Гай Орловский – Подземный город Содома (страница 64)
– Говори!
– Ты победил, – напомнил Азазель быстро. – Помни это все время!.. Ты победил в тяжелой схватке, хотя Кезим поглотил тебя целиком и как бы скушал… по-своему, конечно, но его, в свою очередь, скушал ты… интересно, да? Восхитительно просто! Обожаю эти простые случаи в такой сложной жизни! Потому ты сейчас как бы прежний, но не прежний, потому что Кезим ворвался в тебя, надеясь испепелить, но сгорел сам… Жаль, не весь. Хотя почему жаль? Зато его возможности – теперь твои. А может, он и не сгорел, а только увяз в тебе… Ничего не понимаю!
Михаил спросил:
– Как я выгляжу?
– Это для Синильды? – спросил Азазель. – Ну ты и хрюкт! Если хочешь, сотворю для тебя зеркало… Ой, кто-то идет!.. Надо убираться… Ползти сможешь? Вот за эти камни!
Он затащил его за груду камней, что образовалась во время схватки с Кезимом, там Михаил сразу же посмотрел на свои руки, ноги, пощупал их, наконец провел ладонями по лицу, задерживаясь на скулах, челюстях, надбровных дугах.
– Да все то же, – заверил Азазель, – а что шкура пятнистая, так это даже красиво!.. Как у леопёрда, здорово!
– Когда-нибудь прибью, – пообещал Михаил тревожно, – за такие шуточки.
– Так руки ж не пятнистые, – уточнил Азазель, – зато морда, морда…
– Лицо тоже без пятен, – буркнул Михаил. – Я вижу свое отражение в камне.
– Ух ты, – проговорил Азазель, и Михаил ощутил, что демон в самом деле поражен. – Здорово. Даже я в камне ни хрена не вижу, кроме самого камня и его сложного состава из полевого шпата, кварца, порфира и базальта, с рядом вкраплений мергеля и мрамора, сложная формула которого выглядит, как…
– Не умничай, – оборвал Михаил. – Кто же люди? Или они не люди?
– Еще не видишь? – спросил Азазель. – Странно, Кезим должен был сразу видеть, кто человек, а кто демон, какое бы обличье тот ни принял… Ладно, это освоишь позже. Вообще не торопись, а то сорвешься. Все, что умел Кезим, теперь умеешь и ты… ну, в общем. Если постараешься. Но еще умеешь и то, что умел. Разве что огненным мечом больше не воспользуешься…
Из темного зева арочного входа показались Бианакит и Аграт, оба прихрамывают, без рюкзаков, одежда в лохмотьях. Голова Бианакита в крови, как и правое плечо, но раны даже с виду все не тяжелые, хотя их и многовато.
Азазель торопливо шагнул навстречу, тут же обнял Бианакита и надолго задержал в крепких мужских объятиях, а бледное от потери крови лицо ветерана тут же начало розоветь.
Аграт вообще пышет огнем и яростью, хотя с виду пострадала только одежда, кожаные доспехи на руках и плечах превратились в изрубленные и разодранные лохмотья.
Азазель сообщил поспешно:
– Кезим убит, но с Мишкой осторожнее!.. Ему так настучали по голове, что у него все там перемешалось.
Аграт охнула:
– Бедненький!.. Азазель, как тебе удалось с Кезимом?.. Или еще нет?
Бианакит сказал громыхающим голосом:
– Мы слышали его рев. Ему было больно.
Азазель кивнул на Михаила:
– Это все он. Без него разве я бы смог? Да еще с могучим Кезимом?.. Но Кезим поскользнулся, когда гнался за ним, упал и так стукнулся головой о стену, что убился. Вот так герои гибнут от руки нелепого случая.
Михаил слышал только отдельные слова, да и то странно растянутые, а иногда пищащие скороговорки, еще чаще доносился громовой голос, выкрикивающий угрозы, и через все пространство мира проносились огромные раскаленные докрасна глыбы и целые скалы.
Бианакит спросил с сомнением:
– На чем поскользнулся? Здесь сухо и жарко, как в печи.
– Он же гнался за Мишкой, – пояснил Азазель и захохотал.
Бианакит подумал и вдруг захохотал тоже, впервые за все время, что его знал Михаил. Непонятно, над чем можно хохотать, но ладно, пусть думают, что их не слышно, нужно в самом деле отлежаться и удержать власть над этим телом, в котором теперь еще и сущность элементаля…
– Уходим, – сказал Азазель, – остался только тайник, он где-то рядом. Эх, надо было Кезима спросить… А что? Бить по его наглой морде, пока не скажет!
Михаилу почудилось где-то внутри себя глухое ворчание, словно Кезим услышал оскорбительные слова. Аграт подняла его рюкзак и сказала заботливо:
– Я понесу. Бианакит, а ты поддерживай, если вдруг его начнет из стороны в сторону.
– Я в порядке, – заверил Михаил. – Ну, почти…
Бианакит сказал коротко:
– Я впереди.
Глава 14
Не оборачиваясь, он двинулся широкими уверенными шагами, собранный и немногословный, рожденный для нелегкого ратного труда, что стал привычным и единственно понятным.
– Осталось закончить, – сказал Азазель бодро, – сегодня вернемся и отдохнем вполне заслуженно. Хотя спасибо, конечно, никто не скажет.
Аграт сказала задиристо:
– У людей памятники ставят не спасителям, а тем, кто больше убил себе подобных, правда?
Она повесила рюкзак Михаила на одно плечо, указала Азазелю взглядом на гранатомет на полу.
Азазель отмахнулся:
– Все заряды истрачены. Пусть остается, мы и так еле ноги таскаем.
– Я в охранение, – сообщила Аграт. – А вы тут поддерживайте друг друга. Мужчины вообще-то слабые…
Она пошла догонять Бианакита. Михаил спросил тихонько:
– А что со мной теперь?
– Если честно, – сказал Азазель, – не знаю. Многое в этой жизни впервые, кто бы подумал! Думаю, если раньше ты не замечал материального мира в том смысле, что проскакивал сквозь любое здание или гору, словно их и нет, то сейчас сможешь как-то и что-то в какой-то мере иначе… Не спрашивай в какой, не знаю, если честно. Может быть, удастся песчинку сдвинуть или расплавить, а если повезет, то и камешек. Или стакан воды превратить в лед…
Михаил вздохнул.
– Пока со мной что-то не так, – сказал он, – вижу иначе, голоса какие-то, будто с ума схожу, как человек… Какие-то волны захлестывают, тону в багровом огне, целое поле раскаленных углей и небо с тучами крылатых тварей…
– Это не твои воспоминания, – утешил Азазель. – Ты это, будь спокойнее. Смотри, как кино. Вдруг баб голых увидишь, это же интересно!.. Например, Оноскелис, ее еще никто без одежд не видел… Потому и пошли слухи про ее ослиные ноги.
Он говорил медленно, успокаивающим тоном, но Михаил угадывал в сдержанном голосе тревогу и заботу, чего совсем недавно не мог бы и предположить. А это значит, все еще в опасности. Похоже, потеряно в схватке с Кезимом больше, чем Азазель собирается признать вслух.
Он не увидел, только ощутил крепкую хватку Азазеля, земля в самом деле поплыла, а его завертело в черном хаосе, словно ослеп и покатился с высокой горы.
Из другого пространства донесся преувеличенно бодрый голос:
– Все пройдет, как с белых яблонь дым! Потерпи немножко… лет двадцать-тридцать. Все как рукой снимет. Со временем. Может быть…
– Земля под ногами исчезла, – пробормотал Михаил, – а теперь вот черные ямы со звездами, раскаленные уголья… а то и вовсе… ничего нет, понимаешь?.. Даже пустоты нет…
Появилось лицо Азазеля, Михаил вздохнул с облегчением, возвращаясь в этот уже почти родной привычный мир.
– Все, отхлынуло…
– Это Кезим, – ответил Азазель. – Он так видит! А ты старайся навязать свое. Ты все тот же! Только сейчас что-то потерял, но что-то можешь больше. Огненным мечом уже не жалко, зато все остальное без всплесков! Кезим был из элитных демонов, вся его мощь теперь в тебе, но, главное, никто от тебя этого не ожидает! Ты же как бы человек…
– Как бы, – буркнул Михаил.
Азазель взглянул искоса.
– А что? Ты был архангелом Михаилом в теле человека, а теперь вот почувствуй себя человеком по-настоящему!..
– Это как? – спросил Михаил настороженно.
– Все люди, – пояснил Азазель очень серьезно, – носят в себе частицу Бога и частицу Дьявола. И те постоянно дерутся, как Исав и Иаков в утробе матери.
Михаил содрогнулся всем телом:
– Что, вот так будет и во мне?