Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 65)

– Сэр Ричард! Но я же сам буду знать, что нарушил? Я себе такого не прощу!

– Простите, – сказал я смиренно. – Простите, что усомнился в вашем рыцарстве.

Он сделал еще глоток, улыбнулся то ли мне, то ли себе, то ли ароматному напитку.

– Сэр Ричард, дело не в каком-то жестоком наказании, как могут подумать ваши недалекие соратники!.. Я же вам сказал: если хоть чуть вмешаюсь, это уже признание, что у меня не получилось! А у нас слишком важный и принципиальный спор, чтобы я позволил себе где-то оступиться по мелочи.

– Хорошо, – сказал я, сдаваясь, – раз уж сами себя зажимаете в такие рамки… и помочь упорно не желаете, хоть и можете, но как-то могли же подсказать насчет его уязвимых мест?

Он хитро прищурился.

– Сэр Ричард, а что это, как не вмешательство?

Я пожал плечами.

– Мне кажется, вы не только не хотите, но и не по зубам, да? Вам этот Демон Огня был непонятен, как и мне. Потому что он не демон, верно?

Он задержал чашку в руке на полдороге к губам, покачал головой.

– Сэр Ричард, это уж совсем по-детски. Начну доказывать, что я все о нем знаю, а потом еще и прихлопну одним ударом, чтобы доказать свою мощь?.. И тем самым признаю поражение в споре с Творцом?.. Из-за такой мелочи?

– Это для вас мелочь, – сказал я с разочарованием. – Значит, ваша сфера деятельности всего лишь мораль?

Он ахнул, и, как мне показалось, непритворно.

– Сэр Ричард!.. А что тогда главное?.. Мораль – это то, что делает вас человеком!.. И от того, какая она у вас, станет ясно, кто победил в нашем споре с Создателем!.. Ваше здоровье!

Глава 12

Он сделал глоток с таким видом, словно смакует прекрасное вино. Я покачал головой, дескать, не понимаю таких намекиваний. Вино, создание Сатаны, привело к позору Ноя, с его помощью дочери Лота соблазнили отца и забеременели от него, дав начало инцесту в мире и рождению двух народов, да и Ева, как предполагаю, в пьяном виде не сообразила, что ею овладевает Сатана, а не Адам.

Я постарался вспомнить самое нежнейшее сахарное печенье, какое только пробовал, сосредоточился, и посреди стола появилось широкое блюдо с красивой, поблескивающей в лучах заходящего солнца на крупинках сахара горкой.

Он приятно улыбнулся, а я сказал ровным голосом:

– Предлагайте, сэр Сатана, предлагайте. Под крепкий кофе и сахарное печенье можно выслушать что угодно. Даже больше, чем под вино.

Он красиво приподнял левую бровь.

– Что предлагать?

– Пока не знаю, – ответил я. – Но чтоб вы, такой деловой и занятый интригами, вдруг появились ради чашки кофе?

– Хорошего кофе, – поправил он. – Просто прекрасного!.. Ради него можно.

– Но вы явились не ради кофе, – заметил я. – Я уже начинаю чувствовать дьявольские подходы издалека.

– Отрываетесь от рыцарского мира, – сказал он с одобрением. – Хорошо, хорошо… Чувствую деловой подход.

Я покачал головой.

– Никаких сделок с дьяволом. Это у меня с молоком матери. Хотя, что для вас не новость, я не из рыцарского мира. Из очень нерыцарского! Потому не стоит, что если вот так дальше и дальше, то к дьяволу ближе.

Он загадочно улыбнулся, взял тонкими изящными пальцами пианиста сахарное печенье, поднес ко рту, но на миг задержал, вдыхая его особый аромат нездешней высокой кулинарии.

– Шедевр… Но церковью и не пахнет.

– А церковь без надобности, – пояснил я. – Библейские заповеди настолько вошли в плоть и кровь общества, что уже нет необходимости напоминать о них. На их основе созданы Гражданский и Уголовный кодексы. А церковь… вроде ряженых. Косплей типа. Объект для снисходительных шуточек.

Он задумчиво брал печенье по одному, я слушал, как хрустит у него на зубах, спохватился и создал еще по чашке.

Сатана кивнул, тут же взял свою в ладонь. На лице отразилось удовольствие, я сам люблю брать так, чтобы чувствовать ее жар и вдыхать бодрящий аромат.

– Если Демона Огня не удалось бы остановить, – сказал я, – то получилось бы, человечество обречено?.. Или пришлось бы постоянно уходить с его пути?

Он покачал головой.

– Сэр Ричард, это было бы поражением Творца. Но я, не поверите, не настолько хочу его поражения… или не хочу так просто и обидно оборвать игру… Человек должен жить, и жить счастливо! Но вот счастье понимаем по-разному. Для меня счастье в прогрессе, быстрых изменениях, усилении мощи человека и его рода…

– А что, Господь против?

Он воскликнул:

– Да взгляните на Церковь, проводницу его воли!.. Она же яростно сопротивляется всему новому!.. Вы хотите поставить ветряные мельницы?.. Церковь решительно против и осуждает как сатанинское изобретение!.. Водяные мельницы? Тоже против!.. С луков и арбалетов до сих пор не снята анафема. Рыцарские турниры Церковь запрещает тоже… К счастью, ее слушаются все реже!

Я пробормотал:

– Ну, луки и арбалеты я бы тоже запретил… А турниры… ну, это те же косплеи, бои как бы без правил, но правила все равно строгие… там все регламентировано, луки и арбалеты вообще не допускаются.

Он воскликнул:

– А как слабым защититься от сильных?.. Луки и арбалеты – не оружие нападения! Это защита! Хотя, конечно, можно и в нападении, но в защите эффективнее. Или считаете, что сильные должны угнетать слабых?

– Это вы так считаете, – возразил я с ядом в голосе, – когда сильные угнетают слабых – это же на пользу прогрессу?

Он засмеялся.

– Не прикидывайтесь простачком, сэр Ричард! Когда сильные подминают слабых и диктуют им свою волю – это прогресс, но на следующих стадиях роста общества уже тормоз! Потому слабым дают защиту и право участия в судьбах общества. Потому что слабые оказываются совсем не слабыми там, где крепость мускулов не так уж и важна… В самом деле прекрасное печенье! Говорите, это у вас от святости?

Я пожал плечами.

– Так ли это важно?

Он засмеялся, показывая красивые белые зубы, ровные и сверкающие на его смуглом лице.

– Сами знаете, важно.

– Важно, – согласился я кисло, – но наступает какой-то момент… когда уже не важно. Весьма даже. Я бы сказал, весьма зело. Это как с Церковью… есть она или нет, уже не важно. Библейские заповеди вдолбила в головы, а за тысячи лет те настолько вошли в быт, что уже без них никак, общество рухнет. Да и все убедились, что с ними лучше, чем без них. Потому от святости у меня это или от нечестивой магии… теперь не важно. Это что-то значило в первые века, но не теперь.

Он широко улыбнулся, на его щеке проступила мушка, что означает нечто по местной моде, тут же переползла на скулу, а во взгляде проступила откровенная ирония.

– Насколько помню, – сообщил он доверительно, – даже святые не могут творить чудеса. А те, о которых возникают слухи в народе, при проверке всегда фальшивки.

Я заметил с подчеркнутым подозрением:

– А-а, это и есть ваш дальний подход?

Он патетически всплеснул руками, роскошные кружева на манжетах красиво взметнулись и заискрились, словно чистейший снег под ярким солнцем.

– Ничего я вам предлагать не буду, – сообщил он с сияющим видом. – Вы все прекрасно делаете!.. И продвигаетесь даже быстрее, чем я ожидал! Прекрасная работа, сэр Ричард!

Я сказал с кислой настороженностью:

– И что, я теперь должен сказать, ах-ах, я неправ, раз меня похвалил Сатана, и повернуть взад?..

Он ответил весело:

– Я не настолько примитивен и вас не считаю примитивом, сэр Ричард. Просто мне приятно с вами общаться! Правда-правда. Мы единомышленники, хоть вы это и не признаете. В вас крови Адама сотая часть, остальное все от Каина, моего сына. Потому люди настолько… в общем, вы понимаете, о чем я. Правнук Каина, Тувалкаин, первым стал добывать руду и ковать железо, положив начало как кузнечному мастерству, так и всей технической цивилизации.

– Ага, – сказал я с подозрением, – но все-таки чтоб я послушал и сделал наоборот?

– Сэр Ричард! – воскликнул он. – Ну почему вы мне отказываете в более тонкой игре?

– Это я вас так раскачиваю, – пояснил я. – Прежде чем расколоть. Ну, раскалывайтесь, сэр Сатана!

– Это вы так раскалываете?

– Прямо и честно, – ответил я не моргнув глазом. – По-рыцарски, без неприемлемых благородному человеку хитростей. А что, не получается?