Гай Орловский – Подземный город Содома (страница 65)
– Уже, – сообщил Азазель, и неизвестно было по голосу, скорбит или злорадствует, – теперь ты узнаешь, каково это быть человеком.
– А что Кезим кричал, – напомнил Михаил, – насчет тайника, что не откроется? Только сам Кезим может, и все такое…
Лицо Азазеля, и без того мрачное, стало совсем угрюмым и неприятным.
– Не знаю, – ответил он сухо. – Если он сумел обойти князей ада, то он… очень сильный демон. Чрезвычайно! Но насчет вернуться на следующий день… Похоже, сложилась уникальная ситуация. Он не сможет вернуться, потому что он не погиб, а как бы еще жив… хоть и частично, в тебе.
Михаил зябко передернул плечами:
– Я чувствую себя не просто гадко… но и странно.
– Пойдем к тайнику, – ответил Азазель. – Это вон та красная стена. Посмотри на знаки, что горят, как будто выплеснулся сам ад…
Михаил все еще время от времени опирался на его плечо, чувствуя, как начинает кружиться весь мир, на Азазеля поглядывал с тревогой, тот уже почернел лицом, похоже, пока ничего не придумал, а как сказать замку, что прежний владелец мертв, дайте все из тайника мне…
Бианакит и Аграт, похоже, тоже чувствуют, что на самой последней ступеньке облом. И хорошо, если только пинками выгонят, а если под ними провалится пол, а там с высоты рухнут на острые колья…
Добравшись до подножия стены с горящими адским огнем знаками, Азазель простер руки.
Михаил видел, как он собирает всю волю в кулак, концентрируется, и, когда заговорил, голос прозвучал мощно и уверенно:
– У меня ключ властелинов ада!.. Повелеваю снять запоры и явить мне сокрытое и сохраненное…
Все затаили дыхание, Азазель замер в величественной позе, ждет, Михаил тоже ждал в тягостном напряжении, но в огромном зале только мертвая тишина, лишь высоко в черноте под сводами носится эхо голоса Азазеля.
– У меня ключ, – повторил Азазель величественно и победно, он вытащил из-за пазухи ключ и высоко поднял над головой. – Вот он!.. Я могу открыть тайник, я имею право его открыть!
Стена оставалась стеной, огненные знаки продолжают полыхать огнем.
– Азазель, – проговорил Михаил, – может быть нужно как-то иначе?..
Азазель в полнейшем бессилии уронил руки:
– Нет, я все сделал верно.
– Тогда… как-то что-то поменять?
– Не знаю, – ответил Азазель убитым голосом. – Мы все проделали напрасно?.. Неужели… Ладно, одно утешает, завтра Кезим точно не явится сильным и здоровым вскрыть тайник. А мы что-то придумаем…
– Что?
Азазель сказал со злостью:
– Не знаю. Но у меня не получилось в этот раз. Такое бывает. Редко, но бывает… Ничего, все равно как-то сумеем… Этот тайник ждал две тысячи лет! Подождет день, когда соберемся лучше.
Но в голосе отчетливо прозвучала растерянность. Вернулись Бианакит, Аграт с ходу доложила:
– Проходы зачищены, остальные разбежались! Без Кезима нет и его войска. А что здесь?
Азазель ответил глухо:
– Пока облом. Возвращаемся в том же боевом порядке.
На этот раз он пошел впереди, Бианакит и Аграт двинулись за ним. Михаил ощутил внезапный прилив ярости, абсолютно несвойственный раньше, остановился.
Азазель в беспокойстве развернулся:
– Михаил?
– Отступим? – проговорил Михаил зло. – Мы же столько сюда шли!..
– Это временное отступление, – напомнил Азазель невеселым голосом. – Такое бывает…
Михаил, не отвечая, шагнул к стене и гаркнул в приливе бешеной злобы:
– Расступись!
В стене сухо щелкнуло. От пола и до темного свода побежала кривая трещина, извилистая, как черная молния. Заскрипело, обе половинки тяжело поползли одна от другой по каменному полу.
За спиной ахнул Азазель, а Михаил, все еще полыхая в дикой ярости, резко шагнул вперед, едва не обдирая одежду в узкой щели.
Сзади что-то крикнул Азазель, взвизгнула Аграт. Стена толщиной в два копья, скрипит и ползет, царапая пол, а по ту сторону распахнулся огромный зал, где сразу вспыхнул яркий магический свет.
Михаил замедлил шаг, чувствуя, как непривычная для него ярость уходит, а вместо нее поднимается такая же животная радость, словно у волка при виде беззащитного ягненка.
Огромный зал заполнен массивными золотыми сундуками, мешками с золотыми монетами и крупного размера ларцами с драгоценными камнями. Большинство с откинутыми крышками, у Михаила засверкало в глазах, вдоль стен еще и столы с сундуками и ларцами, все тоже с монетами и украшениями из золота.
Пока он ошалело осматривался, не понимая, что случилось и что это был за мгновенно вспыхнувший и тут же растворившийся приступ ярости, за спиной послышался торопливый топот.
Не оглядываясь, он ощутил, как в зал вбежали Азазель, а за ним Аграт и Бианакит.
Азазель прокричал в испуге:
– Только ничего не брать!.. Ничего не брать!.. Всякий, кто возьмет, не проживет и часа…
Михаил, не оглядываясь, чувствовал, как все трое оказались рядом, смотрят больше на него, чем на сверкающие сокровища. А там золотые короны царей, украшенные драгоценностями, посохи верховных жрецов из слоновой кости и с тончайшей резьбой от кончика до верхушек разной формы, но обязательно с огромными сапфирами, изумрудами и другими редкими, такого же размера камнями в набалдашниках. С крючьев в стенах свисают целые гирлянды ожерелий, любым из которых Клеопатра сочла бы за счастье владеть…
Но Михаил неотрывно смотрел на большой сундук на невысоком столе посредине зала. Сундук из драгоценных пород дерева, отделан серебром и золотом, но выпуклая крышка с фигурками наверху прикреплена массивной скобой в виде дерущихся драконов. Замок висит тоже массивный, сверкающий нездешним золотом, что не золото, а если и золото, то особое, что прочнее любой стали.
Азазель сказал быстро:
– Не прикасайся к замку!
– Но то, за чем мы пришли, в нем? – спросил Михаил.
Азазель ответил без особенной уверенности:
– Судя по такому почетному месту в зале, да… Но, думаю, здесь дополнительная защита. Хорошо бы понять, какое здесь заклятие наложено…
Михаил не успел опомниться, как нечто злое и нетерпеливое в нем заставило протянуть руку и взять в ладонь замок, что оказался намного холоднее, чем если бы держал кусок льда.
Как известно, на первом уровне ада, Гееноме, огонь жжет в шестьдесят один раз сильнее, чем здесь, на земле, а на следующем уровне, Вратах Молчания, в шестьдесят один раз сильнее, чем в Гееноме, то же самое и с холодом, а этот замок и сам сундук словно бы все еще в Шеоле, последнем и самом глубоком уровне ада…
Он с силой сжал замок и рванул на себя. Раздался пронзительный скрип, Аграт присела в ужасе, Бианакит отступил на шаг, Азазель выхватил пистолет.
Михаил отшвырнул замок вместе с петлями, тот звонко звякнул о каменный пол и унесся под стену.
Крышка сундука поспешно откинулась, словно подброшенная пружиной. Он заглянул, повернулся к замершим Азазелю и Аграт с Бианакитом.
– Там много чего… Что именно нам нужно?
Аграт вскрикнула писклявым от жадности голосом:
– А можно все?
– Нам нужно только то, – ответил Азазель значительно, – что вырезано из Древа Жизни. Михаил…
Михаил посмотрел с вопросом в глазах:
– Достать мне?
Азазель сказал с расстановкой, не сводя с него взгляда:
– Ты нас ошарашил, заметил?.. И дверь перед тобой распахнулась, и замок сорвал с такой легкостью, словно тот из папиросной бумаги… А наша Аграт все доставала, зачем я взял с собой простого смертного! Как видим, Господь понимал, что создавал…
Аграт буркнула:
– Я же не знала, что в Книге Бытия ему отведена особая роль!.. А потом его можно будет прибить? За то, что слишком умный?