Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 63)

– Ваше величество, – сказала она, – королевство занимает стратегическое положение! Оно издавна боролось с Тетрингией за первенство. Когда-то древняя столица империи располагалась там…

– Спасибо, герцогиня, – сказал я, – меры примем завтра же. Я уже подумываю возвести на трон в некоторых мятежных королевствах своих людей. А сейчас спать, спать…

Она приподнялась на локте.

– Я пойду?

– Нет, – велел я, – а кто меня будет чесать и гладить?

Она улыбнулась, скрывая торжество – кто же из мужчин выпустит вот так из постели голую женщину, а я ощутил сквозь подступающий сон, что Господь заповедь «плодитесь и размножайтесь» все-таки поставил выше всех прочих, и даже усталость этому зову не помеха.

Сразу после завтрака собрал военачальников, это же военная администрация империи Изначального Света, на короткий брифинг. Первым пришел, как ни удивительно, сэр Рокгаллер, тяжелый и грузный, уже вроде бы и не военный, а гражданский градоначальник великой столицы империи, а за ним вдвинулись сэр Норберт, Келляве, Кенговейн и сэр Робер, так долго отсутствовавший на усмирении крупных банд разбойников.

Когда вошел сэр Альбрехт, все сразу обратили на него изумленные взоры, а я спросил в недоумении:

– Сэр Альбрехт, а вы что без шляпы?

– Достали вы меня своей шляпой, – сказал он сердито. – Другую заказал! Чтоб поширше и перьев побольше. Сегодня к вечеру будет готова!

– А-а-а, – сказал я, – тогда и самые неприступные дамы, я о таких слышал, будут вашими, как обидно… Господа, прошу всех сесть, мы собрались ненадолго, но дела у нас всегда важные, даже если ерунда какая-то. Ведь на самом деле собираемся просто выпить, пообщаться и поговорить о женщинах, что нам дела державы?

Как только все расселись, я выбрался из кресла и прошел к карте на стене. Лорды почтительно поднялись, я сказал досадливо:

– Здесь свои, так что без церемоний!.. Это для местных я его величество, а для вас Первый Рыцарь!.. Так даже красивше. Смотрите на карту. Терраформер прошел, оказывается, через ряд королевств империи Великие Горы, а уже потом вломился в пределы империи Клондзейд…

Альбрехт вставил:

– Которую здесь все чаще называют империей Ричарда Багровая Звезда.

– Багровая Звезда Зла, – уточнил Кенговейн и сказал мечтательно: – Так еще красивше.

Я оглядел всех императорским взглядом, стараясь выглядеть великим стратегом, которым считают, сказал значительно:

– По нашим проверенным и уточненным данным, Демон Огня проложил дорогу… будем именовать ее в дальнейшем дорогой как устно, так и официально, слегка широковатой… раз в десять, а то и в сто. Хватило бы с запасом четырехполосную для повозок…

Даже быстро схватывающий Альбрехт взглянул с недоумением, зато хозяйственный Рокгаллер задвигался в кресле, сказал живо и не поднимаясь, раз уж я запрещаю, дескать, все свои:

– Ваше величество Первый Рыцарь, но если посмотреть с практической стороны, по обе стороны дороги можно на твердом и ровном грунте строить просторные склады, бараки для солдат, гостиницы, какие-то административные сооружения…

Лорды морщились, кривились, кто-то уже раскрыл рот, чтобы выразить протест, по лицу видно, но распахнулась дверь, вошли слуги с подносами, никакой еды, только кувшины с вином, чаши и горки сдобного печенья, и все взгляды обратились на подносы, к вину вроде больше полагаются мясные блюда.

– Верно мыслите, сэр Рокгаллер, – одобрил я. – Потому эту дорогу объявляем стратегической!..

Рокгаллер оторвал взор от созерцания сахарного печенья, облизнул губы и переспросил:

– Это как? Имперской?

– Именно, – подтвердил я. – Всеимперски значимой, а это значит, вне юрисдикции местных королевств и даже императоров. Берите печенье! Это не мясо, от него тяжелеете, но с вином идет очень хорошо!.. Да и без вина тоже.

Он поинтересовался с некоторой опаской:

– А как насчет… соседних империй?

Я подумал, сообщил:

– В империях Великие Горы и Жемчужная, где пролегла эта дорога, будут стоять ограниченные контингенты наших войск.

Альбрехт обронил мрачно:

– С мирными целями, естественно.

– И не хихикайте, – ответил я. – Разумеется, с мирными. Мы никого не трогаем, но сдачи даем. Иногда заранее.

Перед ним, как и перед Рокгаллером, поставили большие тарелки с печеньем, Рокгаллер тут же придвинул свою поближе и положил руки по обе стороны, молча заявляя свои суверенные права на принадлежащий ему корм.

– Для красоты, ясно, – сказал он и уточнил: – Именно наших войск?

– Наших, – отрубил я с нажимом, – это северных!.. Я до сих пор не могу представить себе местных красавчиков в позолоченных доспехах, что решатся обнажить мечи.

– Гм, – сказал он, – а если местные императоры, по землям которых прошла эта… ну, которая как бы дорога…

– Договорюсь, – ответил я зловеще. – Я договариваться умею. Я очень договороспособный.

Альбрехт уточнил:

– И с его величеством другие императоры и всякие там короли становятся еще договороспособнее. Такое уж у нашего величества обаяние.

– У вас с женщинами, – ответил я скромно, – у меня с представителями силовых структур.

Слуги удалились, совещание лордов не для их ушей, военачальники молча сами наливают себе вино, кто-то пьет сразу, кто-то приподнимает в мою честь, показывая взглядом, что пьет за императора, кто-то чокается краями чаш с соседями.

– Император Герман заявит протест, – заметил Альбрехт. – Мы вломились на его территорию, самоуправствуем, чиним беззакония…

Келляве и Норберт наклонили головы, соглашаясь, конечно же, заявит: какой правитель позволит такое вторжение на свою территорию, да еще и разрешит держать там чужие войска.

– Вряд ли, – ответил я. – Он же очень неглупый человек, заметили?

– Неглупый, – согласился Альбрехт. – Даже умеет вызывать симпатию. Но тем опаснее.

Глава 11

Передо мной поставили кубок, высокий и неудобный, да еще и тяжелый, целиком из золота, с крупными рубинами по бокам, но императорский должен отличаться от остальных, даже если за столом одни короли.

– Договоримся, – пообещал я. – Заключим какой-нибудь обоюдный и равноправный договор о взаимопомощи. За нашу победу!

Все дружно поднялись, над серединой стола сдвинулись со звоном чаши, так же стоя и осушили.

Печеньем некоторое время пренебрегали, только хозяйственный Рокгаллер похрустел им с удовольствием, а пару сунул в карман, явно загрузит своих пекарей задачей, как выпекать такие же для расцвета торговли и сельского хозяйства.

Альбрехт деловито наполнил свою чашу снова, спросил:

– Ваше величество, какой договор?

Я отмахнулся.

– Не важно. Любой повысит авторитет и политический вес Германа в глазах соседей и собственной знати. А эту дорогу назовем Дорогой Дружбы между народами.

– Дорогой Дружбы Народов, – уточнил Альбрехт педантично. – И пустим по ней войска. Можно поставить по краю виселицы, это для разбойников… Жаль, совсем немножко осталось дотащить эту дорогу нашей миролюбивой дружбы до океана!

– Улавливаете, – сказал я с одобрением.

Альбрехт улыбнулся, в голосе его прозвучали бравурные нотки:

– Давайте пустим слух, что дорога построена… нет, лучше, создана!.. по высочайшей воле нашего величества. Неофициальный слушок, конечно. Вслух такое непристойно, обижательно. Но слухам верят больше, чем громогласным сообщениям правительства. Правительство всегда врет, а слушок – это как бы добытая тайно важная и правдивая информация.

Судя по лицам собравшихся лордов, предложение Альбрехта поддерживают, хотя не совсем рыцарское, но высшие лорды в силу высоких полномочий власти поневоле политики, а в политике, если хочешь быть успешным, не до рыцарства.

Рокгаллер произнес осторожно:

– Да, это приемлемо… Здесь ценят только успешность, а такая, гм, простите за выражение, дорога говорит о могуществе тех, кто ее построил… что значит, об успешности. Сэр Норберт, вы молчите, по обыкновению?

Норберт взглянул на него косо.

– Вы сказали верно, зачем мне говорить то же самое?.. Ваше величество?

Я вздохнул, покачал головой.

– В самом деле жаль, не удалось приспособить. Уже размечтался, как прокладываем дороги через леса, болота и горы… Дорога почти так же великолепна, как шляпа сэра Альбрехта!