Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 62)

– Все хорошо?

– Мы же вернулись, – напомнил Михаил.

Она кивнула, принимая, что герои возвращаются только с победой, а если не вернулись, то погибли красиво и доблестно.

– Какие приказания?

– Седлайте бехемов, – велел Михаил, – посмотри, что можно оставить из барахла, что тащат с собой. На новом месте Азазель даст немного денег, чтобы купили необходимое, так будет проще.

Азазель кивнул, то ли одобряя решительный тон Михаила, то ли соглашаясь, что немного денег даст, но только немного, деньги зло, а бедность, как говорят эти странные христиане, якобы благо. Правда, протестанты с этим не согласны, потому и лидируют везде.

Михаил и Азазель выдвинулись впереди группы, Обизат вроде бы в арьергарде, но ухитряется забегать по сторонам, Михаил чуть проследил за нею взглядом, ничего, здесь она в своем мире.

– А тебе здесь не жутковато? – спросил он.

– Да ладно тебе, – сказал Азазель с великолепной небрежностью. – Мы здесь не первые! Иисус не только сам пришел, но и вывел отсюда Адама и еще ряд заслуженных товарищей, на которых обратил благосклонное внимание.

Михаил пробормотал:

– Эта часть как-то мимо меня прошла.

– Ну да, – сказал Азазель с сарказмом. – Это ж все без боев и кр-р-ровавых сражений!.. Но Иисус после распятия, о котором ты, оказывается, даже не слыхал, попал в ад, он же человек, как и ты! Или сам явился, неважно, там всякие толкования и непонятки. Здесь отыскал Адама и Еву, а также с полдюжины ветхозаветных праведников и вывел их из ада прямо в райские обители, где до этого времени было только четверо: Моисей, Илия, Енох, а также тот разбойник, которому Иисус на кресте пообещал, что сегодня же он будет в раю.

Михаил поморщился.

– А разбойника за что?

Азазель пожал плечами.

– У всех бывают минуты слабости, Иисус был рожден человеком, чего ты хочешь? Бывает, в рай проскальзывают и незаслуженно, такова жизнь. Идеальных вариантов не бывает. А кто-то из достойных рая остался в аду, увы… Но, в целом, система справедлива!

– Ну, система…

– И вообще, – напомнил Азазель, – почва здесь удобрена и унавожена. В ад попали задолго до Христа знаменитые Симон Богоприимец и Иоанн Креститель, ты же точно о них не слышал?.. Это они здесь, сидя в котлах или поджариваясь на вилах, точно не знаю подробности, вели возвышенные проповеди о скором, вот уже вот-вот!.. пришествии Иисуса.

Михаил вскинул брови.

– Какие-то святые?.. Тогда чего они здесь?

– Уже не, – ответил Азазель, – но сперва были здесь, верно. Потом, как я уже сказал, пришел Иисус, тоже малость попроповедовал, суток трое примерно, после чего сам покинул ад и с собой захватил целую группу. В первую очередь Адама, Еву и горстку праведников, в том числе этих Симона и Иоанна. Если Иисуса рассматривать, как воплощение Всевышнего, то пришлось бы признать, что либо подобрел со временем, либо пересмотрел в чем-то взгляды… или же Творец – одно, Иисус – другое.

Михаил сказал в нетерпении:

– Ничего не понял!

Азазель сказал внятно:

– До Иисуса в раю кроме уже названных были только Моисей, Илия, Енох и разбойник, которого распяли рядом с Иисусом, но тот успел подсуетиться и заручиться обещанием Иисуса, данного в горячечном бреду, что в этот же день попадет с ним в рай.

– А Иисус?

Азазель сказал с досадой:

– Ты что, туговат на ухо? Я же сказал, он не только вывел из ада целую толпу и притащил в рай, что было неслыханным нарушением, но и сообщил, что в будущем все люди, кто моет уши и чистит зубы каждое утро, попадет в рай. Или что-то типа того.

– Бунтарски, – согласился Михаил. – И как на это смотрит Творец?

Азазель пожал плечами.

– Трудный вопрос. Если считать, что Иисус и есть часть Творца, то это вроде бы решение самого Всевышнего… Но если всего лишь пророк, даже Пророк, то это значит…

Он умолк, подбирая слова, нахмурился.

– Что значит? – спросил Михаил.

– Это значит, – проговорил Азазель с расстановкой, – Творец позволяет ему очень многое. А если позволяет, то считает его действия правильными… или допустимыми?.. Хотя мне кажется… а на хрена нам копаться в вопросах, что ничего не дают сельскому хозяйству? Нам нужно вывести эти семьи из этих земель во владения, скажем… другого латифундиста. Это самая и понятная задача. А над богословскими вопросами пусть теологи ломают головы!

Михаил ответил с неловкостью:

– Ты прав, это я так… человечнул. Видимо, пребывание сказывается. Все верно, но если так, наступление на ад началось еще тогда? А сейчас, если все получится с рождением в семье демонов, то с адом будет покончено?

– В нынешнем понимании.

– Да, в нынешнем, – согласился Михаил. – А так вообще-то я тоже не могу представить себе мир без ада.

– Мир невозможен без ада, – согласился Азазель. Подумав, добавил: – Как и без рая.

Глава 12

Он время от времени оглядывался на колонну бехемов, сейчас перешли на неспешную ходьбу, но это все равно быстрее, чем если бы беженцы передвигались пешими.

– Они в порядке, – заверил Михаил. – И Обизат за ними следит, как пастушья собака за отстающими овцами.

– Если ничего не случится, – согласился Азазель, – то еще день-два, и мы доставим их в безопасное место.

– Теперь у тебя карта, – напомнил Михаил.

Азазель ухмыльнулся.

– Да, это немало в нашей ситуации. Можно выбирать дорогу, чтобы не столкнуться с противником. Или нежелательностью… Знаешь ли, я не очень-то верю во все эти суеверия… Гадалки, гороскопы, предсказания, приметы, черный кот дорогу перебежал, баба с пустым ведром попалась… Но в рождении ребенка здесь, в чьей семье бы ни появился, в самом деле будет нечто особое. Даже ярче, как мне кажется, чем случилось в мире людей. Господь мог учесть… полученный опыт.

– Ну-ну?

– К примеру, – сказал он, – среди наших беженцев находится знаменитая Безанья, что некогда сумела вылечить население своего региона от розовой чумы, опустевшей земли соседей… Ее мужа когда-то звали Курденом, он был воителем, полководцем, потом скрылся от мира и где-то в подземных рудниках искал какую-то истину…

Михаил сказал живо:

– Я тоже верю, что у таких родителей скорее появится мудрый ребенок, чем в семье простого плотника и простенькой девы, будь она хоть трижды непорочной! Значит, нам нужно спасти именно эту семью?

– Не все так просто, – ответил Азазель осторожно, – в той деревне обитала целая кучка непростых демонов. Мало кто обладает хоть какой-то силой, но много таких… как бы тихо помешанных. Большинство из них в самом деле помешанные, но гении для простых людей или демонов тоже выглядят помешанными.

– Ладно, – сказал Михаил, – мы уже потащили целую деревню! Дотащим.

– К счастью, – заметил Азазель, – мы, можно сказать, погасили локальный конфликт в самом зародыше.

Земля все чаще вздрагивала, а едва слышный подземный гул становился все громче и отчетливее. Михаил выдвинулся вперед, а там остановился, потрясенный и завороженный страшным зрелищем гигантского магмопада огромной реки, ниспадающей с огромной высоты в исполинское озеро расплавленной земли и металла.

Тяжелая масса багровой магмы выглядела бы застывшим потоком, если бы по ней часто не проносились темные куски застывшей породы, что исчезают в оранжевом бурлящем месиве, снова раскаляясь и образовывая чудовищные магмовороты.

В земле, по которой двигаются, и где следом пройдут беженцы на бехемах, из трещин поднимается черный дым, а когда их перепрыгивали, Михаил всякий раз покрывался холодным потом, видя далеко внизу на дне щелей зловеще оранжевые потоки магмы.

Азазель сказал жизнерадостно:

– Присядем, переведем дух?

Михаил вскрикнул:

– Здесь?..

– А что? – переспросил Азазель оскорбленно. – Я предложил что-то непристойное?.. На берегу прекрасного огненного озера, что так органично вписывается в эти черные обугленные скалы, и где красно-оранжевый цвет бассейна так гармонизирует в тональности с твоим лицом, тоже красно-желтым с черными пятнами сажи…

Михаил сказал зло:

– Устал, так и скажи!

– Говорю, – согласился Азазель поспешно. – Устал. Потому привал, располагайся. А я пока взбегу на эту гору, нужно посмотреть, что на той стороне, а то у меня не совсем радостные предчувствия.

– С чего бы, – сказал с сарказмом Михаил. – Мы же в благополучном аду, а не в каком-то запущенном раю?