Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 59)

Он перевел взгляд на Михаила.

– Это она сказала?.. Мне показалось, ты. Эта девочка твою занудность копирует или такой уродилась?

– Это не занудность, – возразил Михаил, – а правильность.

– Правильность скучна, – заявил Азазель, – потому так популярны пираты, корсары, флибустьеры, поэты, оппозиционеры, стритрейсеры и вообще бандиты и наемные убийцы. Хорошо бы перебить их всех, верно?.. Жаль, они в каждом из нас. Только ты разве что во сне в флибустьерском дальнем синем море поднимаешь паруса, а я и наяву поэт. Обизат, учти!.. Женщины влюбляются в поэтов и сабатиней.

– Я не влюбляюсь, – отрезала она. – Вон там деревня, да?.. В горе?

– Как ласточки, – ответил Азазель. – Еще стрижи так любят селиться… Да, это наша деревня. Такую сжечь трудновато, верно?

Азазель кивнул, а Михаил сказал с некоторым удивлением:

– А деревни не слишком отличаются от тех, что видел пару тысяч лет тому. У людей… Кстати, почему Мессия должен родиться именно в деревне? Тут же все не очень… блещущие ни умом, ни силой.

Азазель посмотрел с интересом.

– А у людей Иисус не мог родиться в царской семье?.. Но появился в семье самого простого и туповатого, если уж совсем честно, плотника. И у простой деревенской девки. Тем самым показал, что для Всевышнего всю люди хороши и прекрасны, разницы не видит и не желает, чтобы ее видели мы.

– Ух ты, – сказал Михаил. – Да ты в самом деле поэт.

Обизат подошла к окраине деревни, остановилась у первых же щелей в горе, где-то выдолбленных, где-то естественных. Перед ними все усыпано обглоданными костями, бехемы и прочие звери не исчезают после гибели, на плоских камнях распластаны для сушки плохо выделанные шкуры.

Азазель аристократически наморщил нос.

– Как же тут воняет… Обизат, прости за грубое слово, но пахнет в самом деле отвратительно. Ну как, трое волхвов, готовы к трудной и грязной работе по спасению, когда проще всего всех убить?.. Ладно, будем надеяться, Христос и здесь пойдет по накатанной дороге, раз уж в первый раз получилось. То, что его там убили, это печалька, но для настоящего мужчины не слишком важно, верно? Главное, чтоб его дело жило и развивалось, как получилось с христианством.

– Там три волхва приходили, – напомнил Михаил, – а нас двое! И женщина.

Азазель поморщился.

– Какой ты мелочный! И занудный. Я вот уверен, ты один троих волхвов стоишь. Как посмотрю на тебя, раздирает рот зевота шире Мексиканского залива, а разве это не доказательство?

Глава 10

Михаил посмотрел озадаченно, пытаясь уловить логику, но из дальней пещеры вышли двое коренастых и приземистых демонов, настолько лохматых и кривоногих, что даже не понял, кто из них самка.

Он ощутил, что смотрит с отвращением, даже с омерзением, не представляя, как это среди этих существ может появиться Мессия, что попытается спасти их из тьмы зверства и дикости.

Из другой щели вышли еще четверо, все рогатые, мерзкие, с хитро-злобными мордами.

Азазель словно прочел его мысли, хотя что их читать, достаточно просто взглянуть в его лицо, шепнул тихо:

– Неисповедимы пути Господа. Возможно, вообще не видит разницы между людьми и демонами? Особой разницы?..

– Сперва людей, – сказал Михаил, – потом демонов?.. Что-то перерыв большой.

– А вдруг, – обронил Азазель, – для Него времени вообще не существует? Я вообще не рискую рассуждать о возможностях Творца, голова идет кругом. Знаю только, что сейчас надо срочно вывести этих обреченных в безопасное место.

– Куда?

Азазель буркнул:

– В Египет!.. Куда бежали Иосиф с Марией, когда Ирод Великий велел вырезать всех младенцев в Вифлееме. Только не представляю, что здесь вместо Египта.

Обизат, прислушиваясь, сказал тихонько:

– А если в земли клана моего отца?..

– Это где? – спросил Азазель.

– Не очень близко, – ответила она осторожно, – но на пути нет ни крепостей, ни форпостов. Достаточно безлюдные земли…

Азазель внимательно посмотрел на нее.

– И безжизненные?

– Не все же погибнут в дороге, – ответила она. – Вам же нужно сохранить кого-то одного?

– Да, – ответил Азазель, – только не знаем, кого. Потому будем стараться сохранить всех… И надеяться, что тот, кого нужно спасти, окажется среди уцелевших.

Демоны посмотрели равнодушно, ничего интересного для себя не увидели, один за другим вернулись в свои норы.

– Подождите здесь, – велел Азазель. – Я загляну к ним, переговорю.

Михаил кивнул Обизат.

– Садись, отдыхай. Не думаю, что у него так скоро все получится.

– Он хитрый, – возразила она. – А здесь все простые. Их даже обманывать нехорошо.

– Для их же спасения, – пробормотал он. – Хотя да, ты права. Обманывать вообще нехорошо, а простых тем более.

Она села на камне рядом с ним, он чувствовал ее чистое животное тепло, напрягся чисто инстинктивно, но тело само по себе начало вбирать от нее вместе с теплом и спокойствие.

Азазель появился где-то через полчаса, Михаил уже начал было тревожиться. Лицо чуточку хмурое, но больше озабоченное.

– Переговорил, – сказал он коротко. – Готовы удирать, собираются. Беременных тут трое, одна от мужа, две другие такие шлюхи… но это не значит, что нужно спасать только замужнюю. Пути Господни неисповедимы, вот допустил демократию, а в ней шлюхи и стервы уже не ругательство, а похвала…

– Беременных отдельно? – спросил Михаил.

– Это рискованно. Мессия может родиться и у той, которая еще не знает, что беременна. Они тут спят все со всеми, демократия на марше.

Обизат помалкивала, но Михаил не выдержал, поинтересовался:

– Как ты сумел их убедить покинуть родную деревню?

Азазель посмотрел с прищуром.

– Думаешь, секретный приказ Вельзевула насчет истребления всех, кто родится в течение этого года, не убедит?

– Думаю, убедит, – согласился Михаил. – А где ты его достал?

– Достал? – переспросил Азазель. – Зачем доставать? Уже написал, осталось только тайком дать прочесть, что я и сделал. Это война, Мишка. Она ведется не только мечами и копьями, но и слухами, сплетнями, поклепами…

Михаил поджал губы и сказал с сердцем:

– Это отвратительно!

– Зато выигрышно, – возразил Азазель хладнокровно. – А победитель всегда прав, даже если одолел подножкой или ударом в спину. А лучше то и другое вместе. Так романтичнее!

Михаил сказал с чувством:

– А как же честные войны?

– Честных войн не бывает, – сообщил Азазель. Посмотрел на непонимающее лицо Михаила и уточнил: – Войны все нечестные. В здоровой конкуренции не место честности. Ее придумали, чтобы дурить простых и простодушных.

– Такие, как ты, таких, как я?

– А-а, понял наконец-то нюансы политики!.. В общем, как только я всех соберу и перепроверю, где-то в полночь потихоньку покинем это село. Мы втроем займемся охраной, а нести пожитки будут мужчины, помогая женам.

Ночь сперва показалась холодной, но когда он увидел лед на земле, понял, что поговорка людей насчет снега в аду не совсем корректная. Здесь днем чудовищный зной, лопаются перегретые камни, а ночью даже воздух замерзает, а вся вода из него превращается в льдинки.

Жители деревни собирались со стонами и тихим плачем. Мужчины угрюмо складывали пожитки по углам, перебирали, раскладывали по кучкам, Азазель терпеливо объяснял, что брать можно только самое необходимое в дороге, идти придется быстро, часть пути даже бежать, отставшие просто погибнут.

Видя, как эти жалкие существа несут на себе пожитки, Михаил удерживал себя то от желания помочь, то от жажды заставить бросить и топать быстрее, второй отряд могут прислать достаточно скоро, как только пройдет время, а первый не вернется.

Азазель с тревогой всматривался в темень, Михаил сказал с сердцем: