Гай Орловский – Небоскребы магов (страница 75)

Фицрой следил внимательно, ткнул пальцем в пустое пространство моря.

– А здесь зачем столько места?

– Должны быть земли, – сказал я уверенно. – Не могут не быть. От того, что о них здесь ничего не знают… вовсе не значит! Как ты понял.

– Не понял, – ответил он, – но мне тоже так хочется. Это же… как удивительно! Новые королевства, новые земли, чудеса…

Он потер ладони с таким азартом, что могли вот-вот вспыхнуть, глаза заблестели.

С берега на корабль вскоре доставили пару овец, уже зарезанных, чтобы не брыкались в лодке, большие круги сыра, много разной рыбы и бочонок вина. Фицрой возликовал, лодку отправил обратно, отсюда видно, как наши разбрелись по охваченной ужасом деревне, бесчинствуют и бесчестят женщин, бьют мужчин, дескать, это все в отместку за то, что на них напали и бросили в тюрьму ни за что, теперь получите, а если не нравится, то передайте своему королю, что нам тоже не понравилось…

Я снова ушел в каюту, карта заняла место на столе, потом перерисую на более масштабную, кто бы подумал, что вот уже начинаю чувствовать себя мореходом и открывателем новых земель, хотя в море только вышел, а земель еще не открыл, но если лихорадочный зуд, что все скоро-скоро…

Пока Фицрой наверху, я, пользуясь моментом, попробовал создать портал, а вдруг тут на корабле получится лучше или вдруг я стал круче, напитался солнечной энергии, могу и больше…

Портал возник, я опасливо заглянул, но на той стороне проступает, слегка подрагивая, неустойчивая картинка палубы корабля с той стороны двери…

Я вздохнул; хоть и не требуется он мне сейчас, но я же качался в тренажерном и креатин жрал тоже без острой необходимости, на запас для будущего…

Сверху донесся крик Фицроя:

– Юджин!.. Бегом сюда!

Я торопливо выскочил, Фицрой у борта, не оглядываясь, вытянул руку, указывая вперед.

– Посмотри!

У самого берега прыгает и размахивает руками один из гвардейцев, оставленный Ваддингтоном охранять лодку.

– Чего это он, – начал было я и осекся.

Далеко на берегу со стороны холмов из зарослей вынырнули в бешеном беге наши авантюристы. Я ждал, вдруг за ними гонится огр или каменный гигант, однако через несколько минут появились на конях всадники с воинственно вскинутыми над головами клинками.

– Попались, – сказал Фицрой с досадой. – Как же они…

Я быстро прикинул шансы, скорость у тех и других одинаковая, но пока стащат лодку в воду, сядут и ухватятся за весла, их точно успевают догнать.

Фицрой сказал с сочувствием:

– Далековато для твоих магических арбалетов…

Я огрызнулся:

– Ты же знаешь, я демократ и гуманист, потому достаточно бессовестный, чтобы без капли стыда пользоваться преимуществами!..

– Понял, – вскрикнул он и тут же исчез.

Через несколько секунд уже выбежал из каюты с мешком в руках, в собранном виде винтовка выглядит как короткий, но очень толстый дротик.

Я быстро-быстро разложил ее для стрельбы, торопливо опустил ствол на деревянный край борта. Расстояние такое, что и без всякого оптического прицела вижу эту разгоряченную легкою кровью толпу охотников.

Впереди на горячем вороном коне мчится крупный всадник в развевающемся за плечами красном плаще, меч в его руке сверкает хищно, а взглядом уже выбирает место, куда ударит на скаку, и тут же поскачет догонять следующего.

За ним несутся еще десятка два таких же, не деревенские, явно военный отряд проезжал мимо…

– Никакой жалости, – сказал я, подавляя в себе все ненужное, – человек всегда старался получить преимущество над другими… Зачем? А вот затем…

Я надавил на спусковую скобу, перевел крестик прицела на второго. Пуля еще не долетела до второго, как я выстрелил снова, и снова, и снова…

Хороший снайпер успевает уложить десяток человек до того, как там услышат звук выстрела, но я могу сразить всего четверых, но здесь, даже услышав, никто не бросается к укрытию, одни мчатся дальше, другие придерживают коней и тупо смотрят на соратников, вдруг почему-то рухнувших на землю с развороченной грудью или оторванной рукой.

Фицрой довольно похрюкивает, у борта столпились все оставшиеся на корабле, а я нажимал скобу, весь холодный и расчетливый, надо так, чтобы пули шли над головами убегающих, не задевая даже тех, кто отстал с бочонком воды на плечах.

Передние всадники либо выпали из седел, либо уткнулись в конские гривы, но в любом случае лошади останавливаются, а несколько человек, что пытались продолжить погоню, в конце концов в страхе и непонимании натянули поводья.

Я уже без необходимости сделал еще три выстрела, и два седла опустели. Третьего всадника пуля отбросила спиной на конский круп, он так и остался лежать, раскинув руки, а кровь потекла по конской спине на землю.

Фицрой сказал жарко:

– Вот бы так научиться.

– Ничего хорошего, – ответил я. – Я же не конфеты даю, а убиваю. Как бы навсегда!

– Так это же хорошо?

– Не совсем, – ответил я. – Хотя да, нужно для прогресса и совершенствования вида. Но нехорошо.

Он пробормотал:

– Ничего не понял… Если хорошо – хорошо, то почему нехорошо?

– Это цветочки, – сказал я. – А когда-то это «хорошо – нехорошо» расколет общество. Хотя и хрен с ним. Не жалко.

Наши добежали до лодки, начали, оглядываясь на остановившихся вдалеке всадников, поспешно сталкивать в воду. Нагруженная тяжело, она нехотя сползала к воде, застревая на каждом шаге, однако и погоня уже не погоня, там покинули седла и склонились над павшими соратниками, стараясь понять, что же стряслось с теми, кто только что, как и они, несся со вскинутым мечом, а погиб только потому, что чуть-чуть опередил остальных.

Фицрой шумно выдохнул воздух, лодка там наконец-то сползла в воду, последние впрыгнули в нее, разобрали весла.

Несколько всадников все-таки решились пустить коней к берегу, но арбалетов или луков ни у одного, только мечи и топоры, я со вздохом облегчения передал Фицрою винтовку.

– Так и отнеси. Если вдруг снова придется, то чтобы не собирать-разбирать…

Он кивнул на всадников у самой кромки воды.

– А этих не хочешь?

– Хочу, – признался я, – но все-таки не волк. Человек убивает только по необходимости. И во имя высших целей.

– Каких?

– Торжества демократии, – пояснил я. – Над неправильными режимами.

– А какие неправильные?

– Все остальные, – ответил я. – Потому если хочешь кого-то убить, скажи, что он против демократии.

– Только и всего?

– Да, – подтвердил я. – Этого достаточно.

– Даже когда просто хочется убить?

Я поморщился.

– Это атавизм. Только дикари честно ходили грабить чужие племена и уводить рабов. А теперь нужно обязательно обвинить в неправильном поведении, а о себе сказать, что вот вынуждены нести им свет и культуру.

Уже без волнения мы смотрели, как лодка тяжело ползет к кораблю, волны едва-едва не перехлестывают через борта, но все гребут изо всех сил, стараются добраться поскорее уже не из-за погони, а чтобы не затонуть по дороге.

Глава 13

Ваддингтон и гвардейцы спустили канаты, и когда лодка подошла вплотную, ее подцепили за нос и корму, но сперва все шестеро вскарабкались по веревочной лестнице, а потом старательно втаскивали вместе с грузом.

Джонадер встретил мой взгляд, виновато развел руками.

– Так уж получилось… Увлеклись, пошли дальше от берега… Видим, целое стадо овец, а кто баранину не любит? Начали хватать, а пастухи подняли крик, дураки. Пришлось кому-то дать по дурной голове…

Я оглядел их, опустивших понуро головы, каждый стыдливо елозит взглядом по дереву палубы, даже друг на друга не смотрят.

– Вы все сделали верно, – сказал я неожиданно. – Вы умело заманили противника к берегу под наши арбалетные стрелы!.. Это был маневр, так это и будет занесено в аннал. И вообще все было умно и хорошо. Никакой дурной отваги, мол, будем сражаться до последнего, умрем, но не отступим и прочие дурости. Вы бросились к шлюпке, веря в меня и понимая, что приду на помощь!.. Это правильное решение.