Гай Орловский – Просьба Азазеля (страница 56)

– Чудак, – спросил Азазель изумленно, – а лифты на что?… Да и вообще, им можно, они простые, а мы романтики и флибустьеры, нам подниматься на лифте – просто позор, так мелко и приземленно! Никакой таинственности, флера преступного замысла, даже героизма и вызова обществу… Какие мы бунтари?

– Но-но, – сказал Михаил с трудом, но все равно предостерегающе, – никакого бунтарства!

– Ты прав, – согласился Азазель, – правильное бунтарство всегда сверху. Тогда не бунтарство, а необходимые народу долгожданные реформы, даже если сам народ против или вообще о них не знает, но его всегда ухитряются убедить, что вытребовал их сам с потом и кровью на пределе усилий.

Он поднимался по ступенькам легко и в том же темпе, как с первого этажа, через ступеньку, а Михаил уже на первой сотне разогрелся, взмок, а когда по спине между лопаток потекла щекочущая струйка, спросил зло:

– А почему лифтом не воспользовались?

– Да вход на лестницу, – ответил Азазель легко, – был на три шага ближе. А ты че, устал?… Ладно, еще этаж, и выберемся на крышу. А жаль, было так романтично.

Михаил стиснул челюсти, но смолчал, экономя дыхание. Азазель с какой-то целью постоянно подчеркивает, хоть и по мелочи, преимущества демонов в физической форме перед людьми.

– Ладно, – прошептал он задушенно, – я еще отыграюсь, хермонец…

Азазель наконец добежал до металлической двери, покопался с замком, осторожно приоткрыл металлическую с дырочками дверцу. Михаил дополз, хватаясь за стенку, остановился, стараясь отдышаться, Азазель тем временем осторожно выглянул.

– Ого, он уже там.

– Глазенап?

– Быстро запоминаешь, – сказал Азазель с одобрением. – Можешь вылезти наверх, но держись одной рукой за дверь, понял? Чтобы всегда был контакт с ее металлом. Никуда не отходи.

– А ты? – спросил Михаил шепотом.

– Он уже ждет, – ответил Азазель коротко.

Михаил дождался, когда Азазель медленно двинулся по просторной площадке небоскреба, и, не отпуская металлической двери, осторожно высунулся.

На самом краю крыши, на бортике, застыла под черным необъятным куполом неба рослая фигура в длинном плаще. Худая или толстая, не понять, плащ скрывает до самых подошв, а стоит этот Глазенап к ним спиной, рассматривая ночной город, только и видно, что абсолютно не страшится раскрывшейся от самых ступней бездны.

Михаил сам бы засмотрелся на эту ужасающую панораму чудовищно разросшегося города, в котором народу больше, чем не только в любом королевстве, но и в империях, но сейчас не сводил взгляда с этой странной фигуры, к которой подходил, все больше замедляя шаг, Азазель.

– Стоп, – произнес человек на краю крыши, не поворачиваясь. – Азазель, я тебя уважаю, но близко не подходи. Конечно, доверяю, но не до такой степени. Говори, что ты хотел?

Азазель послушно остановился и, хотя Глазенап так и не повернулся к нему, развел в стороны руки, показывая, что в ладонях ничего нет.

– Прости, – сказал он смиренно, – что опоздал.

– Ты не опоздал, – бросил Глазенап. – Это я пришел раньше. Вообще люблю здесь бывать. Если бы не люди, устроил бы здесь гнездо.

– Да это я так, – ответил Азазель, – чтобы тебе было приятнее. Странно, что не воспользовался.

Глазенап поинтересовался, не поворачиваясь к нему лицом:

– Говори, что хотел, не юли.

Азазель ответил смиреннейше:

– То, что не сможет никто другой.

– Ответ?

– Да.

– О ком?

– Ты уже знаешь, – ответил Азазель. – О ком я еще мог спросить у тебя?

Глазенап произнес с подозрением:

– А кто с тобой? Я вижу, стоит у двери и держится за нее так, словно от этого зависит его жизнь.

– Ну да, – согласился Азазель, – ты же знаешь, если ее отпустить, сразу же копыта кверху. А мне жалко этого мальчика. Пытаюсь натаскать за мной сумку носить.

Глазенап сказал со вздохом:

– Ох, Азазель… Ты не меняешься. Браткович сейчас передвинулся в Южное Бутово. Там ему не только безопаснее, но и больше пространства для маневра. А ему это сейчас уже необходимо.

– Расширяются?

– Да.

– Не догадываешься, – спросил Азазель, – для какого маневра?

Глазенап отметил равнодушным голосом:

– Я лучше вижу, ты лучше толкуешь.

Глава 5

Он так и не повернулся, продолжая рассматривать огромный город у его ног. Михаил ломал голову, как ухитряется видеть Азазеля и даже его, лишь наполовину высунувшегося из двери за полсотни шагов от них, но держался цепко и старательно напрягал слух.

– Спасибо, – сказал Азазель. – Но ты мне должен.

Глазенап ответил с иронией:

– А не ты мне?

– Ладно, – ответил Азазель, – взаимозачет.

– Если у тебя получится, – сказал Глазенап.

У Михаила дрогнуло сердце, когда он шагнул с бортика за край, только взметнулись под ударом ветра волосы, и он исчез даже без предсмертного крика.

Азазель, ничуть не удивившись, повернулся и пошел обратно, беспечный и что-то насвистывающий.

Михаил, крепко держась за дверцу, выдохнул жарко:

– Он… погиб?

Азазель вытаращил глаза:

– С какой стати?… Он этот, как его… стритджампер, хотя нет, скайджампер!.. Правда, без всяких штучек. В том его умение, что парит всюду незамеченным, все видит, обо всем знает… Думаешь, зря его Глазенапом назвали? Или у тебя какие-то иные ассоциации? Его даже демоны видят редко, а люди вообще никогда. Ты, того, давай лезь обратно, а дверь отпустишь, когда окажешься на второй, считая отсюда, ступеньке.

Вниз по лестнице спускаться проще, но Азазель вызвал лифт, с ехидной улыбкой кивнул Азазелю на прибывшую кабину. Михаил хотел было заартачиться, чего это его вперед, как слабейшего, но вспомнил, что по странным правилам этого мира в лифт первым входит мужчина, как и выходит, а женщина следом, ясно связано с опасностью, потому молча вдвинулся и прижался к стенке, чтобы быть от демона подальше.

Когда лихо промчались половину пути, он вспомнил:

– А что там насчет той двери? Сразу бы умер, если бы отпустил?

Азазель хохотнул:

– Ну и шутки у тебя!.. Это же защита от дурака, чтобы не вздумал подойти к нам. К Глазенапу нельзя приближаться, понял? Не то что он умрет, но у него аллергия. На опасность аллергия. Недоверчивый он.

– Скотина, – сказал Михаил с ненавистью. – Надо было под той скалой оставить навеки.

Азазель хохотнул.

– И пойти против Создателя?…

Мелодично прозвучал рингтон, Азазель со вздохом выудил свободной рукой из нагрудного кармашка плоскую карточку телефона.

– Слушаю.

Михаил заметил, как Азазель чуть дернулся, на лбу появились две глубокие морщины. Выслушав, он сунул телефон в кармашек, некоторое время смотрел в лобовое стекло невидящим взором.

– Что-то стряслось? – поинтересовался Михаил осторожно.