Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 50)

Я вздохнул с таким облегчением, что Норберт посмотрел внимательно и обронил:

– Ваше величество, это же не вы его выпустили!.. Никто из нас не виноват.

– Точно? А что народ говорит?

– Здешний ничего не знает и ничем не интересуется, кроме своих шляп и манжет, а тамошний что только не говорит! Но и те нас не винят. Для них что Маркус, что Демон Огня – признаки конца света.

Я вздохнул с облегчением.

– Ну хоть не все указывают на нас пальцами.

Он произнес тем же ровным голосом:

– Все мы знаем, вы сделаете все, чтобы остановить это огненное чудовище. Никто не знает как, но вы это сделаете, армия в вас верит.

С гусем мы расправились быстро, оставив на тарелках только косточки. Вино я сотворил сам, придвинул Норберту широкую чашу, наполненную по венцы густой багровой жидкостью.

– Из лучших запасов… Это освежит и как бы расслабит, хотя меня почему-то не расслабляет, а как раз на дурости тянет…

Он сделал глоток, чуть наклонил голову.

– Просто райское вино!.. И как только получается с помощью нечестивой магии?

Я ответил благочестиво:

– Весь мир сотворил Господь, сэр Норберт. И магия существует только потому, что Господь ее допускает по своему великому и непознанному нам замыслу.

– Тогда понятно, – согласился он. – Если Господь допускает, то можно.

Некоторое время мы наслаждались, смакуя в самом деле прекрасное вино, наконец я опустил чашу на столешницу и проговорил:

– С Демоном время у нас еще есть… а какие новости о герцогине?

Он тоже опустил чашу и взглянул на меня холодными рыбьими глазами.

– О той, что из Клауренского?

– А что, – ответил я вопросом на вопрос, – вы копаете и под герцогиню Самантеллу Херствардскую?

Глава 3

Лицо Норберта осталось неподвижным, только в серых глазах промелькнула искорка, словно вспыхнул насмешливый огонек и тут же погас.

– Сэр Ричард, – ответил он так, словно говорит с молодым недозрелым инфантом, – не стоит зацикливаться только на герцогине Улиссандрии.

Я буркнул:

– Но вы же сами подозреваете.

– Я всех подозреваю, – ответил он ровным голосом, не выражающим абсолютно никаких эмоций. – Почему думаете, что леди Мишелла, герцогиня Самантелла или маркиза Жанна-Антуанетта вне подозрений?..

Я скривился.

– Есть данные или это так… на всякий случай?

– Только камни не меняются, – произнес он. – А у людей то и дело возникают другие взгляды, привычки, ценности. А кого-то можно просто подкупить. Бедных – деньгами, богатых – возможностями, славой, укреплением позиций у трона…

Я взглянул исподлобья.

– Что, и вам не доверять?

– Подозревайте всех, – ответил он с тем же непроницаемым лицом. – Юг… очень уж непривычный мир. И боюсь, сменой сапог на туфли не отделаемся.

– Это точно, – согласился я с тоской. – Но это будет смотреться как отступление! А то и не просто смотреться. Ладно, я понял… С герцогиней Улиссандрией придется общаться дальше. Она что-то будет вызнавать у меня, я у нее. Будем стараться перешпионить один другого…

Он сказал все так же бесстрастно:

– Да уж потерпите как-то, ваше величество!..

Мне почудилась издевка, Альбрехт обязательно засадил бы шпильку, что терпеть не очень-то и трудно, чаще всего вызнавание добывается в постели, это и козе понятно, но сэр Норберт сама невозмутимость, ни тени иронии в глазах, хотя его патрон, сэр Альбрехт, уже бы ехидно разулыбался.

– Не хихикайте, – сказал я, – думаете, это приятно, когда даже постель уже не постель, а работа?.. Вот уж не думал…

Он ответил хладнокровно:

– У женщин это всегда работа.

– А работу, – сказал я невесело, – нужно оплачивать.

– Не обязательно деньгами, – уточнил он. – Потому нужно, ваше величество, держаться как на ветхом мосту, что может провалиться под вашими сапогами в любом месте.

На другом конце кабинета Периальд поднялся, распахнул двери. Через порог переступили блистающий доспехами Келляве, бодрый и готовый к бою, и гламурный с головы до ног Альбрехт, яркий и наряднейший в сине-золотом жостокоре и весь в бантах и цветных лентах, из рукавов свисают белоснежные манжеты, а еще выглядывают из-под туго застегнутых под коленями штанишек.

За ними вдвинулся почти неслышно Кенговейн, не такой пышный и яркий, как Альбрехт, но все же заметно, что подражает своему сюзерену.

Келляве коротко и небрежно поклонился, Альбрехт красивым жестом сорвал с головы то сложное сооружение, здесь все еще именуемое шляпой, хотя для такого устройства стоило бы придумать отдельное название, как вон есть шляпы, а есть сомбреро, трилби или хомбург.

Мы с Норбертом смотрели, как он размахивает ею, еще и пританцовывает, гад, знает, как это меня раздражает, да и Норберта тоже, хотя тот не выказывает, наконец я не выдержал, кивнул на кресла.

– Садитесь, прынц, вон граф уже занял ваше место и сейчас придвинет к себе самую большую тарелку. Кенговейн, можете сесть даже раньше своего феодала, разрешаю, а он пусть танцует, пока вы едите.

Все трое опустились в кресла, я кивнул на молча наблюдающего за всем Норберта.

– Наш глава разведки принес хорошие новости. Демон Огня пока еще ничего не натворил, как мы и предполагали. Противник предсказуем, а это самое важное для победы над ним!

Слуги снова внесли на подносе зажаренную тушку исходящего паром гуся, такого огромного, словно по ошибке приготовили индюка.

Мои лорды вытащили ножи, я не стал заморачиваться с вином, слуги по жесту Паланта внесли и пару медных кувшинов, расставили по столу чаши.

Альбрехт проронил:

– Противник предсказуем… но все-таки у нас нет даже идей, как его остановить. Или есть?

Келляве ответил первым:

– У меня нет. Я воин, а не стратег.

Альбрехт покачал головой:

– Нет у вас воображения, граф!

Сэр Келляве ответил с достоинством:

– Дорогой герцог, я женат!.. Воображение вон вашему сэру Бриану нужно: он холост.

Щеки Кенговейна окрасились легким румянцем, но промолчал в присутствии старших.

Некоторое время ели молча, потом так же с задумчивым видом взялись за чаши с вином.

Альбрехт взглянул с вопросом в глазах на Норберта.

– Герцог, Демон Огня оставляет все такую же дорогу?.. А что насчет той небольшой горной цепи впереди?

– Заканчивает, – ответил Норберт лаконично.

– Что заканчивает?

– Проходить, – пояснил Норберт. – Не знаю, как это делает, но за ним остается не такое уж и узкое ущелье с идеально ровной дорогой внизу! Все те же полмили вширь. И ни единого камешка, словно следом прошлась тысяча мелких демонов с вениками!.. Еще неделя, и выйдет на ту сторону. А там уже чужое королевство. Я имею в виду, там уже империя Жемчужная, где император Герман.