Гай Орловский – Подземный город Содома (страница 32)

– Все, дальше хода нет. Это была их нора. Даже без запасного выхода. Обычные тупые твари, ничего особенного. Возвращаемся.

Автомобиль, явно предупрежденный, не стал из укрытия радостно мигать фарами и даже двери не открыл, пока Азазель не подошел вплотную и не взялся за ручку.

– Садись. Думаю, мы честно заработали хлеб наш насущный. Или ты предпочитаешь сдобные булочки?..

– Солдаты, – ответил Михаил сурово, – едят солдатский хлеб. А я, Михаил Малышев по кличке Макрон, чаще сидел на сухом пайке, чем барствовал в ресторанах.

– Пристыдил, – согласился Азазель. Он вырулил на дорогу, повел автомобиль осторожно, но все же рискованно быстро. – Правда, я ходить в рестораны не любитель… Солидные люди заказывают все на дом. Что закажем на ужин?

– Тебе бы только есть, – буркнул Михаил.

– А еще и жрать, – согласился Азазель. – Примитивные чувства самые мощные!..

– Ты говоришь о еде, – поинтересовался Михаил, – только бы не думать о высоком? Или о том, что происходит в преисподней?

Азазель время от времени круто поворачивал руль, на большой скорости вписываясь в повороты, наконец выехали на трассу, там вздохнул свободнее, ладони оставил на баранке, бросил в сторону Михаила взгляд, полный едкой иронии:

– А ты думаешь? Хотя бы помнишь, что как христианство создал не Христос, так и ад не Всевышний, а ты, Михаил.

В голосе однако прозвучала и странная горечь. Михаил дернулся, даже попытался отодвинуться в отвращении, но тугой ремень удержал на месте.

– Ты что несешь?

– До сих пор не знал? – поинтересовался Азазель, глаза его блеснули недобрым огнем. – Или старался не вспоминать тот случай?

Михаил проговорил грозно:

– То был не случай! Вселенская битва со Злом – не случай!

– Ну да, – согласился Азазель невесело, – и чем больше проходит времени, тем та битва становится все эпичнее и величественнее. А ты все белее, а Сатан все чернее… Но от факта никуда не деться, Михаил. Ад создал ты! Все это понимают, только ты стараешься об этом не думать, не вспоминать.

– Я не создавал никакого ада!

– Прими это как данность, – произнес Азазель чуточку устало. – Да, конечно, сейчас это совсем не тот дальний уголок Асии, куда ты и твои сторонники низвергли Сатана с поддержавшими его ангелами. Сами демоны расширили его до необъятных размеров, но ведь и Москва отличается от той, которую выстроил князь Юрий Долгорукий! Как и христианство – не та крохотная секта, которую основал и оформил апостол Павел!

Михаил невольно повел плечами, чувствуя, как на них давит нечто незримое, сказал с усилием:

– Знаешь, я не хотел бы брать на себя ответственность за создание ада. Я его не создавал! Получилось почти случайно, нужно было куда-то запереть бунтовщиков…

Он умолк на полуслове, махнул рукой.

– Да, – согласился Азазель, – мы не всеми своими поступками гордимся. Какими-то бахвалимся, о каких-то молчим, а то и вовсе стараемся забыть. В этих случаях говорят назидательно, что сперва нужно было думать, а поступать потом… но если бы соблюдалось это правило, сороконожка не сдвинулась бы с места.

Михаил не понял, переспросил:

– Что за сороконожка?

– Человечество, – ответил Азазель со странной усмешкой. – Эта сороконожка не знает и знать не хочет, с какой ноги начинает бег, потому носится везде и всюду от победы к победе.

– Все равно не понял, – буркнул Михаил. – При чем тут ад, при чем сороконожка… У тебя с головой в порядке?

Азазель отмахнулся:

– Звони лучше Синильде, прекраснодушный ты наш Борец со Злом. Ты – Хранитель Неба, я помню. Но сейчас мир нуждается не в хранителях Неба, там наверху все давно устаканено, и новых бунтов не замышляется, а нужны позарез Хранители Земли!

Михаил поморщился:

– Этот ранг слишком низок. Но можно под него подыскать достаточно ответственного ангела. Однако для архангела это будет выглядеть как понижение.

– Вот-вот, – сказал Азазель горько, – какие же там все еще тупые дураки! Ничего не забыли, ничему не научились за все шесть тысяч лет…

Михаил подумал, проговорил с некоторой неопределенностью:

– Господь создал ангелов на второй день творения чистыми, бесплотными и уже… как здесь говорят, готовыми. Взрослыми в смысле. У вас же в аду, ладно, не у тебя, а вообще в аду демоны продолжают плодиться, это ты имеешь в виду?.. Потому что с той поры, как вы там обрели плоть, вы в ней живете!.. И небесному воинству неизвестно, что там в недрах ада вызревает…

Азазель посмотрел на него внимательно и с неким новым выражением:

– Начинает доходить?

Глава 8

Синильда примчалась с букетом цветов в руках, беспечная и легкая, как трепетная бабочка, поцеловала Азазеля, нежно обняла Михаила, настолько чисто и доверчиво прижавшись всем телом, что у него не только сладко заныло в груди, но и ослабли колени.

– Куда цветы поставить? – спросила она живо. – Можно вот в этот кувшин? Что за квартира совсем без цветов?..

Азазель отмахнулся:

– Мужская. Мы существа простые. Вон, посмотри на Мишку! Скала, а не человек. Совсем бесчувственный, что так удобно… Ставь куда угодно. Ты красивая, значит, тебе все можно. И все у тебя красиво по дефолту.

Михаил с нежностью смотрел, как Синильда ловко размещает цветы в кувшине, поворачивая цветущие головки в разные стороны, потом развернулась в их сторону, сияющая и с блестящими глазами.

– Помою руки, – сообщила она живо, – и сразу прибегу слушать о ваших приключениях! Вижу, оба какие-то вздрюченные, словно в гонках на выживание участвовали!

Михаил проводил ее взглядом, повернулся к Азазелю:

– Что за гонки?

Тот отмахнулся:

– Не бери в голову. Большой войны давно не было, вот народ либо в мелких отводит душу, а где и тех нет, то хотя бы в русской рулетке получает нужную долю адреналина.

– А что такое русская рулетка?

– Сейчас все русская рулетка.

Посреди комнаты возникла багровая точка, неспешно разрослась и стала похожей на бумажный фонарик, внутри которого горит свеча. Михаил насторожился, но Азазель взглянул пару раз и, не обращая внимания, сел за стол и начал увлеченно шарить курсором по экрану дисплея, быстро меняя картинки, графики и чертежи непонятных построек.

– Азазель, – проговорил Михаил тихонько, – а ты… не видишь или как?

Азазель посмотрел в изумлении:

– Я вижу, это понятно, но ты… тоже? Удивительно.

– А что это?

Азазель отмахнулся:

– Аграт пытается связаться.

– Так почему ты…

Азазель пожал плечами:

– Это нужно ей, а не мне.

– Ты груб, – сказал Михаил с упреком.

– Правда? – переспросил Азазель. – Ты так думаешь? Ну ладно, сейчас разрешу ей доступ, пусть облает и тебя. Она умеет, мало не покажется.

Щелкать пальцами он не стал, сделал резкое движение рукой сверху вниз, воздух затрещал, хотя Михаил понимал: трещит не воздух, а ткань пространства.

Возникла узкая щель, с той стороны пахнуло огнем и серой. Лицо Михаила обожгло дуновением сухого прокаленного ветра, но сразу же через щель протиснулась Аграт, прекрасная и ослепительная в подчеркнуто сексуальной красоте демоницы.

Щель за нею моментально беззвучно сомкнулась, она скользнула безразличным взглядом по Михаилу и развернулась к Азазелю, быстрая и тонкая в талии, но с богатой грудью и пышной гривой смолисто-черных волос.

– Кезим только что собрал отряд!

Голос ее прозвучал резко и требовательно, но Азазель посмотрел на нее со снисходительной иронией.