не нашлось в тот момент, – ответил я скромно. – А вообще-то разве не должен император являться во всем величии и мощи? Иначе примут за какого-нибудь короля!.. А так да, каждый видит и кланяется издали. Даже потенциальные бунтовщики, заговорщики и прочие карбонарии и сепаратисты.

Он сказал почти просительно:

– Ваше величество, некоторый сепаратизм и в ваших интересах.

– Ого, – сказал я, – каким образом?

– Налоги, – ответил он. – Налоги будут поступать в вашу казну в том же объеме. Даже чуть больше, вам не придется содержать армию сборщиков. В герцогстве будут собирать сами и привозить вам прямо в Волсингсбор.

Я сказал с самым заинтересованным видом, надеюсь, глазки у меня заблестели, я даже изволил пошевелиться чуток в державном кресле герцога:

– С этого и надо было начинать!.. А то это эффектное похищение… какое-то варварство. А налоги – основа государственности. Сколько это герцогство, что хочет стать королевством, может собрать за год?

Он сказал вежливо:

– Полагаю, надо принимать в соображение не то, сколько можно собрать, а сколько можно собирать всегда.

– Точно, – согласился я. – Хуже налогов может быть только одно: когда не с чего платить. Но герцогство выглядит достаточно зажиточным. Почти королевство.

– Хороший пастух стрижет овец, – напомнил он, – но не сдирает шкуры.

Мы продолжали рассматривать друг друга, уже идет торг, это то, к чему они меня подводили, но я тоже готов, такое чувствуют и посматривают с настороженностью и предельным вниманием.

– Ладно, – сказал я, – начнем с главного. Пока не увижу плененного вами самым злодейским образом маркиза, все разговоры не имеют смысла.

Он поклонился.

– Ваше величество, этот вопрос обсуждали и пришли к решению… Но чтобы увидеть маркиза, придется проделать небольшое, по вашим меркам, путешествие.

– Насколько небольшое?

– Где-то с полсотни миль, ваше величество.

– Рукой подать, – сказал я с удовлетворением. – Люблю такие крохотные уютные образования! Тогда прямо щас.

Он поклонился и отступил на шаг.

– Как вам будет угодно, ваше величество.

Через полчаса я выехал на арбогастре, держа в седле впереди себя Жанну-Антуанетту, Бобик в нетерпении нарезает круги и время от времени уносится далеко вперед или в стороны.

Советник герцога, он назвался Жаком, просто Жаком, простонароднее имени уже не бывает, скромно держится в седле на низкорослой лошадке, явно выносливой и быстрой.

Для сопровождения моего величества Норберт отправил небольшой отряд Милфорда, молодого и крепкого парня, которого я отметил давно за его серьезность и умение держаться.

Бобик, не в силах идти с нашей черепашьей скоростью, унесся вообще в пространство так, что исчез из поля зрения, обшарил там, вернулся, принялся носиться вокруг нашего отряда, даже переворачивал по пути такие огромные камни, при виде которых советник Жак вздрагивал, но Бобик бегло смотрел, кто там прячется, фыркал и уносился дальше, чтобы перевернуть по дороге целую скалу.

Жанна-Антуанетта извернулась в моих руках, стараясь заглянуть мне в лицо, в ее прекрасных глазах снова заблестели слезы.

– Ваше величество!.. Они точно дадут мне поговорить с Антуаном?.. Хочу убедиться, что он жив!

Я указал взглядом на притихшего Жака, тот едет справа от нас, смотрит вперед, но чувствую, ловит каждое наше слово и даже следит за жестами.

Не знаю, что выстраивает в мозгу, но заметно, что непрост, в бутылку не лезет, держится очень грамотно, избегает всего, что может спровоцировать венценосного самодура.

– Уверяют, – сказал я, – что жив и даже здоров. Сейчас с него пылинки сдувают!.. Антуан для них не Антуан, а рычаг, значение которого вообще-то переоценивают. А нас стараются загнать под пресс.

Она сказала упрямо:

– Все равно!.. Я хочу его увидеть. Я им не верю.

– Я хоть и верю, – сказал я, – но вы правы, надо давить на всех направлениях. Иначе уважать не будут. Так что будем добиваться личного свидания.

– Спасибо, ваше величество!

– Все для империи, – ответил я величественно, – все для ее вящей и непроходимой славы.

Она прошептала:

– Я стараюсь.

Я вспомнил жену герцога, как ее, ага, Улиссиндрия… нет, Улиссандрия, у простолюдинов нет таких проблем, как у венценосных правителей, а также их венценосных жен.

– Все стараемся, – ответил я со вздохом. – А уж я вообще из кожи лезу… Не поймите меня правильно.

За городом пошли дремучие леса, у нас бы назвали тайгой, деревья настолько исполинские, что секвойи показались бы рядом полем пшеницы, дальше открылись взору лесостепи и степи, снова леса, но уже не такие морозоустойчивые.

Высокая гора, вершину которой увидели, как только выехали за город, постепенно приближается. Наконец лес остался за спиной, впереди простор и гора, а в горе странный блеск, словно в нее вделаны крохотные зеркальца, десятки, если не сотни.

Приблизились еще, я зябко повел плечами при виде чудовищного сплава камня и высовывающихся из него металлических конструкций, что утопают в нем, как в глине.

Железная Гора, как ее называют местные, на самом деле не железная, но все-таки железа в ней очень много, хоть и не руды, а именно железа, высокопрочного и нержавеющего, выплавленного для каких-то целей, а потом смятого неведомым катаклизмом и перемешанного с землей, что волей чудовищных температур превратилась в застывший камень.

Советник Жак поглядывает на меня пытливо, я как-то веду себя иначе, чем ожидается, но помалкивает, сказанного достаточно, а пустых разговоров облеченные властью лица избегают.

– Где? – спросил я.

Он ответил торопливо:

– С той стороны, ваше величество.

Я молча пустил арбогастра вперед, за мной торопливо ринулась половина отряда, остальные остались сторожить Жака.

Жанна-Антуанетта вскрикнула и прижалась ко мне крепче, встречный ветер пытался выдернуть ее из моих рук, но быстро утих, когда я объехал гору и остановил коня.