Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 34)

Азазель некоторое время всматривался в темную колонну с каким-то болезненным интересом.

– Это Хасер, – произнес он непривычно строгим голосом. – Да, нас выбросило возле Хасера.

– Хазер? – переспросил Михаил, стараясь вспомнить, где слышал это слово.

– Нет, Хасер, – повторил Азазель. – В ней мощи меньше, чем в Рике или Торниэле. Те антисфироты такие же по размерам, но энергии по ним стекает от клипот больше. Наверное, потому что идет на Восток, а там для них сопротивления побольше.

Михаил проговорил с дрожью в голосе:

– Да ладно, Хасер меня вполне… Я перед прыжком сюда… или это нельзя называть прыжком?.. набрал мощи достаточно, чтобы… даже и не знаю, зачем мне столько… но уже всю истратил… не знаю, что так…

– Восполни!

– Да уже нащупываю, – ответил Михаил.

Он опустился на горячую землю, обхватил голову ладонями и сосредоточился, стараясь ощутить это родство с клипотами и коснуться каната антисфирот.

– Набирай больше, – сказал Азазель серьезно. – Еще не представляешь, что нам встретится.

Михаил спросил в тревоге:

– Но ты же знаешь?

– Далеко не все, – ответил Азазель. – Потому жить интереснее. Хотя знать, что впереди, хочется. Но нельзя. Пусть и нужно.

Михаил пробормотал:

– Если подойти к антисфироте ближе, смогу быстрее.

– Нельзя, – ответил Азазель сухо.

– Опасно?

– Возле антисфирот много всякой мелочи, – ответил Азазель с брезгливостью в голосе. – Издали черпать не умеют, как вон ты дотягиваешься или кто-то из великих демонов, потому жмутся поближе. Иногда им перепадают какие-то капли.

Михаил уже не слушал, медленно входя в непривычное пока что состояние, когда открываешь себя неведомой темной силе, опасной и плохо управляемой, но без нее в этом мире точно не выжить, даже Азазель не спасет.

Мелькнула мысль, что сглупил, Азазель верно сказал насчет головокружения от успехов. Все шло слишком хорошо и легко, нигде даже пальчик не прищемил, потому решил, что и дальше так будет.

Азазель то появлялся в поле зрения, то исчезал, Михаилу показалось, что сопит все недовольнее, но сам же сказал, что должен напитаться энергией под завязку.

Когда взглянул особенно требовательно, Михаил поднялся на ноги.

– Все, – сообщил он, – ну не могу я накапливать больше, не могу!.. Больше почему-то не лезет, хотя вроде бы мог бы, чувствую.

Азазель сказал безжалостно:

– Да, емкость твоих аккумуляторов маловата. Это ты от страха сжался, да? Ладно, а вдруг хватит?.. Бери шинель, пойдем.

Михаил послушно поднял рюкзак, Азазель быстро двинулся вперед. Под подошвами моментально взвились облачка сухой красной пыли, земля кое-где потрескалась от невыносимой жары, но, к счастью, это еще не обожженный кирпич, а пока лишь пересушенная глина.

Азазель шаг не убавлял, мелкие скалы сменились крупными, идти стало теснее, а потом каменные громады резко разошлись в стороны, открывая под страшным красно-багровым небом бескрайнюю и покрытую черным пеплом равнину, угрюмую и безжизненную.

Красный отсвет падает сверху зловещими волнами, пепел вроде бы шевелится и вздымается, как шерсть на спине исполинского зверя, но если присмотреться, замечаешь абсолютную неподвижность этого мертвого мира, однако стоит сместить взгляд чуть в сторону, как на том месте, которое только что рассматривал, снова начинается шевеление, способное довести до головокружения.

– Как тебе? – поинтересовался Азазель. – Мы в Гееноме, как ты и хотел.

– Я хотел?

– Но ты же так страстно уговаривал меня сходить в ад? Гееном – первый уровень, остальные восемь ниже, каждый один от другого на триста лет пешего хода. Если восхочешь ниже… еще за триста лет и туда доберемся. А сейчас, в Гееноме, главное – ничем не отличаться от местных. Передвигаемся, как и все рядовые демоны, а в этом никто из нас от животных не отличается. Никакого ускорения и прыжков через реки! Это по силам только небольшой группе высших демонов, а их всех знают в лицо. Или почти всех.

– Понял, – ответил Михаил сдержанно. – Ты босс.

– Наконец-то!

– Но когда завершим, – закончил Михаил, – я потыкаю тебя козьей мордой во все твои промахи.

– Если доживешь, – ответил Азазель недобро. – За такие нечестивые угрозы я тебя оставлю здесь вообще навеки. Чтоб не позорил нашу благородную породу ангелов!

Михаил смолчал, разглядывая идущий сверху красноватый свет, наполняющий его тревогой и ощущением близких неприятностей. Присмотревшись, понял, что небо ни при чем, откуда здесь небо, свет от каменного свода, красного и пугающего размерами, словно смотришь изнутри на крышку великанского гроба.

Он зябко передернул плечами от жуткого ощущения безнадежности и ужасности этого места.

– Как же здесь… нерадостно.

Азазель возразил бодрым голосом:

– Мишка… не кривись. И не надо этого соболезнования во взоре. Тем, кто здесь родился, все привычно и нормально. Напротив, наше синее небо им может показаться не совсем как бы вот.

– Да я так, – буркнул Михаил чуть пристыженно, – это не сочувствие, а так… соболезнование, что ли… Или нет, понимание. Я бы лучше удавился, чем остался бы здесь жить.

– Тебе есть с чем сравнивать, – уточнил Азазель. – А они других мест не видели. И даже не знают, что такие существуют. Чукчи и эскимосы до сих пор в своих снегах, хотя вроде бы могут к теплому морю, а эти и слова такого не знают!

Михаил некоторое время шел рядом молча, поглядывал по сторонам, смиряя трепещущее в страхе сердце.

– Прекрасный мир сотворил Всевышний. Но ад создавал не он…

Азазель сказал с сочувствием:

– Да знаем, кто его создал. Пусть ненамеренно, и пусть не это вот, а просто глубокую дыру… Что так смотришь? Наши действия хотя часто заканчиваются пшиком, иногда имеют продолжение уже без нас… как в этом случае. Так что, Михаил, все равно создатель ада – ты! И все это помнят. По крайнем мере, здесь. Так что можешь представить, если узнают, что ты оказался тут…

Михаил дернулся.

– Перестань.

– Ты же видел Москву? – спросил Азазель. – А ее основателем считается князь Юрий Долгорукий, что велел построить на реке Москве полдюжины хаток!.. Которые потом по названию реки Москвы тоже назвали Москвой.

– Перестань, – повторил Михаил. Он посмотрел по сторонам, чуточку втянул голову в плечи. – И так не до танцев.

Азазель сказал с неумолимостью в голосе:

– Не прячься от правды, хотя для небесного воинства это характерная черта. Не можете признать, что не все по вашей воле, а каждый шаг или жест, как брошенный в воду камень, порождает волны. Теперь неважно, что ад появился от падения Сатана и его команды. Та дыра разрослась в целый мир. Как нынешняя Москва не имеет ничего общего с теми жалкими хатками первопоселенцев.

Михаил сказал с сердцем:

– Как ты обожаешь сообщать страшные новости.

– Для тебя это новость? – изумился Азазель. – А я думал, ты везде ходишь, бьешь себя в грудь и хвастаешь, что ад создал ты! А то и можно плакат на груди повесить. Или надпись на футболку. И продублировать на спине крупными буквами. Хочешь, броский шрифт подберу?.. Правда, такая футболка не совсем для ада, а для… гм, даже не представляю, где в ней лучше появляться?.. Разве что на тусовках ночных байкеров?

– Азазель, – попросил Михаил с тоской, – будь серьезнее. Меня всего трясет.

Азазель ахнул:

– Ты чего? А вдруг тебя не убьют, а встретят, как отца-основателя?.. Ты не просто свой, а отец родной, можно сказать… хоть и с натяжкой, большой натяжкой. Тебя в ноги целовать будут… Вдруг царем поставят?.. А что?..

– А твоего Юрия Долгорукого в нынешней Москве царем бы поставили?

– Тот основал всего лишь город, – напомнил Азазель, – а ты – целый мир. Продумай, пока медитируешь, новые справедливые законы… Первым делом меня визирем с большим гаремом!

– Что такое визирь?

– Тот, кто выдает визы и визирует подписи падишаха. Без подписи визиря любое распоряжения правителя недействительно. Буду выдавать визы на посещение ада, устроим аттракционы, казино и блэкджек со шлюхами… Хотя, гм, это уже есть в мире людей, причем в ассортименте…

Михаил вслушивался, как в тело медленно вливается и заполняет его от пят до кончиков ушей недобрая, но все же мощь.

– Да, – пробормотал он, – мне осталось только объявиться… Не знаю, как можешь шутить на такую крайне неприятную тему. Так бы жили в раю или на земле…

Азазель воскликнул с энтузиазмом: