Гай Орловский – Просьба Азазеля (страница 24)

– Снимки со спутников пока нечеткие, – сообщил Азазель, – можно объяснить чем угодно, хоть тем же пылевым облаком причудливой формы. Тем более, посмотреть еще раз внимательнее уже не на что, если ты поработал аккуратно, что вообще-то на тебя непохоже. Это как НЛО, многие вроде бы видели, но доказательств нет, так что и никаких НЛО нет. Хотя, конечно, тревожно… Живем, как на вулкане.

Михаил рассматривал его в упор.

– Смотри на меня, демон. Ты точно не знаешь других?

Азазель вздохнул.

– Еще не понял? Мы, как и ты, облеклись в тела людей. И живем, ничем не проявляя своей настоящей сути, которая нас может выдать. Потому, встречая такого же ангела на улице…

– Ты не ангел, – напомнил сурово Михаил.

Азазель повел плечами.

– Все мы были в детстве ангелами, как ты помнишь. Потом да, пути разошлись. Но не в этом суть. Мы не можем увидеть друг друга в телах людей. И не хотим, чтобы нас кто-то увидел. Теперь понял?… Еще кофе?

– Да, – ответил Михаил с неохотой. – Давай… только сахару побольше.

Азазель, не вставая, с ленцой протянул руку в сторону противоположной стены. Та послушно выгнулась к нему, словно превратилась в тончайшую пленку, а с той стороны подул сильнейший ветер.

Он снял чашку с полки, стена моментально вернулась на место и застыла, прочная, монументальная и абсолютно ровная.

Михаил буркнул:

– А это что?… разве не проявление?… Сверху не увидят?

Азазель покачал головой.

– Многое можно, многое нельзя, но одно неизменно: люди не должны ни видеть, ни слышать о таком. Повторяю, Творец придает людям особое значение. Вообще такие вещи лучше не делать, потому что могут подсмотреть через неплотно завешенное окно, к тому же теперь везде наставлены видеокамеры.

– Ты силен, – проговорил Михаил. – Немногие могут вот так деформировать пространство.

Азазель фыркнул.

– Ты-то можешь и вдвое дальше. Но лучше не делай. Твои… действия заметнее, чем мои. Тебя засекут сразу.

– А тебя?

Азазель широко улыбнулся, зевнул, а суставы сочно хрустнули, когда он сладострастно потянулся.

– Да, тебе узнать предстоит много… Сири, печенье готово?

– Да, – ответил голосок. – И пирожные.

– Пирожные моему гостю, – велел Азазель, – он у нас сам такой же нежный, а мне, как существу, исполненному грубой романтики и хаотичных взглядов… миндальное с орешками. Оно больше свойственно бунтарям. Хотя мы, анархисты, все жрем, как предвестники тотальной демократии.

Михаил обвел взглядом помещение.

– А как ты защищаешься?

Азазель сказал лениво:

– Ты не заметил, какие на окнах плотные шторы?… И стекла не просто прочные, а не пропускающие те самые электромагнитные волны, с помощью которых можно подслушать… Нет-нет, никто мною не интересуется, просто привык принимать все существующие на сегодня меры предосторожности. Зато жизнь комфортнее.

Глава 2

После плотного завтрака Михаил, сам того не желая, продолжил вникать в жизнь людей, стараясь понять их причудливые законы и мотивы поступков. Трижды по зову Азазеля садился за обеденный стол, но и оттуда следил за экраном, уже разобравшись, как переключать каналы.

Время проскакивает незаметно, словно это выдумка людей, а так его нет вовсе, наконец Азазель повернулся на вертящемся кресле от стола с компьютером.

– Ты сегодня прямо трудоголик, – сказал он, – словно и не. Я все ждал, когда петь начнешь… Или без арфы никак?… Добудем!

– Не скаль зубы, – посоветовал Михаил строго. – Наверху не обязаны соответствовать вашим диким представлениям о благородном сословии.

Он поднялся, тело в самом деле застыло от многочасового сидения в одной позе, подвигался, мышцы протестующе заныли.

Азазель снова повернулся к своем настольному экрану, там вовсе непонятная смесь букв, цифр и значков, а он отодвинул штору, закрывающую часть стеклянной стены, и хмуро смотрел на дикую и непонятную жизнь там внизу.

Как же случилось, что совсем недавно на всей земле была горстка людей, потомство Каина, а сейчас их чуть ли не больше, чем муравьев? Своими руками творят такое, что позволительно только Творцу. Потому в своей непомерной гордыне и называют себя тоже творцами… Видимо, в память, что созданы по образу и подобию.

Азазель взмахом руки переключил огромный телеэкран на другой канал, но покосился на болезненно вздрогнувшего Михаила и жестом сперва уменьшил звук, а потом убрал вовсе.

Михаил с отвращением взглянул на беззвучное действо на экране, где бесстыжая женщина с оголенными плечами и выпирающим наверх из полупрозрачного платья выменем с жаром жестикулирует, судя по ее движениям, рассказывает школьникам о сексе, а те ехидно улыбаются с таким видом, что уже успели и забыть, в чем их собираются просветить и что показать для наглядности.

За окном темная ночь, звезд не видно, словно клипоты опустились совсем низко, оставив звезды по ту сторону щита. Однако звездное небо переместилось вниз, теперь там яркая россыпь огней от фонарей, проносящихся автомобилей, витрин, рекламных щитов.

Азазель протяжно зевнул, взглянул на часы.

– Спать еще рано, – сказал он. – Давай спустимся в бар на первом этаже? Или заскочим в ресторан в соседнем доме?… Можно в элитный ночной клуб уже не по работе, как прошлый раз, а для удовольствия. Это близко, за два квартала, можно пешком. Сливки общества. Самые красивые и развратные женщины города… Снимем парочку мягких и сладких…

– Нет, – отрезал Михаил.

– Почему?

Он сказал резко:

– Это отвратительно!

Азазель вздохнул, покачал головой.

– Ну ты просто не знаю… Или против Творца?… Он же сказал четко и директивно: плодитесь и размножайтесь!.. Да, плодитесь и размножайтесь, ты сам тогда уже был и даже существовал. Тебе исполнился, как щас помню, не то третий день, не то четвертый. Даже я, уже старый и умудренный, присутствовал и все слышал. Ну?

Михаил отрезал:

– Это относилось к человеку, который такой же скот, как и все остальные!.. Недаром Адам со всеми сотворенными животными совокуплялся, никого не пропустил, пока не понял, что хотя со всеми созданными Творцом животными у него вполне получается, но нет самки, похожей на него… Тогда лишь попросил у Всевышнего создать и ему такую же пару! Двуногую. И тот взял из него ребро…

– Творец создал, – прервал Азазель, – сперва Лилит, потом Еву! А так как Лилит создавал для Адама, то от нее пошли все демонессы в маму, как и от Евы тоже в маму. Никто не отличит демонессу от женщины. Впрочем, они не только по внешности…

Михаил покачал головой.

– Нет, мне те сосуды порока неинтересны.

– Чё, правда? – спросил Азазель в подчеркнутом недоумении.

– Еще какая!

– А как же потребности твоего организма? – поинтересовался Азазель.

– Перетопчутся, – огрызнулся Михаил.

– Ого, – сказал Азазель одобрительно, – уже овладеваешь сленгом?… Тогда просто необходимо поддержать прогресс твоего развития.

– Нет, – отрезал Михаил.

– Тогда твоя миссия провалена, – сказал Азазель с сочувствием. – Нельзя действовать в мире, не зная его законов. А это первый и единственный, который дал своему созданию Создатель лично. Плодитесь и размножайтесь!.. Остальные законы: три Ноя, десять Моисея, шестьсот тринадцать заповедей Торы, двести сорок восемь повелений и триста шестьдесят пять запретов оттуда же… это не то чтобы второстепенные, но одни люди придумали сами, другие получали из непроверенных источников.

Михаил спросил с подозрением:

– На что намекаешь?

– Получали от ангелов, – напомнил Азазель, – а все мы ангелы. А темные или светлые – это философские термины. Внешне все мы светлые и блистающие. Давай еще по чашке… Не хочешь? Тогда по рюмке!

Михаил нахмурился.

– Алкоголь?

– Отвратительно, – согласился Азазель, – однако Творец разрешил Ною пронести в ковчег виноградную лозу, а когда потоп схлынул, Ной первым делом посадил ее, собрал урожай, а потом упился так, что разлегся в грязи, голый, как свинья.

Михаил нахмурился.