Гай Орловский – Небоскребы магов (страница 68)
Рукоять пистолета возникла в ладони, сразу грянул выстрел. Пуля пробила толстую дверь насквозь, я чуть сместил ствол и выстрелил несколько раз подряд, после чего саданул ногой.
Затрещало, но дверь устояла. Не желая стрелять снова, я ударил дважды, и она распахнулась, позвякивая наполовину оторванным засовом.
Со стороны коридора донеслись неторопливые шаги, ага, идут усмирять разбушевавшегося арестанта, хорошо, идите.
Я выждал, в поле зрения появились два тюремщика, оба сытые и с такими лоснящимися от жира мордами, будто подбирали ими мелкие куски сала прямо с пола.
У одного пояс оттягивает громадная связка ключей, второй среагировал раньше: охнул и выпучил глаза.
– А ты как сумел…
Первый вскрикнул тонким поросячьим голосом:
– Надо звать стражников!
Он развернулся, готовый бежать за подмогой, я сказал зло:
– Вас же двое, что ж такие пугливые орлы? А как насчет переговоров?
И сразу открыл стрельбу из двух пистолетов, сцепив кулаки, сильные в переговорах не нуждаются. Их тела задергались, один рухнул вниз лицом мне под ноги, второй успел повернуться, намереваясь удрать, я просадил его насквозь со спины, мне можно, я демократ и голосую за либеральные ценности.
Они хрипели и дергались в агонии, я с трудом перевернул того, у которого связка ключей, сдернул с пояса и пошел, брезгливо обходя вытекающие из-под них ручьи крови.
Издали донеслись голоса, свернул в длинный коридор, там в ряд такие же двери из толстых досок.
Голоса становятся громче, я крикнул властно:
– А ну тихо там! Сейчас открою!..
После двух поворотов ключа замок повис на петле. Я вытащил дужку и отбросил в сторону. Дверь распахнулась, десяток оборванных и худых мужчин в страхе отшатнулись, глядя вытаращенными глазами.
– И свобода, – сказал я, – братья-душегубы, вас примет радостно у входа… только мечи сами возьмите у тех героев в коридоре. Кто знает, новеньких сегодня ночью приводили?
Все молчали, только один наконец сказал из задних рядов:
– Если привели, то здесь камер много… А новое здание для тюрьмы только строят.
– Большое? – спросил я.
– Громадное, – заверили меня сразу несколько голосов.
– Демократия на марше, – сказал я с пониманием. – Вот ключи от остальных, как думаю, камер. Откройте все, но к выходу пока не рвитесь, там охраны побольше. Я пойду впереди, а вы держитесь сзади.
Несколько голосов с радостью закричали:
– Да, господин!
– Как скажете!
– Вам виднее…
– Мы за вами…
Тюрьма в самом деле оказалась битком набита заключенными, потому и охраны немало. Я поднимался по лестнице выше и выше, стрелял, сцепив зубы, мстил за подлое предательство и плен.
На каждом этаже свои тюремщики с ключами на пузе, а когда я переступал через их тела и шел дальше, прущая за мною толпа жадно хватала ключи и открывала за моей спиной одни за другими двери.
Когда поднялись на первый этаж, я уже начал тревожиться за своих, но чуть ли не в последней камере отыскались Фицрой, Грегор, Ваддингтон и остальные с корабля.
Они выскочили в просторный холл, обозленные и пристыженные, я не стал слушать их оправдания, крикнул:
– Нас обманули! Меня обманом, думаю, и вас. Потому и мы свободны от всех правил благородной войны. Жаль, убивать и грабить вволю не получится…
Фицрой вскрикнул:
– Почему?
– Некогда, – ответил я. – Мы в чужой стране, нужно убегать на причал к своему кораблю, если он еще там.
Фицрой сказал всем:
– Но по дороге можете всех, кто попытается остановить или хотя бы замедлить наше победное и триумфальное бегство!
Джонадер прорычал:
– Уж я отыграюсь…
Фицрой сказал мне виновато:
– Меч мой забрали…
– Все потом, – крикнул я. – Вон уже тревогу подняли!.. Все в порт, все в порт!.. Если нашего корабля там нет, захватим чужой!.. Вперед, вперед!.. Бегом!
Снаружи звездная ночь и одна-единственная луна, но зато такая, что мелатонин под ее светом точно вырабатываться не будет, видно почти как днем.
Я придержал Ваддингтона за рукав.
– Глерд, примите мои извинения. Вы были совершенно правы! Я вел себя глупо, самоуверенно и безрассудно.
Он вскрикнул с неловкостью:
– Перестаньте, глерд! На вашем месте я бы поступил, как вы. Положение командира обязывает… А теперь давайте побыстрее к причалу. Насколько я понимаю службу королевской охраны, нас могут успеть догнать, здесь как раз достаточно близко…
Глава 10
Фицрой запомнил дорогу лучше всех, а Понсоменер подсказывал, где свернуть в какой переулок, чтобы не наткнуться на городскую стражу, они и повели нашу команду.
Я заметил, что нас вроде бы стало больше, еще четверо увязались за убегающими в сторону порта, в то время как остальные освобожденные из тюрьмы ринулись переулками в город.
Там сразу же залаяли собаки и зловеще прозвучал медный гонг, сигнал тревоги.
Ваддингтон крикнул мне на бегу:
– Не отвлекайтесь, командир!.. Я примкнувшими сам займусь!
– Вы тоже ни на что не отвлекайтесь, – велел я. – В порту вести себя тихо. Если корабль у пирса, захватить, но не рискуйте слишком…
Он недослушал, унесся следом за командой, только Фицрой оглянулся, остановился резко.
– А ты чего?
Я гаркнул:
– Беги с ними! Во главе!
Он крикнул оскорбленно:
– Вот еще! Я трусливее всех, да?.. Смотри, эти гады как знали, что вырвемся из тюрьмы! Целый отряд прямо от дворца прет в нашу сторону!
Я прокричал зло:
– Не отведешь всех к кораблю – мы не друзья! Я придержу погоню!
– Ладно, – крикнул он. – Только не задерживайся, а то уплывем без тебя…
Он ринулся догонять бегущих, как стадо оленей, а я не остался на середине дороги, слишком картинно, да и хорош как мишень, а стоптать кони могут даже с опустевшими седлами, отступил за угол, и как только всадники оказались на прицельной дальности, открыл стрельбу, прислонившись для устойчивости к стене.
Кони дико заржали, передние две лошади упали, подминая всадников, еще трое споткнулись о них и грохнулись, перевернувшись через головы, а я продолжал торопливо палить из обоих стволов.