Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 54)

– Азазель, – сказал он требовательно, – рассказывай. Все рассказывай.

Азазель развел руками.

– Сядем перекусить, заодно расскажу. Чтобы два дела сразу.

– Ты в ад спускался, – сказал Михаил, – чтобы и здесь нажраться?

– Какой ты грубый, – укорил Азазель. – Нажраться… При женщине!.. Хотя, конечно, я поесть люблю везде, у меня хороший аппетит, здоровый желудок… а у тебя гастрит? Ты что-то бледный… А вдруг и дети от тебя будут больные?.. Кстати, сразу трое пытались удрать. Тоже странно.

Обизат смотрела на одного, на другого, рискнула поинтересоваться:

– Почему?

– Элитные не удирают, – напомнил Азазель. – Сама знаешь, дело чести сражаться до последней капли крови и погибнуть с именем господина на устах.

Глава 7

Она кивнула, очень серьезная и правильная, несмотря на красные волосы и зеленые глаза.

– А почему пытались удрать эти?

– Значит, – сказал Азазель раздумчиво, – в отряде были те… или, точнее, при отряде, которые понимали важность миссии. Они обязаны были сразу со всех ног бежать сообщать о возникших помехах. Чтобы, понятно, там наверху успели принять дополнительные меры.

Обизат поинтересовалась деловито:

– Ты остановил?

– Но допросить не успел, – ответил Азазель хмуро. – Одного взял живым, но сволочь моментально покончила с собой. Что как бы настораживает, чтобы не сказать хуже. Хотя эта сверхсекретность только подтверждает, что направлены были сюда с тайной даже для жителей этой местности миссией. И даже для местных вождей кланов.

Михаил сказал раздраженно:

– Да что за миссия? Давай рассказывай! Мы уже здесь.

Азазель вздохнул, развел руками.

– Миссия достаточно неприятная. Хотя вообще-то кому как… В общем, им было велено вырезать всех жителей одной из деревень.

Обизат охнула, но смолчала, Михаил спросил тупо:

– Зачем?

– На самом деле, – пояснил Азазель, – приказано вырезать только младенцев от колыбели до года. Однако демоны не люди, такое покорно не примут, матери бросятся защищать детей, мужья помогут, а на помощь могут прибежать из соседних деревень… Вожди родов и клана не могут позволить людям даже Высших Лордов вот так убивать без оповещения мирных жителей своих сел. Тут же бросят в бой отряды телохранителей, соберут войска… Потому нужно было вырезать всех жителей тайком вместе с младенцами и тут же вернуться.

Михаил сказал в нетерпении:

– Понятно, потому отряд такой большой. Чтобы все сделать как можно скорее и без особого шума. Но… почему?

Азазель оглядел их очень серьезными глазами, вздохнул.

– Мир меняется… Да, трюизм. Везде меняется, даже здесь. По мелочи, по мелочи, а по-о-о-отом…

– Пришло время потома? – спросил Михаил.

Азазель взглянул по сторонам, снял со спины рюкзак и с облегчением уронил под ноги.

– Привал!.. Поспим, завтра день будет трудным.

Обизат сказала измученным голосом:

– Я не устала…

– Зато Мишка едва на ногах держится, – сказал Азазель. – Все, отдых, короткий перекус, короткий сон, с утра марш-бросок до цели.

– Какой цели?

Азазель сказал важно:

– Прибудем, все расскажу. А то вдруг Обизат засланная шпионка?

– Обизат, – сказал Михаил быстро. – Не убивай его, у него такое странное чувство юмора. Потом убьем.

Обизат, гневно раздувая красиво вырезанные ноздри, вдвинула кинжал обратно в ножны и надменно отвернулась. Михаил бросил на землю плащ, Обизат послушно легла, а когда Михаил опустился в двух шагах, вместе с плащом перебралась к нему ближе, устроилась, прижимаясь горячим телом, опустила голову ему на широкий бицепс.

Михаил застыл на мгновение, но вспомнил укоризненный взгляд Азазеля, осторожно накрыл ладонью ее плечо, узкое, горячее и плотное.

Обизат счастливо вздохнула и закрыла глаза. Через мгновение Михаил ощутил ее мирное и равномерное сопение. Задние лапки легонько дернулись, по ним пробежала дрожь, словно в испуге удирает от кого-то.

Он погладил по ее плечу, она перестала вздрагивать, счастливо вздохнула и, не просыпаясь, прижалась плотнее, словно щенок к большой и всемогущей маме, что все знает, все умеет и от всего спасет.

Утром он проснулся от немелодичного вжиканья, это Обизат села в сторонке и, вытащив оба клинка, любовно проверила острия обоих, лезвие одного любовно протерла тряпочкой, по другому с азартом водила точильным камешком.

Азазель вынул из рюкзака бутерброды, один подал Обизат. Она взяла без боязни, но с настороженностью, готовая отшвырнуть в любой момент, если он вдруг нападет или укусит за палец.

– Странный запах… Что это?

– Еда, – сообщил Азазель. – С ароматизаторами и красителями. Но есть можно. Смотри, Мишка ест!.. Правда, он все ест, доверчивый…

Она, поглядывая на Михаила, осторожно надкусила, прожевала, вслушиваясь в ощущения, Азазель подмигнул, она ответила сердитым взглядом, но остальное съела быстро и уже без колебаний.

– У вас этим питаются?

– У людей? – уточнил Азазель. – В том числе, милая, в том числе.

Она села рядом, тихая и послушная, смотрит на Азазеля точно так же, как и Михаил, ждет рассказа насчет их таинственной миссии и не спускает взгляда с его рук, когда он вытащил из рюкзака что-то совсем уж непонятное в странных прозрачных мешочках, а затем вынул из них непривычного вида еду, от которой пошел зовущий запах.

– Подогреть? – спросил он деловито.

Михаил не ответил, Обизат не решилась раскрыть рот, а на сухой земле вспыхнул по щелчку пальцев Азазеля огонь, Михаил так же молча разложил на плоских камнях бутерброды и широкие ломти мяса, вытащил бутылки с квасом.

– Обизат, – сказал Азазель, – садись, ешь. Если не отравишься, то и мы потом поедим. Пластик не ешь, это упаковка… Хотя тебе, наверное, можно. Ладно, ешь, хочу посмотреть.

– Азазель, – сказал Михаил с упреком.

Азазель сказал со вздохом:

– Ладно, не ешь. Хоть это и вкусно, но некрасиво… для молодой девушки. Будешь старой – ешь все, тогда можно.

Обизат сказала с вызовом:

– Я никогда не буду старой! И всегда буду служить своему господину.

– Как молодость категорична, – сказал Азазель миролюбиво. – Узнаю себя! Я же молод и романтичен, а вот Мишка старый и скучный. И все время ворчит, ты заметила?

– Не подлизывайся, – отрубила Обизат с достоинством. – Мой господин красив и загадочен. И вообще он романтичен, жесток и когда-нибудь убьет этого чудовищного архангела Михаила, что сотворил этот ад!

Михаил поперхнулся бутербродом, Обизат с готовностью постучала кулачком по его спине.

– Не в то горло, господин?

– Ты ешь, – просипел он, – а то мы сожрем все…

Обизат послушно придвинулась ближе, взяла в обе руки бутерброд, как белка берет орех, а Михаил, кое-как собравшись, сказал с укором:

– Азазель… не все понимают твои дурацкие шуточки. Обизат, он все брешет. Это вкусно.

– Вкусно, – подтвердила Обизат. – Просто невероятно. У тебя хороший слуга.

Михаил сказал с неловкостью: