Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 33)

– Ты меня слушаешь? Мы к нему и потопаем. Сейчас фактически Заран правит кланом. А сам Малфус давно уже увлечен зодчеством. Просто изумительные дворцы строит, если верить слухам!..

Михаил сказал с иронией:

– Верить слухам из ада?

– Я никому вот так с ходу не верю, – сообщил Азазель. – Но все сходятся на том, что Малфус куда лучше в зодчестве, чем в правлении кланом.

– Еще бы, – сказал Михаил с той же усмешкой. – Дворцы видно издали! Зодчих запоминают лучше, чем правителей.

Он отодвинул тарелку, взял из манипуляторов Сири блюдо со сдобными пирогами.

– До тебя и сюда доходят слухи?

– А я любопытный, – сообщил Азазель, – как все творческие люди, и открыт для всего нового, интересного, необычного, порочного и восхитительного!.. Жизнь вообще-то хороша, Мишка! Ты не знал?

– Предполагал, – ответил Михаил. – Но она вправду хороша?

Азазель ответил с негодованием:

– Жрешь такие восхитительные пироги, а не уверен?.. Сири, он назвал пироги невкусными!

Платформа моментально подкатила к столу, Михаил запротестовал:

– Я такое не говорил!

– Говорил, – сказал Азазель кровожадно. – Сири, устрой ему бунт искусственного интеллекта!.. Хотя да, ты же женщина, тогда устрой ему сцену оскорбленной домохозяйки!..

– А я домохозяйка, – уточнила Сири, – или домработница?

Михаил вскинул руки.

– Сдаюсь!.. Пойду собирать рюкзак. Что берем из оружия?

Азазель вздохнул.

– Ничего.

– Даже пистолеты? – спросил Михаил. – В аду, насколько понял, их не знают. Это давало бы нам преимущество.

– Знаю, – сказал Азазель, – но нам лучше не отличаться от местных.

– А… преимущество?

Азазель пояснил чуточку раздраженно:

– Наше преимущество в том, если нас не раскусят. Потому что на земле ты вжился в роль человека, а там придется вести себя как рядовой демон! Именно рядовой, каких пруд пруди. Потому что старших знают в лицо если не всех, то многих.

– Хорошо-хорошо, – сказал Михаил, – ты не злись. Это не тупость, а естественное недоверие честного человека к прожженному жулику. А ножи?

– Ножи можно, – сказал Азазель. – Как это без них?.. Вилки брать не стоит, такие штуки в аду не водятся, будут вопросы, а нож возьми. Что за мужчина, если без ножа? Странные какие-то вопросы… Да, кстати, пистолеты тоже возьмем, ты прав, хоть и Мишка. В кобурах скрытого ношения, чтобы не бросались в глаза. А я подберу подходящие патроны. И запасные обоймы. Побольше, побольше, ты же хозяйственный.

Михаил вздохнул, Азазеля трудно бывает понять, но уже как-то почти удается, потому начал складывать в рюкзак нужные в походе вещи, после чего Азазель посмотрел, одобрил, выбросил все и положил совсем другое.

– Автомобилей там нет, – предупредил он, – но если кому-то нужно перетащить тяжелое, используют бехемов. Это такие довольно могучие зверюки. Что-то типа быков, только покрупнее, зато бегают, как кони.

– Бехемы, – проговорил Михаил, морща лоб, – что-то знакомое…

Азазель сказал покровительственно:

– Ты знаешь множественное число от слова «бехема». Звучит как «бехемот» или «бегемот». В «Книге Иова» о нем сказано… Погоди, сейчас выведу на экран… Готово, смотри!

Михаил хмуро смотрел на текст, начертанный старой вязью: “Вот бегемот, которого я создал, как и тебя, траву, как вол, ест. Вот сила его в чреслах его, и мощь его в мускулах живота его. Вытягивает хвост свой подобно кедру; жилы бедер его сплелись. Остов его – трубы медные; кости его – как прут железный. Он – начало творений Божьих; только сотворивший его может приблизить к нему меч свой. Ибо горы приносят ему корм, и все звери полевые играют там. Под лотосами он лежит, под тростником и в болоте укрывается. Лотосы покрывают его своею тенью, окружают его ивы ручья. Вздуется ли река – не страшно ему; останется спокоен, хотя бы Иордан устремился в пасть его. Кто ухватит его возле глаз, багром пробьет ему нос?”

Он вздохнул.

– Багром… А если мечом?

– Не вздумай, – предупредил Азазель строго. – Он единственный экземпляр!.. Его называют бегемотом, потом что он равен по силе и размерам, да и по мощи, целому стаду бехемов. Это уникальное существо!.. Тебя не только правозащитники по судам затаскают, но и неправозаступники осудят.

– Да я ничего, – ответил Михаил. – Это если оно нападет…

– Просто удирай, – посоветовал Азазель. – Да и вообще… Не нужен нам бегемот, достаточно будет и бехемов!..

Михаил чувствовал, как во всем теле разрастается тревожно радостная дрожь, подрагивают пальцы, а по рукам прокатываются странные волны некой немедленной готовности. В человеке много чего непонятного самим людям, они это признают, но большинство даже гордятся, хотя другие досадуют и называют такое состояние рудиментарным, доставшимся от диких обезьян.

Азазель собрал два рюкзака, небольшие по объему, Михаил с сомнением смотрел, как он умело меняет цвет на неопрятно серый, а блестящие металлические «молнии» и пряжки укрыла длинная некрасивая шерсть.

– У местных такие мешки, – пояснил он, встретив взгляд Михаила. – Из коз. Козы, как муравьи и люди, даже в аду живут!

– Хорошо, – ответил Михаил, – понял. Отправляемся?

– Боишься, что передумаем? – спросил Азазель. – Спасибо, Мишка. Это же меня Заран убить старается, не тебя. Или в тебе так высоко чувство гражданского долга?.. Потом объясню, что это, как только сам пойму. И ты стремишься сделать мир лучше, как строитель трансгуманистического коммунизма?

Михаил взглянул исподлобья. С Азазелем никогда не поймешь, когда говорит серьезно, а когда издевается. А издеваться может даже над собой, тут вообще не знаешь, обижаться или нет, ничего не понятно.

– А гранатометы? – спросил он.

– Мы сами еще те гранатометы, – сообщил Азазель серьезно. – Умей быстрее концентрировать то, что хапаешь из клипот. Мало кто умеет брать оттуда силу, так что пользуйся, раз уж так повезло!

– Повезло, – огрызнулся Михаил. – Он меня чуть не угробил!.. Да и сейчас я – как шизофреник с этим внутренним голосом.

– Голосом?

– Желаниями, – уточнил Михаил.

– Это темные желания, – напомнил Азазель, – в каждом человеке. Учись с ними жить. Иногда они даже нужны, даже если это голос динозавра, предков надо уважать… Все готово! А ты?

Михаил старался не показывать, как перед вообще-то немыслимым переносом в ад его начинает трясти изнутри, проговорил как можно более ровным голосом:

– Готов.

Азазель взглянул со странным выражением в глазах, то ли пониманием, то ли сочувствием.

– Тогда начнем… Сделай вдох и задержи дыхание. Можешь сжать кулаки.

– Готов, – повторил Михаил и, задержав дыхание, сжал кулаки и напрягся всем телом.

Азазель опустил ладонь ему на плечо.

– Даю направление, а ты помогай. Это не на крышу небоскреба…

Глава 8

Это не было похоже на скачок, ад не на земле, хотя и называется преисподней. Никаких спусков, с силой рвануло из этого времени и пространства, вокруг сомкнулся хаос, абсолютная черная пустота, где даже чернота не черная, а просто никакая.

Так он висел эоны лет, столетий, затем подошвы уперлись в твердое, под ногами прокаленная красная глина, в лицо ударил сухой горячий ветер. Он понял со страхом и облегчением, что на самом деле перемещение из мира в мир длилось всего мгновение, а субъективные ощущения – всего лишь ложные ощущения.

Со всех сторон неприятно красные скалы, низкие, но острые, как зубы, а они с Азазелем оказались зажатыми на крохотном пятачке между ними, продуваемые таким сухим и злым ветром, что Михаил ощутил, как он начинает сдирать ему, словно наждаком, шкуру, инстинктивно съежился, а тело в ответ сделало ее то ли толще, то ли покрепче, и неприятное ощущение исчезло.

Азазель ткнул его кулаком в бок.

– Не спи. Мог бы не жадничать. А то я тащил тебя, как верблюд соломинку! Ту самую, что ломает бедному животному спину.

– Я старался, – ответил Михаил виновато.

– Да заметил я, – ответил Азазель, – заметил… Я делал прокол, а ты – пролом, будто стадо упирающихся слонов за тобой на толстой цепи! Потому ты все истратил, а я кое-что приберег. Теперь, не сходя с места, быстро присосись, как теленок к корове, к ближайшей антисфироте… Не туда смотришь.

Михаил повернулся, плечи передернулись, несмотря на жаркий воздух. В страшном мире, где только багровые, красные и оранжевые цвета, нельзя без дрожи видеть исполинские столбы антисфирот, что пронизывают вещественную вселенную так же просто, как тяжелый камень падает сквозь туман, а то и проще, вообще не замечая препятствий.